Оранжевые глаза Илены светились от неодобрения, и я старалась не смотреть на нее, пока она сердито зашнуровывала мое свадебное платье.

Пикси спрыгнула со стула, на котором стояла, и обошла меня по кругу, чтобы внимательно осмотреть каждый дюйм ткани.

– Прекрасно! Но вы ведете себя так, будто вас отправляют на погребальный костер.

Я подняла взгляд со сцепленных в замок рук на отражение в зеркале.

Платье было сногсшибательным, особенно теперь, когда оно было готово и подогнано по фигуре. Черное с фиолетовым, оно сияло, как звездная ночь. Золотой бант, переходящий в кружевной шлейф, выглядывал из-за спины, ленты напоминали невесомые крылья.

Я была в восторге – и в то же время ненавидела это платье.

«Проклятье, я люблю тебя!»

Такие простые и вместе с тем мощные слова. Их было недостаточно, чтобы все наладить – однако они то и дело вторгались в мои мысли. То, как принц произнес их, медленно и взвешенно, заставляло мое сердце замереть. У меня перехватило дыхание, и в глазах защипало от того, что мне предстояло.

Соберутся все, кто что-либо представлял из себя в Гвиторне. Через считаные минуты все станут свидетелями того, как навсегда решится моя судьба.

К радости чудовищного двора.

Но мой принц-обманщик был прав. Мою судьбу решили давным-давно, и я могла побороться за нее или отвергнуть, но, скорее всего, я проиграю. У меня не было ни единого шанса победить, потому что я не хотела этой победы.

Я хотела лишь того, с чем так недавно смирилась.

Илена цокнула языком, когда я стерла слезинку со щеки.

– Нагнитесь, миледи. – Она быстро поправила на моих веках серебристую пыльцу, которой, с ее слов, она обменялась с подругой, чтобы ее работа осталась безупречной. – Плакать нельзя.

Я нахмурилась.

Костлявый палец появился перед моими глазами.

– И хмуриться тоже!

На моих бровях тоже был тонкий слой пыльцы, и в сочетании с подведенными сурьмой глазами и накрашенными ресницами макияж походил на крылатую маску.

– Тогда идем. Лучше пойти, пока вы не испортили все окончательно, – сказала она, щелкнув пальцами и указав на дверь.

Я приподняла тяжелые юбки, но не двинулась с места. Пикси смотрела на меня, нетерпеливо взмахивая крыльями, пока мое сердце и разум сражались друг с другом.

«Я буду любить тебя, невзирая на то, как ты решишь поступить со мной».

Кольвин говорил так, будто у меня был выбор – будто хотя бы раз у меня в жизни была возможность поступить, как я сама хотела. Но я знала, что он имел в виду на самом деле. Да, мы поженимся, но вопрос заключался в том, как я стану вести себя с ним дальше.

И я сама не знала.

Я больше ни в чем не была уверена. Но, хотя я пыталась осознать все, что он скрывал от меня, я была рада. Из всех созданий в этих землях его душа выбрала меня.

Он украл все, что у меня было, чтобы дать то, о необходимости чего я и не подозревала.

Еле волоча платье и с тяжелым сердцем я двинулась к двери.

За которой я с удивлением обнаружила Перси, наряженную в облегающее платье из сухих роз и рубинов и терпеливо ждущую моего появления.

– Ух ты! – выдохнула она, и ее глаза, подведенные темной искрящейся пыльцой, засияли.

Из-за ее спины выступил Джаррон и прокашлялся. Он поклонился, а потом поправил рукава своего выходного сюртука.

– Мне поручено сопроводить вас прямиком в Халфвэй Холл.

Перси толкнула его в бок, все еще улыбаясь мне.

Он сердито глянул на нее, но его лицо тут же смягчилось, когда он вновь посмотрел на меня.

– И я также должен принести тебе свои искренние извинения. Мне не стоило говорить о том, что вы должны были обсудить с принцем.

Перси кашлянула. Джаррон с ухмылкой выпрямился.

– И мне не стоило грубить, как какая-нибудь высокомерная жаба, во время других наших встреч.

Я сдержала улыбку, стараясь не закусить губу, на которую была нанесена бледно-розовая помада.

– Не извиняйся за свою честность. – Я искоса посмотрела на Перси. – Я это ценю.

