Перо с силой процарапало пергамент. Выругавшись, я бросил его на стол и уставился на фразу, которую яростно вычеркнул. Я все еще чуял аромат Фии, ощущал мягкость ее кожи на кончиках своих пальцев. Она была моим наваждением, и мне требовались все силы, чтобы не отправиться на ее поиски по залам замка прямо сейчас, хотя меня уже трясло.

Все внутри дрожало. Голод и радостное предвкушение проносились сквозь меня бушующим штормом. Эти чувства превзошли даже мою жажду крови и желание удовлетворить потребности своего тела. Непобедимое и неконтролируемое чувство.

С того момента, как я впервые увидел Фию, я понял, что если мое желание когда-либо исполнится, то слаще нее мне уже ничего не попробовать.

И я оказался прав.

Она была изысканным редким вином, которое мне даровали сами богини. Фия Каллула стала моим ядом, который я так искал.

В ней сошлись моя жизнь и смерть. После единственной капли ее крови, коснувшейся моих губ, я знал, что больше нигде не получу то, в чем так отчаянно нуждался.

Но в ней я это нашел – и теперь благодарил судьбу, которую прежде проклинал за все. Вкус Фии запечатлелся на моем языке. Песня, которая призывала мою омертвевшую душу вернуться к жизни, прикоснуться к ней…

Я застонал, дотянувшись дрожащими пальцами до чашки.

Чай был плохим заменителем того, что я отведал, поэтому я с грохотом опустил чашку на блюдце.

Фия все еще меня ненавидела. Возможно, в душе она всегда будет презирать меня. Я украл у нее спокойную жизнь и привез сюда, чтобы облегчить свою собственную. Но у меня не оставалось выбора, Фия обязана была стать моей.

Она могла винить меня и презирать, но я сам видел ее желание. Оно буквально струилось по моим пальцам. Ее набухшая, невероятно нежная плоть отчаянно нуждалась в большем.

Она хотела получить это от меня – она хотела самого меня.

В коридоре раздались шаги Джаррона, и я разозлился еще до того, как он открыл рот.

– Ты все еще беспокоишься, хотя все идет по плану?

– Все идет по плану, потому что она моя пара, – раздраженно сказал я.

Фия была моей половинкой, подаренной мне судьбой, и я уже несколько часов пялился на дурацкий свиток, стараясь смириться с мыслью, что именно поэтому она уступила мне.

Ей было сложно отрицать свои чувства или мои, я же поступал жестоко, подчиняясь им, ведь я все знал. Как и то, что она не простила меня и что я провинился гораздо сильнее, чем ей было известно.

– И? – сказал Джаррон. Он с растерянным видом шагнул в мой кабинет. – Твою ж луну, в этом вся суть!

– И я все еще дракон. – Я не хотел показывать свое смятение, но мне нужно было все прояснить. – Не хочешь рассказать, что она делала снаружи? – Я не высовывался из кабинета с тех пор, как перебрался сюда после ухода Фии. Я все еще был взвинчен и мог лишь рычать на других. – Тебе поручили присматривать за ней, когда близилось мое превращение.

Джаррон свел брови на переносице.

– Знаю, но она пошла искать тебя.

Я это уже и так знал, но все же проговорил сквозь зубы:

– И никто из вас не пошел за ней, когда вы это поняли?

Джаррон напрягся, ощутив идущий от меня гнев.

– Коль, Олетт сказала, что нужно было…

– Олетт не стала бы рисковать жизнью Фии, – рявкнул я. – Особенно после того, как я ее предупредил.

Ей не следовало находиться в лесу. Я не сомневался, что она сама нашла меня, но нам нужно было проявить большую осторожность. Каким-то образом эту оплошность следовало исправить.

– Она даже не знала, что означает звон колокола.

В тот момент я понял, что злюсь больше всего на себя. Мне следовало позаботиться о том, чтобы Фия осознавала всю опасность – и защитить ее. Но легче сказать, чем сделать, ведь именно от меня ее стоило оберегать.

И это был лишь вопрос времени, ведь скоро закрывать глаза на опасность станет невозможно.

Страх и стыд усилились многократно, стоило мне представить, что зверь внутри меня не признал бы в ней нашу пару. Но мы узнали ее. Я узнал. Радость и облегчение быстро исчезли, когда пришли воспоминания о прошлом.

