Мои чувства всколыхнулись от возвращения к привычному окружению.

Но не было времени разглядывать дом, в который, я думала, я никогда не вернусь. Не было времени любоваться огромной библиотекой с полками от пола до потолка, которые шли дальше второго этажа.

Я не могла позволить себе ностальгировать по картинам, над которыми любила подшучивать вместе с Регином, по аромату потертых страниц, свежесрезанных полевых цветов и чистого белья. Эти запахи потоком хлынули на меня, когда я остановилась у входа в библиотеку.

Но это место перестало быть моим домом.

– Жди здесь, – прошептала я, указав на темный альков за древней статуей школяра из Благих. – Если кто-то придет, тогда уходи и возвращайся позже.

Джаррон махнул рукой.

– Я никуда не уйду. Иди вперед.

Я не знала, шел ли он за мной ради моей безопасности или же просто не доверял мне. Но это не имело значения, главное, чтобы его не поймали.

Но, как я и подозревала, библиотека пустовала.

Все равно я с осторожностью прошла мимо рядов книг, где раньше любила танцевать. Мои влажные юбки с шуршанием тащились за мной по каменному полу. Джаррон шел следом, будто щит за моей спиной, пока мы медленно приближались к крохотной двери, подошедшей бы для гоблинов и спрятанной за столом отсутствующего библиотекаря.

– Здесь никого нет, – сказала я, останавливаясь за один ряд до стола и поворачиваясь к Джаррону. – Это ненормально, учитывая то, что произошло. Если только… – Мое сердце оборвалось, хотя я допускала такую вероятность. – Книги здесь нет.

Я слишком понадеялась на то, что в мое отсутствие и после всего случившегося Бролен вернет Книгу Кровных Уз на ее законное место в библиотеке. Тогда нам придется обыскать его кабинет, а, возможно, и спальни, что не сулило ничего хорошего…

– Здесь никого нет, потому что я их отпустила, – сказал знакомый голос.

Джаррон схватил меня за руку, готовый перенестись в любой момент.

Я посмотрела на него, давая знак подождать, потом опустила голову, заглядывая за ряд книг, за которыми мы стояли.

На полу за столом я заметила ноги. Рядом стоял хрустальный графин.

– Мирра?

– Не медли, дорогая. Все знают, что мне нельзя доверять надолго бесценную семейную реликвию. – Пронзительный смех замолк, когда из-за книг вышли мы с Джарроном. – Ох, Фифи. – Я неуверенно шагнула к тому месту, где сидела моя тетя, ее юбки с оборками рассыпались по полу, а рука была прижата к груди. – Я знаю, что ты не ценитель красивых нарядов, но то, что ты сделала с этим платьем, – это настоящая трагедия.

Мне не надо было смотреть на мое свадебное платье, чтобы понять, о чем она говорит. Я это и так прекрасно знала. Мой взгляд сосредоточился на книге у нее на коленях.

На открытой книге.

– Неужели это…

– Книга Кровных Уз? – улыбнулась тетя Мирра. – Конечно же. Они не желают пока закрывать ее. – Она изобразила, что делает это сама, ее изящные пальцы коснулись потертых страниц тома в твердом переплете, но страницы упали, и она засмеялась. – Ой, хватит уже. Вот… – Она положила книгу и протянула графин. – Выпей. Похоже, тебе это нужно даже больше обычного. – Ледяные голубые глаза устремились на Джаррона. – А это кто бы мог быть?

Джаррон напрягся за моей спиной. Я сдержалась, чтобы не фыркнуть со смеху, увидев его удивленное выражение лица.

Мирра дернула ладонью.

– Это Джаррон, и у него есть пара, Мирра.

Она надула губы.

– Как ужасно, дорогой. – Потом она снова посмотрела на меня, ее радость угасла. – Они перерыли половину земель в твоих поисках.

Я все же спросила:

– Зачем?

– Он хочет твоей смерти, Фифи. – Она покачала головой, будто я сама должна была это знать. – Так что вот, бери книгу и уходи, пока никто тебя не обнаружил. Здесь ты не в безопасности.

– А кто-то еще охраняет книгу?

– Только Френслот, – сказала она, назвав имя библиотекаря. – Я отправила его с дурацким заданием в город, чтобы он нашел для меня столь редкий исторический артефакт, что его и не существует вовсе, но он вскоре все поймет.