Она вздрогнула и прошептала:

– Прости, Фия, все шло так хорошо, и я не могла его предать…

– А меня могла. – Несправедливо было так говорить, я знала это. Кольвин первым стал ей другом, не говоря уж о том, что он был ее принцем. Я тут же зажмурилась на секунду, но почти сразу распахнула глаза и приняла руку Джаррона. – Больше не делай так.

Перси кивнула, робко и благодарно улыбнувшись мне, а потом взяла Джаррона под руку.

– Мы готовы? – спросил он.

– Нет, – ответила я, а Перси радостно воскликнула «да».

Тихий смех Джаррона утонул в вихре тьмы, которая выдернула нас из коридора у моих покоев, чтобы перенести через половину континента.

Халфвэй Холл сиял за аллеей деревьев, перед которой мы материализовались.

Огонь устремлялся в яркое небо от высоких майских шестов с шарами и звездами. Впереди вырисовывались очертания длинного деревянного помоста, освещенного мерцающими фонарями из светлячков, которые свисали с крыши на веревках и лозах.

В лесу, окружавшем поляну, стояли экипажи, простые и золоченые, с лошадьми и фургоны. К вязам были привязаны пегасы, рядом с ними стояли стражи с дымящимися трубками.

Джаррон ослабил хватку и отпустил меня. Перси осталась рядом с ним.

– Твой дядя ждет тебя у входа в зал.

Хлеб, который я заставила себя съесть перед визитом Илены, превратился в камень у меня в животе.

– Он поведет меня к Кольвину, – произнесла я: скорее, утверждение, чем вопрос.

То, что я об этом даже не подумала, лишний раз доказывало, как я растворилась в новом мире и в Кольвине.

Джаррон сощурился, а Перси медленно кивнула. Стараясь смягчить мою неловкость, она сказала:

– Не удивлюсь, если он тебя даже не узнает. – Джаррон перевел взгляд на деревья, когда к другой стороне поляны подъехал темный экипаж. – Ты выглядишь как королева Неблагого двора.

Я фыркнула, но моя притворная улыбка померкла, когда я прекратила попытки разглядеть гигантскую карету и посмотрела на Перси. Она обвела меня взглядом, в ее глазах стояли слезы.

– Красота!

– Не плачь, – предупредила я, и она поняла почему, когда я отвернулась и расправила плечи. Сложно было поверить, что этот день настал. Что уж говорить о приступе тревоги, которого я не ждала, хотя стоило бы.

Я чуть не подпрыгнула, когда на мою руку легла нежная ладонь и сжала ее. Я нахмурилась, а Перси положила голову мне на плечо и улыбнулась.

– Ты великолепна. Пусть все увидят это, а потом мы сможем пойти домой.

Домой.

Злость, которая пылала внутри меня несколько часов, оставшись небольшим угольком в груди, грозила вспыхнуть с новой силой. Я сглотнула ком в горле, напомнив себе, что ничего бы не стала менять, даже если бы могла.

Я бы все равно выбрала своего принца.

Может, это и была любовь. Может, я все еще боялась признать это. С уверенностью, которая придавала мне сил, я могла сказать, что я была способна на такие чувства только благодаря ему. Что это чувство, от которого внутри все переворачивалось, от которого чаще билось сердце, – все это из-за него.

Когда Джаррон повел меня по дорожке между деревьев, Перси подхватила шлейф, чтобы я не нацепляла на него веток и листьев.

На опушке нас встретила изумрудно-зеленая тропа, обрамленная листьями, которые, казалось, кто-то аккуратно уложил на землю. Никто из нас не разговаривал, пока мы шли к высоким открытым дверям Холла.

За ними бурлила энергия. Хотя Холл был огромным, он оказался все же недостаточно огромным: некоторые наряженные гости толпились снаружи и следили за всем, что происходило вокруг. Те, кто принадлежал Благому двору, стояли с одной стороны дорожки, Неблагой двор расположился с другой. К моему удивлению, ни те, ни другие не смотрели на меня с осуждением. Хотя некоторые гости из Благого, которых я узнала по многочисленным балам Бролена, пялились с нескрываемым любопытством.

В небесах кружили гигантские создания, напоминавшие летучих мышей. Они медленно летали над нами, пронзительно крича и закрывая собой рассвет, но не осмеливались приблизиться к поляне, чтобы найти свою королеву. Здесь была нейтральная территория. В Холл не было пути страже, только гости были свидетелями этой свадьбы.

