Кольвин нашел меня, когда рассвет вновь коснулся ночного неба.

Он был такой соблазнительно растрепанный: взъерошенные волосы, помятая рубашка. Принц прислонился к дверному косяку, пока Перси заплетала мне косы: выйдя из купальни, я обнаружила ее у себя на кровати. Перси настойчиво расспросила меня про все, что случилось после нашего с Кольвином побега в лес.

Кое-что я успела ей рассказать, но нас прервал изможденный принц.

Я знала, что это моя вина. После бала мы спали всего по несколько часов в день. Но и он провинился не меньше, а может, даже и больше из-за своей ненасытности.

Перси цокнула языком.

– Приходи позже, принц. Мы еще не закончили.

Он изогнул бровь, глядя на ленточку, которую она завязала в моих волосах.

– Я вижу совсем другое.

– Мы еще не закончили тебя обсуждать, чудовище ты такое, и ты сам об этом знаешь!

С притворным вздохом принц проговорил:

– Тогда, с вашего позволения, я уйду, чтобы вы могли договорить.

– Это будет очень благородно.

Он вскинул голову и посмотрел на меня.

– Вряд ли я отношусь к благородным героям.

Моя кожа вспыхнула, и я закусила губу, вспоминая проведенное с ним утро у ручья, а потом продолжение на кухонной столешнице в нашем лесном домике. Мой взгляд упал на его бриджи.

Это вообще не помогло. Он прислонился к дверному косяку, выставив вперед ногу, на которой проступали напряженные мышцы. Но и это не скрывало его возбуждения.

Перси засмеялась, потом похлопала меня по плечу.

– Ну хорошо. – Прошагав мимо Кольвина, она потянула его за волосы и прошептала: – Ты мой должник.

Он усмехнулся, глядя в пол, и проговорил:

– Ты же знаешь, я не планировал тебя убивать.

– Не за это, – сказала она.

Когда ее шаги стихли на лестнице, я встала и туже затянула пояс своего шелкового халата, потом положила на плечо длинную косу и прошла по холодному каменному полу до двери, где стоял Кольвин.

Он окинул меня жадным взглядом, потом поднял руки и провел пальцами по моим щекам. С нежностью коснулся линии губ и ушей.

– Тебе пора это прекратить.

Я прислонилась к нему и прошептала.

– Что прекратить?

– Рядом с тобой я больше никого и ничего не замечаю.

Мое сердце замерло. Я засмеялась и подпрыгнула. Кольвин поймал меня, подхватив под ягодицы, и понес по коридору. Уткнувшись в мою шею, он прошептал:

– Я с удовольствием снова сделаю тебя растрепанной дикаркой.

От его угрозы я разгорячилась даже больше, чем от прикосновений губ.

– Нам нужно поспать, – насупилась я, стараясь мыслить здраво.

Он снова прикоснулся губами к моей коже.

– Скоро поспим.

– Скоро? – сказала я, улыбнувшись у него на плече.

– Я пропустил наш ужин, – сказал Кольвин, направляясь к лестнице. За ужином ему пришлось заняться делами, которые он так долго игнорировал, а я поела в компании Споджа и Хёрба. – Поэтому теперь у нас будет десерт.

Когда я поняла, куда мы идем, то ахнула.

– А гоблины?

Кольвин усмехнулся.

– Если они и ненавидят что-то больше нас, так это солнце. Они уже ушли.

К счастью, кухни пустовали, как и было обещано, и здесь совсем не было света.

Кольвин, похоже, знал тут каждый уголок, опуская меня на первый же кухонный остров. Согнувшись, чтобы не стукнуться головой о низкие потолки, он проверил тарелки с остатками еды в холодном шкафу под раковиной.

Я соскочила со столешницы, учуяв ароматный крем и фрукты, и оттолкнула Кольвина, когда нашла то, что искала.

– Лимонный тарт, – озвучил он, закрывая крышку.

Вместе с почти нетронутым пирогом я устроилась на каменном полу.

– Кто посмел отказаться от такого яства?

Кольвин порылся в ящике столешницы, потом опустился рядом, сжимая в руке вилку.

– Тебе стоит поблагодарить их, видели бы они твою радость.

– Ты прав. – Я схватила вилку и с улыбкой вонзила ее в тарт. – Это мой любимый.

