Вернуть зеркало на его законное место оказалось непросто, но в конце концов, все получилось.

– Ради луны, как же тяжело! Ну вот, – сказала Пам с усталым вздохом. – Кажется. Ты меня слышишь? Ты меня видишь? Я начинаю тебя видеть, дымка на стекле рассеивается.

– Слышу. Вижу, вижу тебя хорошо. А ты меня?

– Да, теперь уже да, менее размыто.

Пам разулась и подбросила в печку поленья, лепестки роз и сухой хворост. Ночь была холодной, ей требовалось немного покоя и тепла, чтобы перевести дух после всего, что случилось за последние дни.

– Люди, которых ты приняла в поселке, – истинное чудо. Как бы мне хотелось встретить такие души, когда я поступал в академию, или бежал из нее, или был в пути. Считай себя счастливицей, Памьелина.

– Так оно и есть, и я благодарна за это каждый день. – Она глубоко вздохнула. – Как думаешь, у нас получится? – Выдохнула.

– Да, но вам нельзя терять время. Вы дополняете друг друга и хорошо работаете вместе, тому доказательство – дом, что вы отстроили. Теперь вам предстоит сделать то же самое, но за меньшее количество дней и под большим давлением.

– Не знаю, успокаивает меня это или тревожит.

– Возможно, чтобы унять нервы, ты могла бы прибегнуть к своим картам и маятнику, чтобы выяснить приблизительную дату атаки. Представление о том, сколько времени у вас есть, может помочь всем.

Пам подошла к зеркалу и посмотрела на юношу.

– Как я сама до этого не додумалась?

Она высыпала содержимое ларца на туалетный столик и разложила бесчисленные карты на его поверхности. Она сделала три разных расклада и, когда в голове сложилась четкая цифра, использовала маятник, чтобы убедиться в полученных ответах.

– Ну и? – спросил призрак.

– Неделя, примерно, – ответила она. – Меньше. Меньше недели, больше трех дней.

– Вам нужно поторопиться.

Фавна кивнула и, вздохнув, присела на край кровати.

– Не хочу показаться грубой, Алек, но я бы хотела принять хорошую ванну.

Призрак в зеркале рассмеялся. Затем слегка поклонился.

– Хорошо, Памьелина. Я ухожу. Наслаждайся своей…

– Нет, не нужно уходить, – перебила девушка, – мы можем продолжать беседовать.

Алек снова рассмеялся.

– Ты уверена?

– Да. Просто смотри в другую сторону, и все.

– Разумеется.

– Хорошо.

Пам освободилась от своего свитера из овечьей шерсти, подарка от Клодин.

– Ты видел систему из веревок и металлических шестеренок, что соорудили Джимбо, капитан Шон Пилмер и Райкх под надзором Шеви? Им удалось соединить побережье с деревней, представляешь? С помощью веревок, больших корзин из травы и металла, что вращается сам по себе. Это гениально.

Она сняла чулки.

– Кое-что я видел в окно. – Голос Алека стал глубже. – Они работают хорошо, эффективно.

– Да, хорошо, очень хорошо. Здесь мы все такие.

Она ослабила шнуровку лифа.

– Ты пытаешься меня соблазнить, Памьелина? Ты прекрасно сознаешь, что вся комната отражается в этом зеркале…

– Соблазнить тебя? – поддразнила его Пам. – Зачем? Смотри в другую сторону.

– В другой стороне – другое зеркало.

– Тогда смотри на потолок, – сказала она, – тебе всегда нравилось там прятаться. Как ты говорил? «Забавно, – начала она, утрированно подражая его голосу. – Все вы делаете одно и то же. Осматриваетесь вокруг, особенно за спину, но всегда забываете посмотреть вверх. Именно сверху за вами лучше всего наблюдать».

– Ого, – удивился он. – У тебя прекрасная память.

– Да, мне часто это говорят.

И она продолжила.

Пам развязала шнурки на своей хлопковой рубахе. Повела плечами, и тонкая ткань соскользнула по ее коже, обнажая ее полностью. Затем она ступила в ванну, устремив взгляд на воду, на ароматные соли, на пену и плавающие цветы.

– Можешь смотреть, – сказала она, прежде чем погрузиться.

Когда она выпрямилась, чтобы вдохнуть воздух и смыла мыло с глаз, их взгляды встретились.

– Ты не представляешь, как я тебе сейчас завидую, – сказал Алек с едва заметной улыбкой. – Что бы я отдал, чтобы почувствовать, хотя бы еще раз, тепло воды.

– Не говоря уже о том, насколько удобна эта ванна, – заметила Пам, – она подстраивается под тело, обнимает тебя, а керамика очень гладкая. Ах… как хорошо.