На поляне, в свете убывающей ночи, сияли серебристые доспехи солдат Благого двора. Вперед вышли воины-ящеры в своей кожаной одежде и чешуе, чтобы встать на стражу вдоль деревьев за нашими спинами.

Холл мог бы стать местом единения двух дворов, но, учитывая события, которые привели к этому дню, было ясно, что никто не хотел рисковать.

Бролен ждал нас в нескольких футах от дверей. Джаррон напряженно посмотрел на меня. Я кивнула, и они с Перси пошли вперед, а я старалась подавить свою ненависть, чтобы не разжигать конфликта.

Бролен будто почувствовал то, что бурлило в моей душе, и его рот изогнулся в ухмылке.

– Значит, ты выжила.

Я пошла вперед, хотя еще не зазвучала флейта, о которой предупредила меня Илена. Бролен поймал мою руку, все еще ухмыляясь, но я остановилась и огрызнулась:

– Мы можем обойтись без твоих прикосновений.

– Но это будет дурным тоном, – пробормотал он, улыбаясь одному из аристократов, которые пристально смотрели на нас со своей стороны расчищенной дорожки. – Ты ведь не желаешь устраивать здесь сцен? – Он фыркнул и проговорил тише: – Какой же я дурак, раз забыл, как ты любишь попадать в неприятности.

Не успела я ответить, как маняще зазвучала флейта.

Следом загремели барабаны, вторя ритму моего сердца. Когда мы вошли в двери с изображением дерева, Бролен склонился ко мне и прошептал на ухо:

– Жутковато, да, Фия-дикарка? Любопытно, как богини всегда находят способ дать нам то, чего мы так желаем.

Похлопав по моей ладони, которую он захватил в плен, он повел меня дальше.

Я не смогла понять смысла его слов, пока он вел меня по длинной дорожке из сверкающего мха. Тот устилал центральную часть огромного, похожего на пещеру зала и вел к помосту, перед которым полукругом стояли обвитые лозами пеньки.

Помост тоже был покрыт мхом, но с белыми цветами по краю. За ним находились два огромных шестиугольных окна: одно голубое, с золотисто-желтым солнцем, и второе фиолетовое, с серебряной луной.

В украшенном лепестками платье из сизо-серого шелка в первом ряду, скрестив ноги, сидела Олетт. По одну руку от нее устроились Джаррон и Перси, по другую – отец Перси. С другой стороны от прохода я заметила тетю, которая помахала мне дрожащей ладонью. Регин, с мрачным лицом и напряженными плечами, смотрел не на меня, а на алтарь. Рядом в той же позе сидел его отец. Пустовавшее место ожидало Бролена.

Еще больше светляков танцевало в банках и склянках, что свисали на лозах и веревках с потолка, представлявшего собой лоскутное одеяло из балок. Под лучами луны, встретившей солнце, мы замедлились, освещенные наступающим рассветом.

И я, наконец, позволила себе посмотреть на мужчину, который не спускал с меня глаз с того момента, как я вошла в зал – его внимание, словно поцелуй солнца, ласкало мою кожу.

Наверное, поэтому я и не скучала по свету солнца: я жила рядом с его источником.

Мой принц стоял с гордо поднятым подбородком, заложив руки за спину, в длинном сюртуке из парчи обсидианового и сливового цветов. Черный шелковый платок закрывал его шею. Обжигающий взгляд стал еще ярче, когда я обратила на него внимание. Кольвин старался не выдавать эмоций, чуть переступив с ноги на ногу, едва слышно скрипнув гладкой кожей сапог.

Быстрый взгляд на моего дядю нарушил невозмутимость Кольвина, и, не вытерпев, он сошел с помоста, чтобы забрать меня.

Бролен недовольно заворчал, но этого почти не было слышно из-за боя барабанов.

Принц Неблагого двора низко поклонился, прядь волос выбилась из забранного лентой хвоста. Он поднял голову и подал мне руку. Мне никто так толком и не рассказал про свадебные традиции Неблагого двора, хотя я знала, что наша свадьба была смешением традиций двух королевств.

Но действия Кольвина удивили не только меня: при таком проявлении почтения с его стороны многие гости зашептались.

