Ей было уже семьдесят лет. Анна одиноко прогуливалась по пляжу вдоль озера Мичиган на Норт-авеню-бич возле Линкольн-парка, наслаждаясь осенним воздухом и звуками прибоя. Ее серые волосы легко колыхались на легком ветерке, а глаза, украшенные мелкими морщинками, сияли радостью и умиротворе- нием.

Песчаный пляж простирался далеко перед ней, позволяя Анне свободно гулять и наслаждаться одиночеством. Очарованные голубым небом и золотистыми оттенками осенних деревьев, ее глаза устремились к бесконечности горизонта, который сливался с прибрежной линией озера.

Волна за волной обрушивались на берег, создавая нежный шепот, который мелодично сопровождал Анну на ее пути. Она останавливалась время от времени, набирая ладонью немного песка и позволяя ему медленно выскальзывать между пальцев. В это время ее улыбка становилась еще шире, и ее сердце наполнялось благодарностью за простую, но прекрасную природу. А также за спокойствие и уединение: как здорово, что осенью жители и гости Чикаго не так любят посещать этот пляж.

Перевалившись через несколько крупных камней, Анна обнаружила маленькие морские ракушки, скрытые в мягком песке. Ее глаза блестели от радости, и она аккуратно подняла ракушку, сделавшуюся значимым открытием. Она улыбнулась, прижала ракушку к сердцу и прошептала слова благодарности за то, что была свидетелем такой красоты.

Продолжая свою прогулку, Анна почувствовала усталость, но счастье и удовлетворение перевешивали любые физические нагрузки. Время от времени она отклонялась от дорожки, идущей параллельно прибрежной линии, чтобы остановиться и посмотреть на играющих маленьких детей, строящих песочные замки и ловящих брызги моря.

Надышавшись осенним воздухом, Анна медленно подошла к скамейке недалеко от пляжа. Устроившись на ней, она закрыла глаза, слушая монотонное звучание прибоя и наслаждаясь умиротворением. Несмотря на то что Анна была одинока, она нашла способ наслаждаться миром вокруг себя и находить радости в маленьких вещах.

Пожилая женщина взглянула вверх на небо и увидела, как облака образовали таймер, который показывал, сколько оставалось до пробуждения. Всего через одну минуту этот сон закончится, и Анна проснется… снова молодой.

Спустя шестьдесят секунд девушка открыла глаза и радостно улыбнулась. Она провела руками по своему телу, чтобы убедиться, что она все так же молода и впереди у нее есть время насладиться жизнью. Действительно, она не смогла выбросить вандрим, но не потому, что была зависима от осознанных сновидений, а потому что нашла им новое применение.

Индуисты используют этот девайс, проживая разные жизни, чтобы насытиться жизненным опытом и – как они считают – быстро достигнуть просветления. Анна же решила испытывать новые сны, в которых она чувствует, каково это – перестать видеть, слышать, ходить, или каково это – прожить долгую жизнь в одиночестве, но продолжать ею наслаждаться и насыщаться. Девушка следовала тому письму, что она написала сама себе от имени отца и передала своему внутреннему ребенку. Определенно та сонная терапия дала результат.

Конечно, Анна не исцелилась полностью: она все еще испытывала неловкость, когда видела симпатичных людей, но не прятала лицо под капюшоном, будто вампир, увидевший первые лучи солнца; иногда она смотрела на симпатичных мужчин с мечтами «о том самом» знакомстве, но без абсолютной идеализации; она все еще обращала внимание на недостатки своего тела, но не считала себя страшной.

* * *

В небольшом светлом кабинете, что находился на сорок пятом этаже одной из чикагских высоток, друг напротив друга расположились двое: Анна и психотерапевт-сомнолог Эдвард Колтон. Девушка напряженно сидела в бежевом кресле, скрестив ноги, а Эдвард задумчиво смотрел в глаза своей клиентки, переваривая ее историю. Она с трудом, но решилась целиком рассказать ее, чтобы полностью разобраться в самой себе, своих чувствах, и особенно ей хотелось понять тот сон, в котором она провела неделю. Анна испытала легкий дискомфорт от длительного зрительного контакта, прикусила губу и бросила взгляд в огромное панорамное окно, которое располагалось прямо за психотерапевтом. Неужели он сочтет ее за сумасшедшую? Нет, точно нет, она была уверена в специалисте, к которому обратилась. Ему можно поведать все и знать, что ее тайны не выйдут за порог этого кабинета. Она начала внимательно рассматривать небоскребы и следила за хлопьями снега, летящими то влево, то вправо, то медленно, то быстро, – сегодня ветер был слишком переменчив.