– Почему книгу так плохо охраняют? – спросил Джаррон.

Мирра захлопала ресницами, водя пальцем по потертой странице.

– А с чего бы? Она остается открытой только на случай, если подобрана неправильная доза и дракон не умер. Бролен знает, что сейчас никто ничего не может с этим поделать. – Плавающий взгляд Мирры остановился на мне. – Но я забыла напомнить ему, что у него есть дурная привычка недооценивать тебя.

Я хотела улыбнуться, но не смогла. Мне надо было все узнать.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что никто ничего не может с этим поделать?

В ответ она протянула мне книгу, и я опустилась на пол рядом с ней.

Книга оказалась легче, чем я ожидала, учитывая ее размеры, ведь она была в три раза больше обычной. Края были потертые, мягкие, запятнанные кровью многих обладателей, и я с легкостью нашла нужные страницы.

Они уже ждали меня.

Джаррон прочитал все быстрее, чем я, и выругался.

– Переверни.

Я перевернула страницу, но там были древние описания редких цветов – другой яд для другого зверя. Смешанный вид огромных самок-кровопийц, которых больше пятидесяти лет назад истребили в Эльдорне.

– Должно же быть что-то. – Я отказывалась верить в обратное. Что эти страницы с зельями и ядами могли только причинять вред, что не было сведений, как исцелять.

Я пролистывала страницы, не понимая, что плачу, пока на мою ладонь, уже ближе к концу книги, не легла чья-то рука.

С необыкновенной нежностью Мирра проговорила:

– Когда ты была малышкой, то не плакала. Это было самым странным. Нянька говорила, что ты больна, но я же видела. – Мирра повернула к себе мою голову и смахнула слезы со щек. – Ты была просто слишком любопытной, удивляясь даже самым крохотным явлениям. Муха, пролетевшая слишком близко от твоего носа. Лучик света, который бежал по потолку. Раскаты грома вдалеке…

Я хотела остановить слезы, но в моей груди разверзлась бездна. Она все расширялась, с каждым бессмысленным вздохом и перевернутой страницей, и я не могла закрыть ее.

Само ее существование было подтверждением того, что она никогда не закроется.

– Фифи, пусть это любопытство не подведет тебя сейчас. Переверни эти страницы.

Я заморгала, глядя на тетю сквозь пелену слез.

Она кивнула на книгу. Я посмотрела на залитые слезами страницы и подняла книгу, позволяя им струиться по моим пальцам, как песок.

Пока я не обнаружила надпись в самом начале.

– Как только делают новую надпись, прошлая стирается кровью, – сказала Мирра, ее длинные пальцы искали то, чего я не видела сначала.

Почерк моей матери.

Своей кровью она написала так аккуратно, как не смог бы кто-то чернилами…

«Моей дорогой дочери Фии,

Всегда живи по велению сердца и не теряй свой избранный путь».

Больше ничего не было. И, как бы мне ни хотелось, но там были только эти слова.

Однако их оказалось достаточно.

Я провела пальцем по каждой выпуклой букве, а Мирра тихо проговорила:

– Примроуз была не многим старше тебя, когда оставила меня. У нее не было возможности удивляться, мечтать, исследовать эти земли, но, пока я следила за тем, как ты растешь, я все больше понимала, что она передала все эти потерянные мечты тебе.

Мирра тоже прикоснулась к словам, написанным сестрой, провела по ним дрожащими пальцами. Потом вздохнула, потянулась за вином и чуть не упала.

– Хочешь?

Я покачала головой и улыбнулась. Закрыла книгу и сжала руку Мирры.

– Спасибо.

– Иди и спаси своего мужа-дракона, Фифи, и, во имя луны, – ее лицо исказилось, когда она отпила вина, а потом посмотрела на мое промокшее и потрепанное платье, – обращайся с ним лучше, чем со своими несчастными платьями.

Джаррон, который стоял возле стола неподвижно, словно одна из статуй библиотеки, и смотрел на нас, тут же пришел в действие, помогая мне подняться. Бросив благодарный взгляд на Мирру, я прижала книгу к груди, а потом Джаррон перенес нас домой.

– Но что ты будешь делать? – спросил он, когда наши ноги коснулись каменного пола на верху лестницы нижнего уровня замка Эльдорна. Его взгляд был устремлен на книгу, которую я держала. – Тут нет лекарства.