– Я это понял. – Он забрал вилку, и я нахмурилась. – С небольшой кислинкой и такой чертовски сладкий.

Его улыбка была гораздо более аппетитной, чем десерт, который он только и успевал подносить к моим губам. Я прикрыла глаза, наслаждаясь сливочным тестом и идеальным вкусом сладкого тарта.

– Вкусно? – хрипло спросил он.

Я кивнула, потом медленно открыла глаза и обнаружила принца совсем близко.

– Покажи мне.

Я распахнула губы, давая ему попробовать тарт на моих губах и языке, но оттолкнула Кольвина, когда он застонал и придвинулся ближе.

– Не раздави пирог!

Он тихо засмеялся, поднося к моему рту вилку с тартом. Его глаза потемнели, веки отяжелели, пока он следил, как я уплетаю пирог. Через несколько кусочков я отняла вилку и облизнулась.

– Твоя очередь.

От него исходила осязаемая волна жара, рассеивающая темноту кухни, но я еще не перестала любоваться его губами, касающимися металлических зубцов вилки. Между губ мелькнул его язык, и в животе у меня все перевернулось.

– Ты волнуешься?

Я знала, о чем он говорил. До нашей свадьбы осталось всего три вечера. Перси сказала, что со всего Гвиторна съехались гости. Это было историческое событие, слияние двух королевств, и пропустить такое было непростительно.

Несмотря на слухи, что жених был драконом.

К своему удивлению, я поняла, что совсем не нервничаю. По крайней мере, по тем причинам, о которых он мог подумать.

– Не хочу их видеть.

Он знал, кого я имела в виду. Принц коротко кивнул и проглотил кусок, а я поднесла к его губам следующий. Я смотрела за каждым движением, желая прикоснуться к его шее, лизнуть ее.

– Регин? – спросил Кольвин, не дав мне осуществить задуманное.

Я слизнула со своих зубов прилипший тарт и пожала плечами.

– Не хочу видеть никого из них.

– После церемонии тебе и не придется, – пообещал Кольвин, и от этих пылких слов я перевела взгляд с его губ на глаза.

– Ты бы остановил меня? – осторожно спросил я. – Если бы я увидела Бролена, и у меня появился шанс?

Он нахмурился.

– Фия…

– Остановил бы?

Он вздохнул.

– Если тебе нужно это сделать, то я бы только поддержал тебя, но я думал, что спустя несколько недель ты передумаешь.

Нет, я не передумала. Возможно, чувства угасли, но ненависть еще жила в моей душе, будто еще одна тень за моей спиной, и я сомневалась, что она исчезнет. Не после того, что он раскрыл мне про мою мать, когда думал, что я умру.

– Он не заслуживает жизни.

Я вновь вонзила в тарт вилку и съела еще несколько кусочков.

Когда я опустила вилку на блюдо, Кольвин взял мою ладонь и внимательно посмотрел на меня.

– Иди сюда.

Я забралась к нему на колени, не желая сочувствия, но наслаждаясь близостью. Обхватила его ногами, мой халат распахнулся, я уткнулась носом ему в шею и крепко обняла.

– А ты волнуешься?

– Нет, – уверенно сказал он. – На самом деле, хочу, чтобы это случилось поскорее.

Я засмеялась и отстранилась, прижимаясь лбом к его лбу.

– Почему?

Кольвин нахмурился, будто я не понимала очевидного.

– Тогда ты станешь моей всеми возможными способами – а я стану твоим.

В моих глазах защипало, и я сощурилась.

– Ты слишком уж милый для того, кто превращается в дракона и трахается, как зверь.

– И вовсе я не милый, – сказал он, дотянувшись до тарта. – Просто… – Кольвин поднял ладонь, перепачканную десертом, и поднес к моим губам. – Очень счастливый.

Я слизнула тарт с его пальцев, и все это время он не отводил взгляда от моих губ, а его хриплый вздох разгорячил не только мою кожу. Я чуть ослабила объятия и сунула руку вниз, высвобождая из штанов его достоинство.

– Фия, – прошептал он, но это прозвучало как мольба.

Я поцеловала его в губы, потом коснулась подбородка, водя пальцами по шелковистому гладкому члену.

– Да, мой принц? – прошептала я.