Об убийствах и хаосе.

– Теперь она знает. – Джаррон прислонился к столу. – Так где она? Пытается отмыться от твоих следов на своей шее?

Я хлебнул холодного чая, в моих глазах вспыхнул огонь.

Джаррон поднял руки и заулыбался.

– Я просто пошутил.

– Не стоило, луна тебя дери, но, отвечая на твой вопрос… – Я опустил чашку, намеренно стукнув ею по блюдцу. – Ее украли на примерку платья, забыл?

Улыбка Джаррона померкла.

– Но я только что видел, как Олетт выгоняла нарловов во двор. Фии нигде не было видно.

Наверное, она у себя в комнатах, решил я, но все же поднялся и прошел к дверям. Я не сомневался, что моя принцесса сможет позаботиться о себе, если забредет далеко от замка, но умение Фии находить неприятности вызывало во мне желание оберегать ее.

Я переместился в коридор за пределами ее спальни и увидел, что дверь распахнута, а запах Фии почти выветрился.

Все же я ступил внутрь, чтобы убедиться в ее отсутствии. Я заглянул даже в купальню и, уже покидая покои, едва не врезался в Джаррона.

– Перси тоже нет, – проговорил он сквозь стиснутые зубы. – А в притоне сегодня ночь зверей.

Мы оба выругались и материализовались в город.

* * *

Нам даже не нужно было отслеживать их: четкий запах вел прямо по улице до притона, но монстру, который шевельнулся внутри, доставляло радость и удовольствие знать, что я скоро настигну свою добычу.

Оба аромата повисли возле канавы, а гоблин, охранявший спуск вниз, вздрогнул при виде меня и низко поклонился.

– Сир, я не знал, что вы…

– Все в порядке, Ришан, – сказал я, едва узнавая собственный голос, стоило мне услышать смех Фии. Этот загадочный звонкий тембр коготками впивался в грудь, заставляя бежать вперед.

За стойкой и столикими засуетились посетители. Некоторые поклонились, другие просто бросили на нас взгляд. Я не часто бывал в городе. Я был не только принцем фейри, но и драконом, и редко покидал территорию замка, особенно за прошедшие три месяца.

За столиком в темном углу притона сидели девушки.

Перси первая заметила наше прибытие, почуяв наш запах, и выругалась себе под нос, но тут же притихла. Она выпустила из ладони рубашку мужчины, что сидел напротив нее, гнев исчез с ее лица, стоило ей обернуться.

Фия, которая следила за перепалкой, повернулась в мою сторону с улыбкой на лице, но тут же замерла.

Ее улыбка была редким явлением, и очень быстро эта магия угасла, когда Фию настигло осознание, что я пришел забрать ее.

Бокал выскользнул из ее руки, остатки вина выплеснулись на платье и стол. Она опустила голову, поставила треснутый бокал и прошептала Перси, то ли не стесняясь из-за вина, то ли думая, что я не смогу услышать:

– Нас раскрыли!

Джаррон не стал задавать лишних вопросов или прояснять ситуацию. Наверное, ему было достаточно того, что он увидел. Он выдвинул стул Перси и забросил ту себе на плечо.

– Стой! – чуть ли не закричала она. – У этого мерзавца наш вун!

Я посмотрел на Фию, но она нахмурилась, глядя на медноволосого мужчину.

– Это правда. Он гнусный обманщик.

Обманщик, о котором шла речь, сжал ладони в кулаки и смотрел на Перси так, будто собирался вырвать ее из рук Джаррона.

– Если он нужен тебе, Перси, ты знаешь, где меня найти.

Джаррон уже начал исчезать из комнаты, но я успел поймать убийственный взгляд, которым он сверлил наглеца.

Я протянул руку Фии, ожидая, что она перестанет метать взглядом молнии в мужчину, который с уходом Перси потерял к игре интерес. Он встал из-за стола, позабыв про свою спутницу, которая поднялась на ноги, держа в руках ящик со зверем.

Фия проследила, как они поспешно уходят, и, наконец, посмотрела на меня.

– Дракон.

Я ухмыльнулся.

Фия сердито глянула на меня и скривила губы.

Я помог ей встать, наслаждаясь тем, с какой легкостью она упала в мои объятия. Прежде, чем она начала сыпать угрозами, от которых мне потом пришлось бы ее спасать, я перенес нас домой.