Я протянула ему ладонь, выдернув руку из хватки Бролена, который стоял как вкопанный и, похоже, старался сдержать едкое замечание. Не отрывая от меня взгляда, принц поднес мою ладонь к губам и поцеловал.

Бролен снова что-то буркнул, но на него никто не обратил внимания.

Весь Холл замер, когда Кольвин перевернул мою руку и поцеловал запястье. Он глубоко вдохнул, его ресницы затрепетали. Наконец, он выпрямился.

Но не отпустил мою руку, а прошептал у меня над головой, как только Бролен проследовал к своему месту рядом с Миррой:

– Я не был уверен, что ты придешь.

Я тихо ответила ему, чуть дернув губами:

– А был другой вариант, о котором я не знала?

Кольвин отстранился, чтобы посмотреть на меня. Он сдвинул брови. Я посмотрела на его распахнутые губы, которые издали удивленный вздох, а потом сжала его руку. Это все, на что я была способна, не желая, чтобы нас услышали, и не зная, что сказать.

Он проводил меня вверх по ступенькам на помост, к ждущей нас жрице.

Женщина с белыми волосами и темно-синими глазами посмотрела на наши руки и прокашлялась.

– Хорошо. – На ее лбу была татуировка в виде шипастой ветви, а когда жрица разомкнула рубиновые губы, я заметила ее заостренные зубы. Она улыбнулась и прошептала: – Тогда начнем.

Кольвин подхватил мою вторую руку, погладив мою ладонь пальцами, потом сцепил наши ладони в замок. И, хотя я пыталась, я не смогла посмотреть на него, пока жрица произносила слова благодарности богиням ночи и дня. Все встали, повторяя за ней, потом сели. Я подняла взгляд, переводя его с шелкового шарфа на шее Кольвина на его подбородок.

Он побрился ради приличия. Густая прядь волос упала на острые скулы, касаясь едва проступившей щетины. Фарфоровая кожа была идеальной, без следов солнечных поцелуев. Его губы распахнулись, будто от одного прикосновения моего взгляда.

Мы подняли руки и соединили ладони так, как нам велели, и я больше не могла сдержать дикого притяжения, которое звало меня посмотреть ему в глаза. Наши взгляды встретились, и солнце будто бы засияло ярче. Оно пролилось сквозь стекла молочным потоком света, который будоражил.

Даже жрица чуть сбилась с ритма своего гимна, но только на мгновение.

– Повторяйте за мной.

Я тяжело сглотнула.

Кольвин был первым, его спокойный и ровный голос заставлял меня затаить дыхание.

– Тьмой небес и светом звезд я клянусь любить и защищать тебя, Фия Каллула, пока смерть не разлучит нас.

Я должна была повторить те же слова – Клятву Неблагого двора. Ведь теперь я принадлежала ему, была его принцессой.

Я подняла подбородок и крепче сжала ладони Кольвина, пока жрица оплетала наши руки мягким, почти прозрачным паучьим шелком. Мой голос прозвучал нежнее, но был не менее решительным. Я тяжело вздохнула и сказала:

– Тьмой небес и светом звезд я клянусь любить и защищать тебя, Кольвин Эльдорн, пока смерть не разлучит нас.

Губы Кольвина изогнулись, сверкнули зубы.

Его довольный вид отвлек меня от жрицы, которая кинжалом разрезала паучий шелк между нашими ладонями. Лезвие коснулось кожи, рассекая ее. Но мы не отпустили ладоней друг друга, пока наша кровь, смешиваясь, собиралась в чаше.

– Скрепите ваши клятвы, да будет так, – сказала жрица, и ее голос потонул в смертельной тишине Холла.

Она прошла к помосту за своей спиной и вернулась с двумя огромными чашами. Склонив голову, жрица подошла к нам, а Кольвин развернул нас лицом к публике. Последовав его примеру, я тоже поднесла кубок к губам и опустошила его: там было совсем немного крови.

Наши кубки забрали, когда мы снова повернулись друг к другу.

Кольвин взял меня за руку, поднес ладонь к своим губам и поцеловал порез. Его светящиеся глаза были устремлены на меня, он приобнял меня за талию другой рукой, и мы прижались друг к другу.