– Проклятье, – застонал он, когда я сжала его ладонью и провела рукой вверх-вниз по всей длине.

Пришел мой черед сыпать проклятиями, когда он уложил меня на спину. Я случайно раздавила рукой остатки тарта, а принц с жадностью впился в мои губы поцелуем, пока его напряженный член терся о мою жаждущую плоть.

– Ты его уничтожил, – возмутилась я, когда Кольвин отстранился, чтобы проследовать жаркими поцелуями вниз по груди. Я вцепилась ему в волосы, он сделал вдох и запечатлел поцелуй у меня между ног.

– Какая жалость, – промурлыкал он. Что-то холодное коснулось моего клитора – и принц накрыл его горячими губами. – Теперь это и мой любимый пирог, – сказал Кольвин, слизывая его с меня.

Я буквально таяла от жарких поцелуев, задрожав, когда он снова нанес на меня тарт и медленно и старательно слизал его с моей возбужденной кожи.

Будучи близка к оргазму, я прогнула спину, пока он водил языком по кругу, а потом коснулся самого чувствительного и разгоряченного места и поиграл с ним языком. В мои стоны вплелась усмешка, и я взорвалась. Стиснув его голову бедрами, я поймала принца в ловушку, пока пыталась сдержать свои крики, а потолок грозил обрушиться на меня.

Я так отчаянно нуждалась в нем, что потянула за его тунику, и он, наконец, уступил и прижался поцелуем к моим губам. Я слизала с его губ каждую крошку, ощущая вкус крема и лимона. Кольвин вжался в меня бедрами, надавил. Он дразнил меня, не торопясь входить, пока я не буду готова, пока не буду стонать, выкрикивая его имя.

Но я уже была готова и желала большего. Возможно, этот голод никогда не ослабнет, эта нужда, которая расцветала внутри меня. Один взгляд, одно прикосновение – и во мне пробудилась ненасытность за гранью похоти.

Мой принц подарил мне то, о необходимости чего я даже не подозревала.

Он вскрыл самые тайные желания, в которых я не могла признаться даже себе, и уж тем более – сказать о них вслух. Он насытил каждую жаждущую клеточку моего тела, укромные уголки моей души, которые, оказывается, нуждались в заботе. При должном внимании они расцветали.

Росла и моя смелость, перевешивая страхи и сомнения, ограничения, которыми я прикрывалась, как щитом.

Обхватив ладонями лицо моего принца, я задержалась губами на его губах и коснулась пальцами уголков его светящихся глаз.

– Может, ты вовсе не украл у меня жизнь. – Кольвин напрягся, услышав слова, что могли ранить. Я улыбнулась и почувствовала, как он расслабился, ожидая, когда я посмотрю на него. – Может, ты подарил мне ту жизнь, в которой я нуждалась. Ту, которая была предназначена мне.

Время проплывало мимо, разбиваясь о скалы, но не касаясь нас. Ничто не могло задеть меня, когда он смотрел так, будто всю свою жизнь охотился за сокровищем, чтобы оно явилось перед ним, сотрясая землю прекрасным хаосом.

Я не питала иллюзий насчет своей исключительности. Я всегда знала, что во мне нет ничего особенного, и, хотя меня это часто волновало, вряд ли это имело такое уж значение. Но мой принц считал иначе. И это было лучше любой магии, об отсутствии которой я сокрушалась, любых крупиц внимания, которого мне так не хватало, пока я лежала ночами в одиночестве.

Сейчас я могла поверить, что ничего из этого мне было не нужно. Что мне нужна была я сама.

А еще он – целиком и полностью.

– Огненная моя, – хрипло прошептал он, ложась на меня. Наконец, принц моргнул, улыбка его исчезла, когда он вобрал в легкие мой аромат. Он оставил поцелуи в уголках моих губ, на кончике носа, на щеках.

Я засмеялась, обхватывая его спину, водя по ней пальцами.

Будто вспомнив, что придавил меня, Кольвин приподнялся на руке, волосы падали ему на лицо. Я лишилась возможности дышать, когда он навис надо мной, вжался в меня, а его взгляд не хотел отпускать ни на мгновение.

Потом он замер, снова опустился, и мы услышали шаркающие шаги.

Спустя мгновение ворчливый голос произнес:

– И что, во имя гнилой луны, вы тут делаете?