– Скользкий слизняк! – тут же сказала она, слишком быстро вырвавшись из моих объятий. – Он сжульничал, клянусь! Разве его не надо сдать солдатам для наказания?

Я ослабил шейный платок, наблюдая, как Фия кружит по комнате и хмурится при виде моих вещей.

– Все знают, что может произойти, если ты пойдешь в игорный притон, особенно в той части города. Так уж все устроено.

– Это глупо, – прошипела Фия, а через секунду просияла. – Но как же мне нравится этот наш домик.

– Прекрати кружиться, – мягко предупредил я. – Тебе будет плохо.

– Не указывай мне, что делать, чудище.

Я поджал губы, скрывая улыбку.

Будто сожалея о своих грубых словах, Фия остановилась и, глядя в мою сторону затуманенным взором, часто заморгала.

О луна! Как же она была красива! Светлые волосы окутывали ее плечи сияющим ореолом и завитками спускались по спине. Спутанные пряди не лишали Фию очарования и не делали ее менее похожей на принцессу.

Они лишь усиливали мое неимоверное желание разглядывать ее.

Крохотный покрытый веснушками нос наморщился.

– Что такое? – спросила Фия.

– Ничего, – сказал я, подходя ближе и проводя тыльной стороной ладони по ее щеке. – Мне просто нравится наблюдать за тобой.

Фия покраснела, щека под моей ладонью потеплела. Затрепетали длинные ресницы, стоило ей прикрыть глаза.

– Ах да, пара…

– Мне это нравилось до того, как я узнал.

– Но ты же знал, когда поцеловал меня в том подземелье, да? – спросила она так тихо, будто выдохнула.

Скорее всего, она не собиралась спрашивать этого вслух.

– Да, – признался я, а мыслями перенесся к первому поцелую, когда я попробовал ее на вкус, к этому жару, что накрыл все мое тело. – Я поцеловал тебя, чтобы убедиться в том, что подозревал. – Я вдохнул ее аромат, как сделал и тогда, будто мог существовать только благодаря этому запаху. – Что ты принадлежишь мне.

Фия громко сглотнула ком в горле. Она положила свою ладошку мне на щеку. Ее глаза распахнулись, и теперь в них сияло нечто другое.

– Думаю, мне надо прилечь.

Я улыбнулся.

– Это мудрое решение.

Я помог ей забраться в постель и сел рядом на край кровати, чтобы снять с нее туфли. Потом положил обе ступни себе на колени и размял их.

Фия застонала, а во мне проснулось то самое чудище, про которое она говорила: то, что страдало ненасытным аппетитом к этой принцессе. Я хотел увидеть каждый дюйм ее тела, какое бы мучение это мне ни приносило и как бы ни возбуждало. Я наслаждался изгибом ее стопы, нежной кожей и изящными щиколотками, водя по ним пальцами из своих эгоистичных побуждений.

– Как вы нас нашли? – спросила Фия.

– Перси любит ловить редких существ, но не думает о том, как будет о них заботиться.

Фия хихикнула, когда я вдавил палец в подъем ее стопы.

– Я хочу себе того вуна.

– Они приносят гораздо больше неприятностей, чем ты думаешь.

– Совсем как я?

Я ущипнул ее за палец, и Фия завертелась с обезоруживающей улыбкой.

– Ты – единственная неприятность, в которой я отчаянно нуждаюсь.

– Отчаянно? – переспросила она тихим голосом, томно глядя на меня из-под ресниц.

Кровь прилила к моему паху. Я встал с кровати и накрыл ее ноги одеялом. Потом подвинул одеяло выше и прошептал, прикасаясь губами к ее лбу:

– Я ужасно голоден.

Но она не отпустила меня после одного лишь легкого поцелуя. Фия сжала мою рубашку в кулак и притянула к себе с большей силой, чем я думал у нее есть. Я пошатнулся и приземлился на руки, стараясь не свалиться на свою любимую.

– Тогда почему ты не пируешь? – прошептала она, поднимая голову. Потом потянула меня за тунику, заставляя наши губы встретиться.

Я хотел бы дать себе волю, но знал, что, стоит мне попробовать, я не сдержусь. Одно прикосновение могло лишить меня разума.

– Ты много выпила.

– И кто это сказал?

Моим губам не терпелось коснуться этих нахмуренных бровей.

