В ночь перед свадьбой принца вызвали сразу после нашего пробуждения, чтобы обсудить приготовления и вопросы безопасности. Мне было сложно представить, что уже утром, как только рассвет поцелует эту землю, мы будем женаты. Но после невозможности всего, что уже случилось, мне не стоило удивляться.

Я была готова.

Настолько, насколько могла быть готовой к тому, чтобы официально объявить это королевство моим новым домом и дать клятвы принцу, который уже дал мне свои обещания.

Замок стоял на ушах, весь персонал был занят последними приготовлениями к перемещению на границу – в Халфвэй Холл, где должны были пройти церемония и празднование.

От этой суеты Сподж и Хёрб были сами не свои, сидя в своей комнате с открытой дверью, довольные тем, что они внутри, а не в этих шумных коридорах.

Я сотню раз спрашивала, но для меня дел не нашлось, поэтому я с радостью отвела зверей на прогулку по поляне возле домика. Мы втроем нуждались в этой передышке, но она не могла длиться вечность.

Минула полночь, а Кольвин все еще не вернулся в домик.

Проводив нарловов до их комнаты, я решила найти принца и понять, что мне еще нужно сделать до нашего отбытия. Он сказал мне, что мы переместимся в леса, окружавшие Холл, но больше я ничего не знала.

Кабинет Кольвина пустовал, даже не осталось чашки с недопитым чаем, но я вдруг крутанулась на месте, ощутив за спиной чье-то присутствие.

На пороге стоял Джаррон, на его лице застыло хмурое выражение, которое, кажется, никогда не исчезало.

– Ты кажешься более счастливой, – сказал он, поглощая персик.

Я не удостоила его ответом.

– Но мне интересно, почему, – сказал он и принялся жевать сочный фрукт дальше.

Он был прав. Я стала счастливее, но это не значило, что я всегда буду в настроении общаться с грубиянами, которые не умели себя вести.

– Скажи, с чем пожаловал, или прекрати раздражать меня своим присутствием.

Он нахмурился сильнее, как будто как раз в этом и была его цель.

Я почти поверила ему. Почти.

– Это вечер одного из величайших событий в истории Гвиторна – учитывая, что оба двора еще ни разу не были связаны брачным союзом. – Он снова откусил персик, мои плечи напряглись. – Поэтому мы знаем, что не все будут рады, и ожидаем неизбежного, – сказал он, пережевывая фрукт.

– Я уже устала слушать тебя.

Я собралась уйти через дверь, ведущую в лес. Лучше подождать Кольвина в домике.

Но следующие слова остановили меня.

– Мы ожидаем, что кто-то испортит свадьбу. – Я развернулась, когда осознала смысл его слов, желая поставить этого грубияна на место, но он вновь заговорил: – Мы знаем, что это будет не Эльдорн. Не после того, что случилось в прошлый раз, когда наш народ проигнорировал желание своей королевы. – Он усмехнулся, заходя в кабинет. – Значит, он рассказал тебе о Черит.

– Рассказал, – проговорила я. – Но я не понимаю, какое отношение имею ко всему этому.

– Конечно, никакого. – Джаррон остановился и пожал плечами. – Или всякое. Видишь ли, после случившегося с Черит наш народ может быть вечно предан Олетт, но это не значит, что они желают жить под угрозой безжалостного дракона.

Махнув в мою сторону недоеденным фруктом, он проговорил:

– С самого твоего прибытия здесь ходят слухи. Тебя встретили с распростертыми объятиями, невзирая на твою кровь, из-за безопасности, которую, как они верят, принесет ваш союз с принцем. – Он замолчал, давая мне возможность это обдумать. – А значит, нельзя доверять лишь одному двору…

– Ты считаешь, я не планировала выходить за него.

Он намекал как раз на это.

– Разве можно меня винить? – Джаррон прислонился к столу Кольвина, глядя на горы книг и пергаментов. – Ты слишком довольна судьбой, которой сопротивлялась.

Мой пульс замедлился, и я процедила:

– Ты знаешь, что мы истинная пара, разве странно, что я прониклась к нему чувствами?

Больше я этому придурку ничего говорить не собиралась.