Кольвин ловко запахнул мой халат и помог мне подняться на ноги, отходя от меня, пока я пыталась сдержать смех.

На нас с раскрытым ртом смотрел Орин – одетый в полосатую пижаму, гоблин держал в руке фонарь. Мы с хохотом рванули к двери.

Кольвин ударился головой о низкий дверной проем, и мой смех зазвенел по коридору. Мы помчались вниз по лестнице.

* * *

Когда я проснулась с лучами дневного солнца, мой дракон лежал на кровати, прислонившись к изголовью, подняв колено и прижав книгу к покрытой волосками ноге.

Мой голос все еще был хриплым после сна, хотя я уже проснулась и некоторое время следила за ним.

– Лучше бы ты больше не изучал способы отравить себя.

Кольвин усмехнулся, потом перевернул страницу.

– Я читаю описание одной из величайших войн у смертных.

Нахмурившись, я посмотрела на потрепанную книгу.

– Откуда ты такое достал?

– От моего деда, Гейла, который возглавляет охоту, – сказал принц. – Я несколько раз сопровождал его в Орлинтию.

Самый ближайший от нас континент. Царство смертных.

Приподнявшись на локте, я убрала волосы с лица, чтобы внимательнее рассмотреть серый, потертый, едва скрепленный манускрипт, поглядывая и на принца, который его держал. Ослепительный в своей наготе – лишь книга прикрывала его пах, – он выглядел так, будто позировал для непристойного портрета.

Я была бы не прочь обладать такой картиной.

– И зачем тебе изучать их войны?

– Из любопытства. – Он посмотрел на меня сверху-вниз, его губы лукаво изогнулись, и он пробормотал, не сводя глаз с моего рта: – Я люблю читать, люблю драться, так что ты можешь не беспокоиться, моя огненная. Это лишь ради моего удовольствия.

Я облегченно выдохнула и закрыла глаза, когда он провел тыльной стороной ладони по моей щеке.

– И какое оно? – спросила я, беря его за руку, когда он хотел взяться за книгу. – Царство смертных.

Он на минутку задумался, пока я гладила его пальцы. В камине догорал огонь.

– Люди любопытные, но порой скучные.

Я выхватила у него книгу и положила рядом с нами, забираясь на принца сверху, распрямляя его колено. Руки Кольвина тут же легли на мои широкие бедра, будто те были созданы для его прикосновений.

– Расскажи мне больше об этих смертных.

Его взгляд скользнул вниз, туда, где он оставил метки на моей груди. Принц закусил губу. Он тяжело вздохнул и снова затвердел подо мной.

– У них нет магии, но гораздо больше зданий и городов. Есть места, которые они называют храмами, невыносимо многолюдные рынки, наполненные отбросами и отчаянием.

Кольвин усмехнулся, увидев, как я поморщилась.

– Но эти смертные хранят внутри слабую надежду, похожую на безумие. Хотя их жизни так коротки, они все же делают то, что должно, чтобы прожить их.

Очарованная его голосом, прикосновением пальцев к моим ребрам и мягкой округлости живота, я расслабилась, откидываясь на его колени, которые он поднял ради меня.

– И что это за храмы?

– Обычно это самые красивые постройки в городах, – сказал он, следя за движениями своих пальцев. – Там они молятся, женятся, ищут утешения у богов.

Я застонала и задрожала от его прикосновений.

– А что сами смертные? Они добрые?

– К нам? – Он фыркнул, когда я кивнула. – Испуганные, чересчур учтивые, недоверчивые.

Он дернулся подо мной, когда я провела пальцами по темным волоскам на его груди.

– Раз в год они впускают к себе дикую охоту – и больше никого, – сказал он. – И только ради торговли. Я видел их земли только с небес, когда мы прибывали и улетали.

Они путешествовали с помощью пегасов и летающих экипажей, которые смешивались с облаками и тьмой.

Когда Кольвин провел пальцами по моим локонам, упавшим на грудь, его голос стал более хриплым.

– У них огромный континент. Каждый раз мы разбиваем лагерь в новом месте, на различных побережьях или в густых лесах. Но не сомневаюсь, что для многих мы – лишь миф. И только самые отчаянные и любопытные осмеливаются торговаться с нами.