– Должно быть, этот огромный бокал, который я видел в твоих руках, а еще ты можешь опьянить меня одним дыханием.

– Справедливо. – Принцесса потерлась носом о мой нос. – Но я все же думаю, что ты должен меня поцеловать.

– А я думаю, что тебе пора спать, и мы оставим поцелуи на завтра. – Я вобрал в легкие ее аромат, который становился все более пьянящим с каждой секундой. Посмотрел на розовые, как лепестки, губы. – Если ты захочешь.

– Я хочу сейчас.

Следом нежные, как шелк, губы прижались к моим. На несколько мгновений мое сердце замерло в груди, пока Фия просто водила губами по моему рту. Потом она раздвинула мои губы языком. Она двигалась нежно и неторопливо, мучая и провоцируя меня.

Мне надо было остановиться, я знал это. Но один поцелуй Фии заставил меня задуматься, что моя жизнь была бессмысленной, если никто меня так не целовал. Будто я был воздухом, в котором она нуждалась, и если бы я не отозвался, то погиб бы первым.

Ее легкий всхлип заставил кровь хлынуть к моему набухшему члену. Рядом с этой девушкой все мои планы рушились, я не знал, что делаю – только то, что изо всех сил старался удержать ее. Я ужасно пристрастился к ней. Превозмогая боль в мышцах, я отстранился и встал с кровати.

Фия сделала то, что я не ожидал от нее. Она проскулила:

– Ну почему?

– Тебе нужна вода, – хрипло сказал я, мой голос надломился, будто я снова стал подростком. – И я должен удержать зверя внутри меня, чтобы он не растерзал тебя.

– Но мне нравится, когда меня терзают…

Я остановился у обеденного стола, ярость наполнила мои вены.

Мой взгляд метнулся к Фии, а ее глаза округлились от того, что она увидела.

– Меня это будоражит, – прошептала она, пряча улыбку за одеялом. – Видеть, как ты злишься.

– Очень рад, что мой гнев от одной мысли о тебе с кем-то другим так завораживает тебя, – сухо пробормотал я и почувствовал, как мой член сжалился надо мной и расслабился, стоило мне добраться до кухонного уголка.

– Но я имела в виду тебя, мой зверь. Я хочу быть растерзанной тобой. – Я снова затвердел и сдавил челюсть от внезапной мучительной боли. Театрально вздохнув, моя половинка сменила тему. – И мне правда нужен тот вун.

Я с улыбкой посмотрел на стакан, который наполнял водой.

– Будь я королевой, у меня было бы пять штук таких зверей! – сказала Фия.

– Всего пять? – спросил я, опустив графин и выглянув из-за кружевных занавесок, чтобы увидеть первые лучи солнца, прорезавшие звездную ночь.

– Хорошо, возможно, десять, – сказала она и громко зевнула.

Я задернул шторы.

– Значит, в этом твой план? Собрать как можно больше всяких тварей, когда ты однажды станешь королевой?

Фия ответила не сразу. Я повернулся, чтобы принести ей воды, а она пробормотала с закрытыми глазами:

– Я просто хочу, чтобы они жили и бродили, где захотят.

Я опустил стакан на тумбочку, потом сел в кресло на другом конце комнаты. Мы уже спали в одной кровати, но я не стал на этот раз ложиться к ней в постель – и не только из уважения. Я не мог лишиться возможности увидеть, как она засыпает.

Ресницы оттеняли покрытые веснушками скулы, а руки отпустили одеяла, за которые она цеплялась. Одна рука упала ей на живот, вторая распростерлась на кровати. Пальцы разомкнулись, будто она что-то искала.

Я не стал думать, что, возможно, она пыталась найти меня.

Волосы разметались по подушке светлым гнездом. Несколько прядей обвили руку и накрыли грудь. Ее дыхание вскоре выровнялось, и она отправилась в путешествие по миру грез. Во сне или наяву – принцесса Благого Двора оставалась самым красивым созданием, которое я когда-либо видел, и не из-за каких-то внешних качеств, хотя никто не смог бы отрицать, что в ней было достаточно внешней красоты.

Главная красота хранилась в ее душе.

Солнце осветило мир за пределами комнаты, и я закрыл глаза. Я до сих пор восхищался этой драгоценностью, которая нежилась в моей кровати – мне казалось, я нашел сокровище более редкое, чем когда-либо мог представить.