Мужчина средних лет сложил руки ладонями вместе, обдумывая все, что рассказала Анна. Он поправил очки, а затем слегка провел пальцами по лбу и голове, слегка потрепав короткую прическу. Одной из обязанностей Эдварда было создание комфортной обстановки для своих клиентов, но это было непросто, учитывая, насколько история Анны была особенной.

– Давайте начнем с самого простого, – прервал молчание мужчина. – Вы не задумывались, почему вам удалось в первый раз выбраться из заточения внутреннего мира Марка, когда вы находились в прозрачной клетке? Если я правильно понял, то ни с того ни с сего его мир перевернулся вверх дном?

– Все верно, – кивнула Анна. – Ничего этого не предвещало.

– Разве? – Эдвард скрестил пальцы в замок. – Вы ведь вызвали заранее «Скорую»? То есть ваше тело должны были перемещать. Да, вас спасла детектив, и это тоже повлияло на происходящее: тело пытались привести в чувство, оно двигалось туда-сюда, что вызвало такую суматоху в вашем сне.

– Действительно, – согласилась девушка. – Вроде бы очевидно, но я бы до этого не додумалась. Я бы могла, кстати, не выбраться, если не пальнула по статуе, которая была копией Марка.

– Поразительно, но я уверен, что та статуя напрямую связана с тем, что внутренний мир вашего бывшего партнера был так переменчив.

– Каким образом?

– Если сопоставить все факты о Марке, что вы мне рассказали, то он – абьюзер, человек, который скрытно и тонко издевается в отношениях. Вы часто упоминали, что состояние Марка постоянно переменялось: он одно время был приветливым, а через пару секунд – отстраненным. Это отражено в переменчивости окружения его внутреннего мира: иногда он сам не знает, что чувствует, его уносит из одного состояния в другое. При этом для абьюзеров крайне важно их восхваление, это для них чуть ли не главное топливо в отношениях. Статуя на входе в его мир – это личное прославление Марка самому себе, четкая метафора его нарциссического расстройства. Уничтожив статую, вы, по сути, очень больно ударили по самооценке бывшего, что для него было роковым. К тому же ваши воспоминания о том, как Марк над вами издевался, ослабляли его.

– Все выглядит логично, – кивнула Анна. – Но неужели его нельзя было исцелить?

– Если человек сам не осознает, что ему нужна помощь, то тут ничего не поделаешь. Возможно, ему помогло бы погружение в собственное прошлое, причем настоящее, а не вымышленное, как в случае с его псевдобратом. Вы же тоже сначала были убеждены, что с вами все в порядке, вы даже не допускали мысли, что Марк не является вашей родственной душой, пока не увидели корень вашей травмы. Именно благодаря этому ваши розовые очки стали ломаться и вы осознали, что должны помочь себе. Мне сложно сказать, в чем корень проблемы Марка: обычно у абьюзеров тяжелое детство, в котором они страдают от недостатка любви, – но у меня мало информации, кроме той, что он не особо поддерживает контакт с родителями.

– Если это так, то мы оба друг друга стоим: оба недополучили любовь в детстве, но нас понесло в разные стороны. Я бежала за любовью, словно за священным Граалем, а он от нее, по сути, отстранялся.

– Именно такие пары создают самые токсичные отношения, – заключил Эдвард.

Анна переваривала услышанное. Она одновременно радовалась, что лучше познала себя, но при этом корила себя мыслями, что сделала все слишком поздно. Если бы она раньше обратилась за помощью, то Мэри, скорее всего, была бы жива. Кстати, о подруге…

– А как вы считаете, почему во сне появилась Мэри?

– Думаю, чтобы вы смогли «закрыть гештальт» из-за ее смерти: да, она вам помогла победить Марка, но она также дала вам понять, что не винит вас. Вне зависимости от того, был ли это настоящий дух вашей погибшей подруги. Причем интересный факт: если бы вы сознательно вызвали сон с помощью вандрима, в котором бы извинялись перед ней, то эффект был бы слабее, потому что вы бы изначально знали, что вызванный вами образ Мэри – фальшивый. В том так называемом генеративном сне эффект был намного сильнее.

– А что же насчет моей маленькой версии?

– Это очень интересная часть. – Эдвард слегка улыбнулся. – В теории транзактного анализа считается, что внутри каждого человека существуют три личности: Ребенок, Взрослый и Родитель. Родитель авторитетен, он отвечает за то, что нам можно делать, а что нельзя, эдакий внутренний цензор; Взрослый отвечает за рациональную часть нашей личности, он анализирует обстановку и принимает решения; Ребенок же символизирует наши мечты и желания, вне зависимости от того, можно их осуществлять или нет, – ему главное, чтобы они исполнялись. Казалось бы, самый очевидный вывод: та маленькая девочка была не только вашим детским воспоминанием, но и символизировала внутреннего ребенка. Хотя хочется с этим поспорить: в некоторых моментах она вела себя как мудрый взрослый, который анализировал, как себе помочь.