– Невеста не должна целовать жениха во время наших церемоний, – прошептал он над моей головой, потом провел носом по моей щеке. – Но я знаю, что поцелуи есть в ваших традициях, поэтому мне бы отчаянно хотелось проявить должное уважение к обоим дворам.

– Отчаянно? – поддразнила я едва слышно.

Он отпустил мою руку и приподнял мою голову за подбородок. Я растворялась в жидком золоте его глаз, но вот я зажмурилась, когда его губы коснулись моих.

Прежде, чем я успела поцеловать его в ответ, он напрягся и резко опустил руки. Жар его тела так стремительно пропал, что я задрожала, а когда открыла глаза, то увидела, как распахнулись глаза Кольвина, наливаясь кровью.

Он сощурился, будто в чем-то обвинял меня, а потом положил руку на грудь, закашлялся и прохрипел:

– Фия…

Принц пошатнулся.

Я позвала его по имени, кинулась за ним, когда он упал под удивленные возгласы, но меня вдруг схватили со спины. Я хотела ударить того, кто это сделал, но мои руки кто-то поймал, а меня саму потянули прочь от алтаря.

Холл взорвался от рева – сиденья перевернулись, мелькали ноги тех, кто убегал, и тут в зале резко потемнело.

Нет, скорее, это были не вторгшиеся существа или армия извне – это мое зрение затуманилось.

– Регин? – промямлила я, узнав лицо среди этого тумана, когда меня потащили к выходу за помостом. – Регин, что…

– Держись, Фи. – И вот я уже была в руках Регина. Его запах был неправильным, но он успокаивал, пока я вдруг не вспомнила все и не оттолкнула его, чтобы вырваться. – Подожди, Фия. Мы почти добрались. Скоро все закончится.

Я будто застряла в кошмаре, из которого не могла выбраться, все мои усилия были впустую, и Регин лишь крепче держал меня.

– Кольвин! – выкрикнула я – или подумала, что выкрикнула: получился, скорее, хриплый вздох.

Рев пробился сквозь тошнотворную тяжесть, которая проникала в мои конечности и разум – и сквозь потолок зала.

Дерево разлетелось в щепки, застонало, будто умирающий зверь, врываясь на поляну горящими поленьями. Кто-то из гостей закричал и побежал прочь, но не от летящих на них обломков.

А от дракона, который поднялся над Холлом.

Его крылья заслонили солнце, когда он распахнул их и выпустил свой гнев на волю. Мое дыхание остановилось, стоило мне услышать ужасный рев. Я заставила себя открыть глаза, не разрешая им закрываться.

– Быстрее, – гаркнул Регин, переходя на бег. Он выругался, спотыкаясь о мое платье.

Вспомнилось насмешливое предупреждение Бролена, но слишком поздно. Это не было обычной неприятностью. Все было плохо. Очень плохо. В тысячу раз хуже, чем плохо. Я застонала, язык еле ворочался во рту.

– Регин, верни меня обратно.

Либо он проигнорировал мою просьбу, либо не слышал, потому что он не остановился и ничего не ответил. Мои веки отяжелели. Я сдалась, и они закрылись, распахиваясь, только когда меня положили на землю, а Регин сел верхом на лошадь.

– Передай ее мне, – сказал он кому-то, кого я не видела.

Сильные руки посадили меня в седло, но я свалилась, мир закрутился перед глазами пятнами света и тени. Регин снова выругался, повернулся и привязал меня, пока я чуть ли не лежала на нем, положив голову ему на плечо.

Стук копыт о землю вырвал меня из сна несколько секунд, минут, а может, часов спустя. Мои глаза еще раз открылись – как раз вовремя, чтобы я увидела принца-дракона, летевшего на север с двумя вопящими фигурами в лапах.

* * *

Мой живот раздулся, и я переборола желание исторгнуть на траву содержимое своего желудка.

Проснувшись, я поняла, что лежу в палатке. Свернутый спальный мешок, лампа с правой стороны… А меня оставили на земле в платье, словно мешок с зерном. На языке остался странный привкус, губы слиплись.

Я разомкнула их, чтобы позвать Кольвина. Из обрывков воспоминаний я собрала смутную картину того, где я была.

Не рядом с Кольвином.

Мои глаза захлопнулись, сдерживая слезы, когда я вспомнила, каким видела его в последний раз: он летел, рассекая яркий небосвод, унося свой обед.