Джаррон ухмыльнулся, глядя на полки, будто знал о моем нежелании говорить, потом посмотрел на меня.

– Но создание, которое мы приютили всего несколько недель назад, скорее, растерзало бы на части этот мир, чем позволило бы использовать себя, как щит и лекарство, остаток ее дней, так что скажи, что ты задумала, – проговорил он. Его голос стал жестче. – Лучше сделать это сейчас, чем быть прикованной цепями в другом подземелье. – Он покачал головой. – В нашем не так уютно.

В ушах у меня зазвенело, в животе будто разверзлась зияющая пропасть.

Поняв, что я молчу, он раздраженно выдохнул.

– Не говори мне, что ты этого не поняла. – Рыжая бровь приподнялась. Он засмеялся, будто был потрясен. – Ого, он, должно быть, правда хорошо о тебе заботится.

Бросив на меня последний взгляд, полный растерянности и жалости, он потер рукой подбородок.

Затем прошел к двери и с полной серьезностью проговорил:

– Простите мне мои догадки.

– Стой. – С замирающим сердцем я вдруг последовала за ним. – Прекрати говорить загадками и просто расскажи, что ты имеешь в виду. – Он повернулся, когда я поразила нас обоих, сказав: – Пожалуйста.

Он так долго молчал, что я уж было решила, что он не станет говорить.

– Я не планировал смущать тебя, и не мне рассказывать тебе что-либо, – сказал он, и я поняла, что верила ему. – Я просто думал, что ты…

– Что-то замышляю, – сказала я, когда он не смог договорить.

Он почесал покрытую щетиной щеку и выругался.

– Я сказал это, не подумав. Прошу, забудем об этом, хорошо? Извини меня.

Будто не желая, чтобы я снова последовала за ним, он переместился, оставив после себя едкий шлейф с запахом дыма.

Я словно в тумане опустилась на ступеньку и смотрела на то, как в банках, стоявших на полках, танцуют светлячки. Дверь у дальней стены комнаты оставалась закрытой, за тонкой стеклянной вставкой покачивались деревья.

Лес и домик манили меня.

Но я не шевельнулась.

Когда для последней примерки меня нашла ворчливая гоблинша, которая, казалось, злилась из-за такого недостойного задания, меня мутило от сомнений и растерянности.

Поэтому я рассердила создание еще сильнее, прогнав ее и направившись к себе в спальню.

* * *

Королева Неблагого двора дважды постучала в дверь, прежде чем войти.

Я осталась сидеть на кровати, прислонившись к спинке, поджав колени к груди, а мои мысли разбегались по сторонам, стараясь выделить правду из небрежных слов Джаррона, и в то же время пытаясь перебороть желание не обращать на них внимания. Я так сильно хотела забыть их.

Но от них не было спасения.

Одетая в кружево, что шуршало по каменному полу, Олетт подошла и мельком глянула на меня, останавливаясь у окна возле двери.

– Мой дражайший братец сообщил, что сказал тебе то, что не должен был.

Было непростительно игнорировать ее, когда она сама нашла меня после того, когда я отвергла примерку платья, хотя мне и хотелось прогнать ее.

– Он сказал, что я щит и лекарство. – Я старательно формулировала вопрос, выбирая слова из моих разрозненных мыслей, словно веточки из промокшей паутины. – Для Кольвина. Это я знаю, но никак не могу понять, почему. Откуда вам было знать, что это буду я?

Это не могло быть правдой.

– Фия, найти тебя было еще тем испытанием. На поиски ушло больше десятилетия. – Она сложила руки за спиной. – В легендах говорится, что единственный способ обуздать дракона – найти его пару. Ты когда-либо слышала это?

Нет, я не слышала, и мое молчание было ей ответом.

– Вряд ли, – проговорила она с улыбкой в голосе. – Мало кто знал, ведь нам повезло увидеть дракона, который появляется раз в тысячелетие. Многих из них убивают, когда они еще совсем юны, до того, как они могут надеяться на такую удачу.

При этой мысли будто кулак сдавил мое сердце.