– Если я была Взрослым, эта девочка – Ребенком, то кто был Родителем? Мама? Папа? Мэри?

– По идее, должна была присутствовать ваша третья личность с вашей внешностью, но ее не было. Да, вы говорили, что видели своих двойников из параллельных миров, но это нечто другое. Мне лично кажется самым логичным то, что та девочка была зеркалом вашего истинного состояния до исцеления: беззащитная, хрупкая, нуждающаяся в отцовской любви больше всего остального.

– Но как бы вы интерпретировали, что я видела другие версии себя?

– Очевидно, что это путешествие показало, что даже если бы события в вашей жизни сложились как-то иначе, вы бы все равно страдали и бежали за Марком. Неважно, в каком времени: прошлом, настоящем или будущем – эта травма преследовала бы вас в любом случае. Но в этих встречах меня смутила одна вещь. Странно, что ни в одной из вселенных ни одна Анна не обращалась за помощью к специалисту: это лишь показывает, насколько глубока и сильна травма в вашем детстве. Ваша одержимость встретить «того единственного» и вера, что только он сделает вас счастливой, просто отсекали даже мысль, что вам нужна психологическая помощь.

– Но чтобы проснуться, мое подсознание само привело меня к терапии? К глубокому погружению в детство, в котором случился корень проблемы. Как это называется?

– Я думаю, что вы сами себе сделали рефрейминг, – заключил мужчина. – Это процедура, которая позволяет переосмыслить или переписать свой собственный опыт. Ваши родители были источниками любви в вашем детстве, а отец давал ее больше мамы. Ее у вас резко забрали, и всю последующую жизнь эту любовь вы искали извне, хотя на самом деле человек вполне может сам сделать себя счастливым: для этого нужно постепенно доносить до него эту мысль, чтобы он любил себя. Вам, Анна, этого не смогли дать. Но вы исправили ситуацию: вы вложили всю ту любовь, которой вам не хватало, в то письмо, что написали сами себе и внедрили глубоко-глубоко внутри себя идею наслаждаться жизнью и собой.

– Почему именно письмо?

– Потому что для вас это был один из самых сильных способов выражения любви от отца. Письмо – это эдакий сильный «сигнал», который лучше иных способов «услышало» ваше подсознание. Вы с отцом обменивались письмами, а затем вы «по привычке» писали письма своему бывшему партнеру, продолжая эту игру любви, начатую с детства.

Анна слегка расслабила ноги и перестала их скрещивать. Она немного потянулась и посмотрела в светлый сероватый пол, осмысляя слова Эдварда. Кажется, что пазл постепенно складывался.

– Как вы думаете, была ли моя любовная одержимость связана только с тем, что Марк так сильно похож на отца, которого я когда-то забыла?

– Вы заметили, что ваша младшая версия сказала вам, что выйдет замуж за отца в будущем? Для девочки в пятилетнем возрасте это – обычная стадия взросления: дочь испытывает первое половое влечение к своему отцу. Почти то же самое мальчики говорят своим матерям. У девочек это называется комплексом Электры, у мальчиков – Эдиповым комплексом. Эти комплексы обычно заканчиваются спустя некоторое время…

– Но не в моем случае?

– Увы, да, – кивнул психотерапевт. – Все изменила та авария, в которой погиб ваш отец, а точнее, то, что случилось потом. Вы были настолько привязаны к отцу, что всячески отказывались принимать его смерть и постоянно повторяли слово «принцесса», которое вас мысленно возвращало к тем моментам, когда он был с вами. И все усугубил тот препарат «Форгетекс». Он словно «заморозил» в вас этот комплекс и жажду отцовской любви, которые только усиливались с годами. Я не знаю точного состава «Форгетекса», но считаю, что его активные элементы недостаточно сильные, чтобы ваше подсознание полностью вычеркнуло образ отца из памяти, поэтому вы и видели его в снах. Могу лишь догадываться, насколько сильно вы влюбились, когда встретились с Марком.

– Я думала, что это вселенская любовь. – Девушка покачала головой. – Я так часто повторяла, словно мантру, что именно его я видела в снах и это знак свыше.

– Вы в курсе, что этот препарат испытывали на людях в тайных целях для ЦРУ и других западных разведывательных служб?