Я была уверена, что у Кольвина не было необходимости превращаться. Он бы не оставил без внимания первые признаки и не подверг бы стольких опасности, будь у него сомнения. То, как он хватался за грудь и смотрел на меня…

Должно быть, его отравили.

Я потянулась к фляге у входа в палатку, понюхала, прежде чем пить. Что бы Бролен ни дал нам, эта отрава с тошнотворным привкусом пропитывала мои вены. Я не знала, зачем он так поступил. Возможно, чтобы нас разлучить.

Или чтобы убить дракона.

Но не получилось. Одной этой мысли мне хватило, чтобы успокоиться, выровнять дыхание. Треск костра смешивался с голосами за пределами палатки, и я замерла, прислушиваясь.

– … нужно уходить сейчас же, чтобы мы были в безопасности.

– Он выжил, – сказал Регин. – Мы все это видели. Нигде не будет безопасно.

Последовала пауза, потом раздался женский голос, которого я никак не ожидала.

– Нужно время. Он изменился, потому что он в режиме выживания. – Сильвана замолчала, потом решительно сказала: – Все сработает. Мы создали даже больше того, что было нужно. Все получится.

Значит, наши кубки были отравлены, но разными ядами. Значит, они не просто отравили нас, чтобы разлучить, напасть или забрать принца-дракона, пока он был в форме фейри и слаб.

Они отравили Кольвина с намерением убить его.

– И что тогда, Силь? – тихо проговорил Регин. – Ведь последствия… – Он закончил слова ругательством.

– Бролен сказал, что нас ждет нечто похуже ярости дракона.

– Мы сделали одолжение нашему народу, – произнес голос, которого я не узнала. – Даже если придет война, нас назовут героями.

Все на некоторое время замолчали, будто они не верили в то, что сказал их собеседник.

Я изо всех последних сил сдерживала себя, чтобы не выбежать из палатки и не разбить фонарь об их головы. Но вряд ли у меня это получилось бы, учитывая, что солдаты храпели в палатках совсем рядом и я оказалась бы связанной, а что еще хуже: меня бы снова чем-то опоили.

И если то, что они говорили, правда…

Страх узлом сдавил мое сердце. Мне нужно было как можно быстрее найти Кольвина.

Когда возле костра остались лишь Сильвана и Регин, что-то тихо бормоча друг другу, от чего все внутри меня закипело, я поняла, что лучшего шанса не придумать. Я выбралась из палатки и притворно зевнула, будто только что проснулась.

А потом замерла.

Регин тоже. Он отстранился от губ Сильваны. Эта аристократка сидела у него на коленях, вцепившись руками ему в плечи. Она хмуро глянула на меня.

– Почему ее не связали?

Регин опустил ее в траву и встал.

– Фия не пленница, Силь.

Сильвана враждебно посмотрела на меня.

– Она вышла за дракона.

Ее фарфоровое лицо исказилось от отвращения.

– Она целовала это чудище! Ей нельзя доверять.

– Ей пришлось, – сказал Регин чуть раздраженно, видимо, ему пришлось уже не раз напоминать ей об этом. – Привет, Фи, – сказал он, садясь на корточки рядом со мной и виновато улыбаясь.

– Простите, что прерываю вас, – сказала я, подразумевая, что совсем не жалею. – Но куда вы меня привезли, во имя луны? И что дало вам право считать, будто вы можете так поступать?

Бросив через плечо взгляд на Сильвану, Регин вздохнул и протянул мне ладонь.

– Идем, я объясню.

Я отказалась от ладони, но последовала за ним.

Сильвана легкомысленно исчезла в палатке, оставив лагерь без должного контроля, пока Регин повел меня глубже в лес, к реке. Я присела на колено рядом с заросшим травой берегом, чтобы плеснуть в лицо воды и прополоскать рот.

Я захлебнулась и выплюнула воду, когда Регин набрался наглости сказать:

– Я все еще не дождался от тебя благодарности.

– Благодарности? – прорычала я, шатаясь на ногах.

Регин потер затылок.

– Слушай, я могу объяснить тебе насчет Сильваны…

– Ты думаешь, мне есть дело до вас с Сильваной? – Я подошла ближе, шипя от ярости, и он нахмурился. – Ты отравил меня и моего мужа, забрал меня против моей воли.

– Фи. – Регин нервно засмеялся. – Мы тебя спасли!