Я улыбнулась, прижимая к себе книгу.

– Но оно есть. Здесь. – Я передала ему том, который принес столько неприятностей. – Пусть Олетт решит, что с этим делать.

Джаррон нахмурился, но с готовностью принял книгу, которую они так долго искали. И все еще с озадаченным видом смотрел на меня.

– Фия, я не понимаю.

– Скоро поймешь, но мне нужно попросить тебя еще кое о чем.

– Излечи его, и я лично прослежу, чтобы ты получила все, что тебе нужно.

– Ты уверен? – спросила я, изогнув бровь. – Все, что мне нужно?

Джаррон склонил голову набок.

– На что ты намекаешь? – Несколько мгновений он просто смотрел на меня, но я оставалась неподвижной. Наконец в его глазах вспыхнуло понимание. – Просто исцели его, принцесса.

И он исчез, унося с собой книгу.

А я поспешила к моему принцу.

* * *

Кольвин был там, где я его и оставила.

Он даже не шевельнулся, когда я пришла. Даже когда я высвободилась из платья и вошла в воду в одной облегающей нижней сорочке. Я перешла на другую сторону, где он лежал, свернувшись в клубок, и забралась на соседний камень.

Я старалась не поддаваться панике и заставила себя прислушаться. Кольвин дышал – короткими прерывистыми вздохами, которые заглушало журчание воды. Меня окатило горячей волной облегчения, и я забралась на гигантский камень, чтобы лечь рядом с ним.

– Кольвин.

Ответа не было, но он знал, что я здесь.

Я убрала с его лица промокшие от пота волосы. Он все так же молчал, но мое сердце подпрыгнуло, когда он открыл глаза.

Они были темно-бордовыми, кровавыми от боли и голода.

На его виске пульсировала венка, и, когда я провела пальцами вниз по его предплечью, я заметила ту же пульсацию и на его голых руках.

– Я, кажется, знаю, как тебе помочь, – прошептала я, догадываясь, что у него раскалывалась голова. И что все ужасно болело. А еще я переживала, что он снова меня прогонит.

Но я никуда не собиралась уходить.

Я подвинулась ближе, давая ему понять, что я намеревалась сделать. Откинула с шеи мокрые волосы. Но он не шевельнулся. Он все смотрел на меня и дрожал. Тогда я нежно прикоснулась к мокрому бицепсу и уложила принца на спину.

Наконец, Кольвин заговорил, когда я забралась сверху, стараясь держаться на коленях.

– Фия, остановись…

Я запечатала его рот поцелуем, быстрым и крепким, впитывая его аромат, а потом подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Ты должен выпить столько моей крови, сколько сможешь. – Его глаза сощурились, губы распахнулись, чтобы возразить мне, но я договорила, не оставляя ему выбора: – Доверься мне.

Смелые слова, учитывая все, что произошло, – ведь он думал, что я приложила ко всему этому руку.

Он долго смотрел на меня, находясь снизу, подо мной, и я и впрямь заволновалась, что он оттолкнет меня. Кольвин будто бы хотел этого, но не мог, и тогда он язвительно скривил губы. Потом перевернул нас, нависая надо мной, заводя мои запястья за голову своей огромной ладонью.

Он больше не спрашивал, не ласкал мою кожу, готовясь к следующему шагу.

Мне было плевать. Я хотела, чтобы он получил то, в чем нуждался.

Но я все же вскрикнула, когда зубы принца вонзились в мою шею. Я выгнула спину, пока он пил мою кровь, которая энергично бежала навстречу его алчущему языку. Он отчаянно поглощал ее, издавая бульканье, стоны, рычание.

Я крепко вцепилась в него, пока боль разрезала меня на кусочки, и зажмурилась. Руки мои дрожали, когда я схватила его за затылок, вплетая пальцы в его волосы.

Время растянулось, боль сменялась онемением, ведь чем больше он пил, тем меньше мне было больно. Мою сорочку он рассек когтем по центру и широко распахнул. В голове все затуманилось, и я распахнула глаза, глядя на каменистые стены. Острых краев скал касался свет луны и звезд, которые смотрели на нас сквозь небольшое отверстие над водой.