– Ты жестока, – рассмеялся он.

– О, я и забыла. – Она взяла металлическое блюдо, стоявшее на полу слева, и убрала салфетку, его покрывавшую. – Приготовила их в полдень, поэкспериментировать. Получилось не так уж плохо.

Канапе из перепелиных яиц, фаршированных икрой осетра, гренки с нежным воздушным кремом из копченых баклажанов, крошечные обжаренные ломтики с маринованным лососем в травах и подушечки из слоеного теста с козьим сыром и цветочным медом.

Она взяла одно канапе пальцами и отправила его в рот.

– Ммм… Неплохо.

– Как?.. – пробормотал он. – Они… они такие же. Совершенно такие же.

– Просто у меня хорошая память, – сказала она, жуя.

– Должно быть, они восхитительны. Вот бы и мне попробовать.

Пам вернула блюдо на пол.

– Возможно, у тебя и получится.

Призрак нахмурился.

– Прости?

– Должна признаться тебе кое в чем.

– В чем?

– Ну… Винни нашла два твоих зуба. Премоляр и еще один. А я ведь всегда все берегу, знаешь? Все. Ведьма Винни научила меня ничего не выбрасывать.

– Памьелина… – Алек произнес это очень серьезно.

– Да?

– Ты хранишь еще какие-то мои органические останки?

– Да, – ответила Пам, – еще один зуб. Клык, твой клык. Который, кстати, очень колется.

– Тогда, если бы ты захотела… ты могла бы…

– Да, я могу, – перебила его Пам, – и я хочу. Я об этом думала. До следующей синей луны осталось всего двадцать четыре дня. В огороде у Клодин всегда есть тыквы, гигантские тыквы. А Райкх хороший, он не задает лишних вопросов и не судит. Он доверяет Нилее и, следовательно, мне. И, судя по тому, что я видела сегодня, ты ему, кажется, не неприятен. Если я попрошу у него еще один перламутровый опал, он даст его, ни о чем не расспрашивая. К тому же тыквенный латте – фирменный напиток нашего дома, еще две бочки пюре нам очень пригодятся. Вообще, одни сплошные преимущества.

– Тогда…

Пам почувствовала легкое покалывание в затылке.

– Тогда… что тогда?

– Через двадцать четыре дня я снова смогу ожить. Хотя бы на одну ночь.

– В принципе, если все пройдет так же, как в прошлый раз, то да, – ответила Пам. – И ты попробуешь канапе. Мне нужно, чтобы ты подтвердил, что их вкус соответствует оригиналу.

– Конечно. И я тоже смогу принять ванну.

– Ну это уже как договоримся.

– И я снова увижу тебя в последний раз во плоти.

Еще одно тайное прикосновение к затылку, хрупкое, едва уловимое; далекий поцелуй.

– Да.

– Хорошо.

Они молча смотрели друг на друга, пока Пам не почувствовала, как заливается румянцем. Она занервничала.

– Я выхожу, вода остывает, да и я тоже, – солгала она.

– Конечно, – сказал Алек, становясь прозрачнее. – На краю ванны, у дровяной печки, лежит теплое полотенце.

– Да, я видела; я всегда оставляю его там. Благословенны небесные жемчужины, что дарят нам тепло. Что ж, спасибо за сегодня. Мы будем настороже. Увидимся, поболтаем через зеркало, а через двадцать четыре дня посмотрим, как все выйдет.

– Да, Памьелина.

«Я буду считать каждую минуту».

Она закуталась в полотенце.

Огневица с бело-золотыми перьями влетела в окно, выходящее в долину, и резким взмахом хвоста захлопнула его.

– Где ты была, Винни? – спросила Пам.

– Рррруиу.

– Я звала тебя раньше, почему ты не появилась? Я начала волноваться.

– Огневица хитра. Твоя подруга умеет предоставлять уединение, когда того заслуживает случай, разумеется, – сказал Алек.

Винни запрыгнула на кровать и обняла себя крыльями, укрывшись и хвостом. Затем уснула, спокойная и уютная, свернувшись клубком.

Призрак раскрыл ладонь и прижал ее к зеркалу, с той стороны, с той плоскости, где он существовал. Он посмотрел на Пам.

– Я ухожу: не хочу вам мешать, вы, наверное, устали, но прежде должен сказать кое-что. Мне не хватает твоего общества, твоих бесед, твоего присутствия. Я скучаю по тебе, Памьелина.

Фавна приблизилась к стеклу, в котором отражалась рядом с ним. Она приложила ладонь к ладони призрака.

– И я по тебе.