– Когда Кольвин впервые обратился в еще совсем нежном возрасте четырех лет, мы с Черит испугались, что его постигнет та же судьба, что и тех, кто был до него. Ее убили, нашу королеву, мою дорогую Черит, и я бы, скорее, желала увидеть, как этот континент сгорит в огне, чем позволила бы случиться тому же с ее сыном.

Мое сердце остановилось. Оно внимало каждому слову, что говорила королева.

– Поиски начались, когда ему было всего десять. У него был доступ к девушкам всех мастей. Мы путешествовали. Мы приглашали их к себе домой, погостить на неделю. – В голосе королевы звучала ностальгия. – Я видела, как они играли, как неуклюже сидели рядом за обедом или ужином, и мне бы хотелось, чтобы все было так просто.

– Шли годы, но искры не было. Кольвин вскоре стал слишком опасен, поползли слухи, как бы я ни запрещала говорить об этом. Аристократы и даже жители деревни, нуждавшиеся в монетах, не хотели и слышать о том, чтобы их любимые дочери приближались к замку. Несколько тяжелых лет Кольвин прятался в том домике со своими книгами и свитками, практически не выходя оттуда. Только когда он начал распознавать знаки, которые вели к жажде крови и кормлению, он решил довериться себе. Снова попытать счастья.

Я перевела взгляд со сложенных на коленях рук на королеву, которая все еще стояла ко мне спиной, потерявшись в своих воспоминаниях. Сквозь витражное окно она смотрела в ночь.

– Он присоединился к моему отцу и дикой охоте, посещал чуть ли не каждую деревню и город, включая твою драгоценную Каллулу. – Ее плечи поднялись и упали, она сдавленно выдохнула, будто вспоминая разочарования минувших дней. – Но ничего. Это я подкинула идею сделать для него гарем, чтобы он мог притвориться типичным избалованным принцем. К этому времени он по возрасту мог делать со своими любовницами все, что пожелал, про какие бы ужасы ни шептались другие и какими толпами они ни шли к нему…

Я поморщилась, в животе все сжалось, когда я вспомнила его бывших любовниц на балу в честь помолвки.

– Дюжинами, но мы их отправляли обратно, после того как брали с них обещание, которое они не воспринимали всерьез: связаться с ними, если у него будет такая необходимость. – Она усмехнулась, но вовсе не весело. – И они понадобились. Шли годы, мы привозили свежую кровь, а те, кто был здесь достаточно долго, получали оплату и отправлялись восвояси.

Олетт вздохнула.

– Я была так уверена, что обновляющийся гарем, все балы и мероприятия, его постоянные путешествия по землям принесут плоды. Мне даже пришлось заставить его посмотреть на мужчин, хоть он и был против, ведь должен был быть кто-то, предназначенный только ему.

Она опустила голову, рубиновые волосы легли ей на плечо, когда она подняла руку и коснулась витражного окна.

– Увы, я вскоре должна была осознать то, чего не могла вытерпеть. Была ужасная вероятность, что Кольвин, как и многие другие несчастные души, никогда не найдет свою пару.

Но он нашел. Он нашел меня.

Будто услышав мои мысли, она проговорила:

– Он нашел тебя сам, правда, задолго до того, как вошел в ту темницу. В одной из его многочисленных обожаемых книг был рассказ, столь хрупкий из-за своей древности и редкости, о последнем драконе, который нашел пару. – Она замолчала. – Точнее, о том, кем она была. Деревенская девушка.

Олетт наконец отвернулась от окна, темные глаза, устремленные на меня, сверкали.

– Девушка из Благого двора. Конечно, она умерла. Она вместе с ее драконом были убиты в последней войне, и немногие знали о ее существовании. Все знали лишь то, что дракон зверствовал на наших землях долгие десятилетия. И поднялась армия, чтобы сразить его, не зная, что он недавно нашел свою половинку – способ обезопасить всех от него.

Я не подвергала сомнению то, что она говорила. Я установила такую связь с Кольвином, прочувствовала ее на себе, но сейчас я злилась все сильнее и сильнее. Все это время он ничего мне не говорил. Я позволила ему взять все, веря, что это не было спланировано, веря в судьбу. Я так затерялась в нем, что не видела того, о чем знали все вокруг.

– Вам следовало оставить меня в покое.