Минуты, а может, часы спустя по моему бедру поползла рука, приподнимая его выше. Кольвин лизнул мою шею. Его дрожь прекратилась, но было ясно, что он еще не закончил, что это исцеление будет вовсе не простым.

Его пальцы коснулись меня, нежные и в то же время обжигающие – моя кожа казалась слишком чувствительной и болезненной после кормления.

– У тебя другой вкус, – проговорил он хриплым, гортанным голосом, и я вздрогнула от этого звука, которого так давно не слышала.

– Мой кубок, он был…

– И от тебя несет им… – Он прижался губами к моей коже, потом языком, и снова потянул кровь. – И все же ты нуждаешься во мне.

Новое прикосновение меж моих бедер, на этот раз тыльной стороной ладони, и я распахнулась перед ним, словно цветок, приветствующий весну.

– Да.

– Ты всегда будешь желать меня, – простонал он у моей шеи. – Но ты этого не хотела.

Я вцепилась в его волосы, касаясь пальцами его черепа.

– Ты ошибаешься. Я еще никогда не хотела ничего так, как хотела этого, и меня это пугало. Ты меня пугал. – Я сглотнула ком в пересохшем горле. – Ты и сейчас пугаешь. Не твоя чешуя, клыки или когти, но твое непреклонное сердце.

Он поднял голову. Темные волосы оттеняли лихорадочный взгляд, который прожигал меня.

Я провела пальцем по щеке принца.

– Кольвин, я еще никогда не позволяла себе желать чего-то всем сердцем, потому что у меня никогда не было ничего, что бы мне принадлежало. – Моя улыбка дрогнула, как и мой голос. – Но не сейчас.

Его губы распахнулись, брови насупились.

– Но я хочу этого, – прошептала я, глядя на него. – Почему ты мне не веришь?

– Ты оставила меня, – хрипло сказал он, водя губами по моему подбородку, ища новое место для укуса. – Оставила, будучи у него в руках, пока я отрывал чьи-то конечности.

В моих легких не осталось воздуха, сердце перестало биться.

– Ты ушла с ним, и я думал – неужели это последнее, что я увижу перед своей смертью? – Я хотела ответить, но он не позволил. Убийственно нежно он произнес: – Знаешь, что это может сделать с кем-то вроде меня? Луна тебя подери, да я уверен, что остался в живых только из-за этого. – Когда я не нашлась, что ответить, он проговорил, на этот раз жестче: – Знаешь, что заставило меня вернуться за тобой? Что прекратило мои мучительные сомнения и заставило меня забрать тебя?

Он провел пальцами по моему клитору, и я задрожала.

– Кольвин…

– Я узнал. – Его пальцы опустились ниже, шепот над моим ухом таил в себе угрозу. – Я узнал, что ты была с ним. – От его слов я вся покрылась мурашками, напряглась, а его ладонь теперь гладила мое бедро и грудь. – Пока ты скакала на его члене, чтобы забыть меня, я был здесь, мучаясь угрызениями совести о том, как мне придется поступить с этой моей половинкой, которую я так долго искал. – Он усмехнулся. – Наполняя твои комнаты мылом, книгами, платьями…

На мои глаза навернулись слезы, когда я попыталась представить, каково ему было. Злость и стыд кинжалами вонзились в меня.

– Ты забрал меня потому, что я была с другим мужчиной?

– Именно, и я бы сделал это снова, – сказал он, покусывая мочку моего уха и спускаясь к пульсирующей вене у меня на шее. – Ведь это был вопрос времени. – Он провел языком по моей коже. – Но теперь моя одержимость, эта ужасная любовь, которой я отдался и которая должна была спасти меня… – Он застонал. – Она разрушает меня.

– Кольвин, я не оставляла тебя по собственному желанию, – поспешила сказать я, сдерживая крик. – В мой кубок подсыпали какое-то снотворное. И меня увезли.

– Ах, неужели? – проговорил принц, и, хотя он замер возле моей кожи, в его голосе слышалась насмешка. Он не верил мне. – И куда тебя забрали?

– В лагерь Каллулы. Но я все рассказала Регину, и он отпустил меня.

– Просто отпустил? – спросил принц, его слова были пропитаны недоверием. – Хочешь сказать, что после такого долгого путешествия, чтобы украсть мою женщину, он даже не попытался оставить тебя себе? – Он сухо усмехнулся. – Очаровательно.