– Ты и впрямь можешь навести ужас, – подшутила я.

– Правда, моя огненная? – улыбнулся он.

Затаив дыхание, я кивнула и подалась вперед, чтобы прикоснуться к его мягким губам.

– С этой чешуей и огнем – еще бы! – Меня вдруг окатило волной возбуждения, которая откликнулась в животе, и я выдохнула, откидываясь назад. – Покажи мне.

Он сдвинул брови.

– Что показать?

– Твой огонь.

– Ты его видела.

Да, но лишь мимолетом, а еще в лесу, когда он был драконом. Но я имела в виду не это. Я убрала его руку со своего живота и повернула ладонью вверх.

– Прошу.

Он усмехнулся, этот грубоватый звук приятно царапал мой слух.

– Раз ты так вежливо попросила…

На его ладони вспыхнуло пламя. Оно покачивалось и танцевало, и я ощущала его жар через ладонь Кольвина, которую не отпустила.

Я медленно приблизила к огоньку руку. Пламя застыло у его большого пальца, и Кольвин напрягся. Но мне хотелось узнать, что будет.

– Он меня обожжет?

– Любой огонь обжигает, не важно, кто им владеет.

Я изогнула бровь.

– Значит, мне не стоит даже пытаться?

Он засмеялся.

– Конечно, Фия. Это определенно значит, что тебе не…

Я прикоснулась к огню, и принц выругался, щелчком погасив пламя.

Потом он перехватил мою ладонь и внимательно – с нежностью – изучил мои пальцы. Но я ощутила лишь тепло. Он нахмурился, потом удивленно посмотрел на меня.

– Ты умеешь сделать так, чтобы мое сердце перестало биться.

Я улыбнулась.

– Такое бывало раньше?

– Нет, – сказала он, нехотя признавая мою правоту.

– И что означает тот факт, что я могу прикоснуться к нему и не обжечься?

Сердито глядя на меня из-под длинных ресниц, мой принц оставался неподвижным и раздраженным. Я тихо засмеялась. Черты его лица разгладились, потом снова исказились, когда я приподнялась, чтобы устроиться у него на члене, все еще возбужденном и пульсирующем.

Принц распрямил ноги, и я полностью опустилась на него. Он выдохнул проклятье, которое опаляющим дыханием коснулось моей кожи, и стал наблюдать, как я овладеваю им.

Как только он устроился во мне, я подалась вперед и шепнула у его губ:

– Думаю, ты не можешь сжечь меня, потому что ты – мой, дракон. Каждая часть тебя – моя.

– Ты так думаешь? – язвительно сказал он.

– Я это знаю. – Я коснулась губ принца, покачиваясь на его бедрах.

Он обхватил мое лицо ладонями, встретившись со мной взглядом, большим пальцем провел по моим губам.

– Я хочу, чтобы ты всегда была здесь.

– На твоем члене? – усмехнулась я, потом застонала, когда второй рукой он сдавил мой зад.

– В моем доме, – прошептал он мне в губы, нежно целуя меня. – В моей кровати. – Его губы переместились на мой подбородок. – В каждом уголке моей жизни, луна тебя подери. Каждую ночь. Каждый день. Навсегда.

Мое сердце таяло и сжималось, слова превратились в неразборчивый хрип.

– Тогда хорошо, что ты женишься на мне.

– Свадьба не даст мне всего, чего я хочу, – грубо сказал он. – Что мне нужно.

– Тогда… – Мое дыхание сорвалось, когда он приподнял бедра, вонзаясь в меня, проводя языком по линии моих губ. – Давай посмотрим, сможешь ли ты убедить меня смириться с такой страшной судьбой, дракон.

Его глаза распахнулись, ноздри раздулись, когда он услышал этот вызов. Я засмеялась, когда он перевернул меня на спину. Наши тела все еще были соединены, мои ноги обхватывали его талию. Он оставил дорожку из поцелуев от моих губ до шеи, я зарылась головой в подушки.

– Я проведу все уготованные нам ночи, убеждая тебя в этом, если придется.

Застонав, я прерывисто выдохнула, прижимая его голову к своей шее.

– Думаю, тебе придется.

– Тогда так и будет, – поклялся он с предельной серьезностью и прижался губами к моему подбородку. – Пока не угаснут последние звезды.