– Зачем? – спросила она, будто я лишилась рассудка. – Чтобы ты гнила и дальше под гнетом дяди? – она замолчала, будто что-то знала. – Несправедливая тирания, прикрытая героической скукой?

Королева недовольно цокнула.

– Фия, ты создана для чего-то большего, чем обычные злодеяния, и сама знаешь об этом. Ты можешь ненавидеть нас за то, что тебе не сказали этого раньше, но и не можешь отрицать, что все сложилось бы так же, если бы тебе сказали… – Ее губы расплылись в улыбке, такой подлинной и шокирующей. – Сложилось бы во что-то такое настоящее. Более настоящее, чем любой план или магия.

В мою грудь просочился яд.

– План? – огрызнулась я. – Вы отправили ко мне своего названого сына, зная, что они пожелают убить его. Это не план. Это…

– Это были просчитанные риски, – резко оборвала меня она. – Мы вдвоем так решили, ведь в замке Каллулы жила принцесса Благого двора, которая питала слабость к вещам, от которых ее постоянно отговаривали, но она никогда не могла сдержаться. – Королева улыбнулась и произнесла следующее признание: – Как, думаешь, там оказались детеныши нарловов, на той лесной тропе, где ты так часто бывала?

Такие создания крайне редко отходили далеко от дома, тем более добирались до скалистых земель за замком Каллулы. В глазах у меня защипало.

– Это вы их там оставили.

Безумие, подумала я. Все это было безумием. Детеныши и кровь на снегу. Спокойный принц в своей камере – я вспомнила, как нехотя он уходил, когда я думала, что спасаю его.

Королева вернула меня из головокружительных воспоминаний о темном подземелье.

– Те, кто знал об истинной природе Кольвина, понимали, какая их ждет участь, если они о чем-то проболтаются.

Она говорила о Благих, и даже Неблагих, которые могли использовать эти сведения в своих целях.

– Когда слухи поползли дальше, я решила взять все в свои руки. Кольвин стал тайной Эльдорна, и мы защищали его, зная о смертельной угрозе, которую он представляет. Но тайное всегда становится явным. На встрече дворов мы рискнули. Мы представили его каждому власть имущему созданию, кто присутствовал, зная, что они захотят контролировать его, завладеть этой силой.

Эта мысль пугала меня до тошноты.

– Он просто сдался Бролену?

Олетт улыбнулась.

– В игре не одержать победы, если играешь в открытую, Фия. Мы заставили одного из лордов зайти в зал и поклясться, что он видел все своими глазами – что принц Эльдорна был драконом. Этот огонек в глазах Бролена… – Злая ухмылка. – Конечно, он уже знал или же подозревал, но ничего не мог с этим поделать, потому что у него не было подтверждения.

– Но на этот раз Кольвин не отрицал обвинения, как и не отшучивался. Он согласился проследовать в Каллулу с Броленом, зная, что в любой момент может уйти. – В животе у меня все перевернулось. Голос королевы смягчился. – Знаю, так просто забыть то, кто он на самом деле и на что способен. Но он не может об этом забывать, даже на секунду. Если бы он не желал там оставаться, то не остался бы, никакое железо или камень его бы не удержали.

«Когда ты так смотришь на меня, я не просто забываю, что я делаю, но и кто я такой».

Но все это время он прекрасно понимал, что делает.

– Мне плевать, чем вы это прикрываете. – Слезы словно стали шипами, но я сдержала их. – Вы все равно разрушили мою жизнь, чтобы спасти его.

Моя половинка разрушила мою жизнь, чтобы спасти собственную.

Олетт вздернула подбородок, черные глаза ярко горели над изящным носом.

– Я бы разрушила и не такое, моя дорогая. – Позволив себе эти слова, она ухмыльнулась и направилась к двери. – Возможно, ты в бешенстве, и это нормально, но не станем притворяться, Фия, что ты так уж страдаешь.

Дверь со скрипом закрылась.

Ярость наполнила мою грудь, застлала глаза. Мои дрожащие пальцы сжались в кулаки, ногти впились в кожу. Я не обрекала себя на такую судьбу, когда спасала принца.

Я попалась в ловушку отчаянного чудовища.