– Откуда вы знаете? Я пыталась найти больше информации об этом препарате в Сети и «Даркнете», но ничего нет.

– Некоторые тайны тихо передаются лишь из уст в уста, особенно в моих кругах. Та клиника, в которой вы содержались в детстве, имела тайные договоренности с ЦРУ: она была своего рода полигоном для тайных испытаний разных препаратов. Вы не смогли вылечиться не потому, что вам не могли найти верный подход к травме, а потому, что вам никак не помогали.

– Чтобы убедить мою маму согласиться на испытательный препарат? – спросила девушка дрожащим голосом.

– К сожалению, да. – Сомнолог сделал глубокий неловкий вдох.

– Сволочи! – не выдержала Анна и сжала кулак со всей силы. – Я была лишь подопытной крысой! Я их засужу!

– Вы уверены, что у вас это получится? – Эдвард грустно посмотрел на клиентку. – Ваша мама подписала все необходимые документы, которые обезопасили клинику от всевозможных судебных тяжб. Поверьте мне на слово, в этом нет никакого смысла.

Девушка грустно приложила ладони к лицу и молча смотрела сквозь пальцы в пол.

– Удивительно, но «Летгоин» по сути является слабой версией «Форгетекса», – подметил сомнолог. – «Форгетекс» никогда бы не стали продавать обычным людям: этот препарат слишком опасен. Тем не менее спустя годы фармацевтические корпорации выпустили «Летгоин», потому что их прибыли стали падать, а на рынок нужно было выводить что-то новое и инновационное.

– Мне ли не знать, на что готовы корпорации ради денег.

– Увы. – Эдвард грустно покачал головой. – Вы знаете, что любовная зависимость вполне лечится, если к ней правильно подойти? Я помню, как многие люди с вашим диагнозом читали книгу «Женщины, которые любят слишком сильно» Робин Норвуд, которая им действительно помогала переставать идеализировать партнеров, восполнять недополученную в детстве любовь и наслаждаться собой, – она была настоящим хитом продаж среди книг по самопомощи. Каково же было мое удивление, когда я попытался снова поискать эту книгу сначала в «Гугле», а потом на «Амазоне», но ничего не нашел. Что поисковик, что онлайн-магазин предлагали мне купить андроида или вандрим. Тренд на самопомощь сменился трендом на саморазрушение, потому что это приносит огромные деньги. Если раньше пациентов в унынии и апатии пичкали антидепрессантами, то теперь их пичкают технологиями, которые обещают сделать их счастливыми, но что в итоге? Человек не только подсаживается на инновации, но и перестает преодолевать трудности, а следовательно, развиваться как личность. По сути, человек просто-напросто не взрослеет, а живет в розовых очках вплоть до конца жизни, оставаясь рабом разработок.

– Если бы я только все это знала… – Анна покачала головой. – И какая же ирония, что я устроилась в «Мэнсис», одну из главных «зловещих» корпораций.

– Главное, что вы помогли самой себе и по большей части исцелились от своей травмы: начали любить себя и самостоятельно восполняете пустоту внутри себя. Несмотря на весь тот путь, что вы прошли, вы большая молодец.

– Мне сложно себя хвалить, вспоминая, что я натворила с самой собой и разными людьми. – Анна скрестила руки и бросила взгляд в сторону. – Я была готова на все, лишь бы вернуть Марка, и создала страшный хаос.

– Главное, что вы осознали это и исцелились. – Мужчина бросил взгляд на часы на руках и слегка кивнул головой. – Полагаю, что на сегодня это все.

– Конечно. – Анна встала и пошла в сторону выхода из кабинета. – Спасибо вам, Эдвард.

– Увидимся на следующей неделе. Предлагаю поработать над прощением Марка за то, что он вас бросил. И, конечно же, нельзя не проигнорировать ваше влечение к нанесению травм самой себе. Да, после пробуждения из комы это желание упало, но я считаю, что от него нужно полностью избавиться.

– Хорошо.

Анна открыла входную дверь и практически перешагнула порог.

– Эдвард? – Она остановилась и повернула голову к специалисту.

– Да, Анна?

– Скажите, что такое, по-вашему, любовь?

Мужчина посмотрел на Анну. Он мог бы ответить цитатой из «Википедии» или другого сайта, но это было бы неискренне. Несмотря на то, что у Эдварда было много лет опыта с клиентами, он видел разные истории и разрешал различные проблемы, он и сам не знал, как правильно ответить на этот многовековой вопрос.

– Я думаю, что только мы сами для себя можем определить значение этого одного из самых удивительных и самых опасных слов.