– А я выгляжу так, будто нуждаюсь в спасении? – Я остановилась в достаточной близости, чтобы ударить его. – Во имя луны, что с тобой не так? Регин, мне это не было нужно.

– Знаю. – Регин облизнул губы, будто до сих пор ничего не понял. – Бролен сказал, что помилует тебя, как только дракон будет мертв. Так что теперь мы направляемся домой и надеемся, что это случится, пока мы будем в пути.

Я чуть не закричала от тревоги и страха.

– Регин, прошу, выслушай меня. – Я подождала, пока он полностью не сосредоточится на мне, потом сложила руки на груди и чуть усмехнулась. – Бролен мне не дядя. Он мой отец. Он заставил мою мать переспать с ним, когда Мирра не смогла дать ему наследника.

– Что? – Регин рассмеялся, потом заморгал, заметив мой грозный взгляд. – Фия, не может быть.

Я отступила назад. Его нежелание поверить мне было словно удар в грудь.

Он шагнул вперед, подняв руки.

– Зачем ему казнить тебя, Фия, если ты его дочь?

– Потому что я для него не больше, чем инструмент, Регин, – сказала я. – И когда я стала большей обузой, чем обычно, он не упустил шанса…

Я замолчала, когда до меня дошло: «Он знал». Но я промолчала об этом.

– Покончить со мной, – договорила я, эти слова я произнесла шепотом, глядя на влажные листья, которые прилипли к подолу свадебного платья.

Бролен знал или же подозревал, что я пара принца. Значит, он тоже знал легенду про другого дракона, который нашел пару.

– Фия? – позвал Регин. – С тобой все хорошо? – Я покачала головой, отходя от него, когда он потянулся ко мне. – Мне жаль, так лучше? Я всегда делал то, что было лучше для тебя. Ты должна мне поверить.

И я верила. Что он действительно хотел этого, но делал все с высоты своего высокомерия.

Но я была слишком напугана, слишком разгневана, чтобы не спросить:

– Регин, а тебе не приходило в голову, что я вовсе не несчастна? – Он поморщился. – Тебе не приходило в голову, что я не хочу, чтобы меня спасали? Что для меня будет лучше, если вы оставите нас с принцем в покое?

– Фи, – возразил Регин, вытаращив глаза.

Мои слова пропитались болью.

– Не приходило тебе в голову, что я захочу возглавить армию, которую Олетт сама отправит в Каллулу, если все, что вы задумали, увенчается успехом и моя половинка умрет.

– Половинка? – возмутился Регин.

Моя грудь вздымалась, горячие слезы потекли по щекам. Я кивнула. Регин сглотнул ком в горле и зажмурился.

– Проклятье, Фия, нет.

– Но это правда, и из-за этого он не чудовище. Потому что у него есть я.

Мои легкие невыносимо сдавило при мысли о том, что он страдает, что я не могу добраться до него вовремя, чтобы обратить вспять то, что они сделали с ним. Ведь должен быть способ. Я отказывалась верить, что все потеряно.

Я должна была пойти к нему.

Регин мрачно смотрел на меня, будто все еще пребывая в потрясении.

– Ты не сможешь остановить его превращение в жаждущего крови монстра. Он дракон, Фия, а не просто какой-то ослик.

– Но я могу остановить его охоту, когда он превратится.

Лицо Регина разгладилось.

– Узы истинной пары?

Я кивнула, беря его за руку и сжимая.

– Если ты правда хочешь спасти меня, тогда дай мне лошадь. – Я стиснула его ладони крепче. Мой голос надломился, я пыталась сдержать впивающийся в мое сердце ужас. – Отпусти меня. Я должна уйти.

Регин смахнул влагу с моей щеки.

– Фия…

– Прошу тебя.

Мои глаза закрылись, еще больше слез заструилось по щекам.

А когда я открыла их, то на одно душераздирающее мгновение встретилась взглядом с Регином. Он тяжело вздохнул.

– Вряд ли ты сможешь что-то изменить, Фи, – сказал он так, будто сожалел о содеянном. – Прости меня.

Я отпустила его руки и побежала к лошадям, привязанным у деревьев возле ручья, не желая терять ни мгновения. Я не хотела сдаваться на милость подступающей тьмы, которая шептала, что все мои старания напрасны.