Я стиснула зубы.

– Все было не так.

– Не так?

Кольвин резко погрузил в меня палец. Я застонала.

– Не так. Я бы не стала… – Обхватив его лицо ладонями, я заставила принца посмотреть на меня. – Я говорю тебе правду, и, хотя мне не нравится, что ты забрал меня из-за Регина, не стану отрицать, что даже рада этому.

Кольвин изогнул брови. Покрасневшие глаза с отяжелевшими веками медленно моргнули.

– Значит, ты по-настоящему не любила этого Регина.

– Нет. – Я прижалась носом к носу моего мужа и пламенно призналась: – Но я люблю тебя.

Кольвин напрягся и отпрянул.

– Ты заставил меня влюбиться, дракон, так что прошу… – Я всхлипнула и улыбнулась ему. – Постарайся сейчас выжить и не стать архаичным и тираничным зверем.

Его горло дрогнуло, глаза сощурились, в них застыла жестокость, будто он все еще не мог поверить. Несколько мучительных мгновений он смотрел на меня, раздувая ноздри и стискивая челюсть. А в следующий миг накрыл мои губы своим ртом. Его член пронзил меня, твердый и несущий наказание.

Мне не нужно было другого ответа, ничего, кроме этого гортанного хрипа, будто зверь внутри Кольвина боролся с его привычной рассудительностью.

Он добрался до моего плеча и со стоном погрузил зубы в кожу, а следом сильнее вонзился в меня членом. На этот раз больно не было. Он потерся о меня бедрами, заставляя стонать и растворяться в этом чувстве.

Мы долго ничего не говорили.

Временами я падала в бездну, моя спина болела, царапаясь о камень, но он не останавливался. Он брал столько, сколько ему было нужно – я на это очень надеялась. Мы продолжали заниматься любовью, даже когда он кончил в меня, и не один раз. Он пил кровь из моей шеи и груди, пока я не была готова лишиться сознания.

Наверное, я все же сдалась, потому что очнулась я в теплых источниках и резко ахнула. Кольвин прижимал меня к своей груди.

– Фия, ты не должна была этого делать.

Это было последним, что я услышала. Мои глаза снова закрылись, принц выругался и понес меня прочь из воды.

* * *

Я проснулась у себя в спальне, меня тошнило, все тело саднило.

Волнение на душе немного улеглось, когда я увидела спящего рядом обнаженного Кольвина. Его дыхание, к счастью, было ровным. Я прижала ладонь к его плечу, почувствовав прохладную кожу. Дрожь ушла.

Я поднялась с постели, схватила рубашку для верховой езды и первые попавшиеся в гардеробе бриджи. Наспех натянула их на себя и тихо вышла из комнаты. Мои ноги стонали от боли, и мне пришлось положить руку на стену в коридоре, чтобы нормально натянуть узкие бриджи.

Потом я накинула темно-синюю рубашку, не заправив ее, чуть перевела дух и направилась по коридору к лестнице. Увидев кувшин воды в гостиной, я спустилась на этаж ниже и опустошила его наполовину, вернувшись к своим поискам.

Джаррон был в большем фойе, похоже, только выйдя из комнат Олетт. При виде меня он замедлил шаг.

– Выглядишь кошмарно.

Меня это сейчас мало интересовало.

– Ты готов?

Он остановился, сапоги скрипнули по мозаичному полу.

– А ты? – спросил он, изогнув бровь. Я улыбнулась ему в ответ и принялась заплетать спутанные волосы в косу.

Он вздохнул, но протянул мне руку. Джаррон переоделся в темную тунику, которая подходила к его брюкам. Заметив в моих глазах вопрос, который я боялась задать, он проговорил:

– Прошло два дня, Фия. Я бы спросил, в порядке ли он, но, похоже, мы должны переживать за тебя.

Два дня.

У меня закружилась голова, и, наверное, я оступилась, потому что Джаррон поддержал меня.

– Ты потеряла много крови. Это может подождать.

– Не может, – сказала я, и даже сама мысль покончить с этим наполняла меня злостью, которая сейчас была так нужна и придавала сил. – Мы идем немедленно.

День клонился к вечеру. Не было лучшего времени, чтобы застать Бролена в одиночестве.

– Ты даже не обулась.

Я лишь махнула рукой.

– Мне не привыкать.