Они обменялись застенчивыми улыбками, несколькими тщетными ласками, прикосновениями, не способными преодолеть твердость стекла, что разделяло их.

– Двадцать четыре дня, – сказал он.

– Двадцать четыре дня.

Они снова улыбнулись друг другу, оба из разных мест – пока они не могли предложить друг другу большего – и продолжили беседовать через зеркало в золотой оправе о скрытых ловушках, стратегии, хитростях защиты и других темах, представляющих взаимный интерес.

* * *

Тепло от угольков и аромат свежего палтуса, идеально приготовленного, наполнили хижину Джимбо. Пространство, расширенное самим водяным, уже представляло собой от фундамента до крыши хорошо построенный дом. В нем было три комнаты и большая гостиная, где располагались кухня, камин и огромный стол. Здесь в этот полдень трапезничали он сам, капитан «Карины» и его старпом.

– Мне казалось, что это невозможно, – изумился Шон Пилмер, – но у вас получается, ребята.

– Как только как следует законопатим каждую щель обшивки, уже сможем поднимать корабль, – сказал Джимбо.

– Самое сложное уже позади, – вступил Райкх. – Предстоящая работа трудоемка, требует терпения, но не сложна. Просто нужно потратить на нее время, и все.

– Сколько, сынок? – спросил старик. – Приблизительно.

– Ну не знаю… Недели две? Может, две с половиной.

Взгляд капитана остановился на трости. Он отпил воды и откусил еще кусок рыбы.

– Что-то не так, отец?

– Я принял решение.

Райкх и Джимбо положили столовые приборы на стол и выжидательно посмотрели на него.

– Какое, капитан?

– Я остаюсь здесь, – провозгласил мужчина, – в вашей деревне, парень. Если вы примете меня. Я уже не очень полезен, но мог бы… не знаю, мог бы помогать твоей сестре обслуживать столы например. Или пастушке – стричь овец. Спокойная работа. Вот чего теперь просит моя душа.

– Мы с Пам уже приняли вас, когда впервые предложили кров, капитан. Считайте деревню своим домом.

Старик улыбнулся.

– Отец, ты уверен? Тебе нужно хорошенько подумать.

– Я редко был так уверен в чем-либо, – ответил он. – Я стар, Райкх, стар и устал. Мое тело больше не выдерживает ни приливов и отливов, ни ударов волн. Я прожил прекрасную, насыщенную юность, полную приключений, ты хорошо это знаешь, но мой час отдохнуть пробил. И потому, сынок, я передаю тебе звание капитана. С этого мгновения «Карина» твоя.

– Отец, твоя команда…

– Моя команда? Нет, сынок, нет, не ошибайся, – перебил Шон Пилмер. – Эти люди теперь твоя команда. Твои люди, твоя ответственность. Ты уже много лет готов принять командование. Сегодня я предоставляю его тебе и освобождаю себя, мой черед пришел. Иди по компасу, чтобы найти экзотические места, позволяющие тебе расширить знания. Я хочу видеть твои записные книжки, полные подвигов, данных и алхимических формул, хоть я и не понимаю, что, черт возьми, значит все, что ты пишешь, ибо никогда в этом ничего не понимал. У тебя больше мозгов, чем у меня, это у тебя от матери, да упокоится она с миром. Я видел, как ты обращаешься с людьми, сынок, как используешь свои открытия, чтобы привнести что-то в этот мир, и я горжусь тобой. Я сам никогда не был способен на такое, но, по крайней мере, могу начать теперь, в этой деревне – мыть посуду или стричь овец, мне все равно. Надеюсь, ты сможешь это понять.

Райкх ничего не смог, кроме как улыбнуться и положить руку на плечо отца.

– Ну, конечно, я понимаю, – сказал он. – Я сделаю все возможное, чтобы быть достойным капитаном «Карины».

– В этом я не сомневаюсь, сынок.

– И я буду часто навещать тебя, разумеется.

– Лучше бы тебе так и сделать, капитан Райкх Пилмер, – вмешался Джимбо со смехом.

Они неспешно доели обед, беседуя.

– Когда корабль будет готов, через несколько недель, я хотел бы попросить тебя об одолжении, – сказал водяной.

– Я весь внимание.

– Вряд ли я смогу присоединиться к вам, у меня здесь будет много работы, но я хочу связаться с Нальконом. И с Марией. Ни я, ни Пам не добрались бы до утесов без их помощи и предоставленных ими возможностей; я хочу дать им знать, что у нас все хорошо и заодно пригласить их в деревню. Эти двое никогда не были счастливы в Тантервилле. Что-то подсказывает мне, что они были бы рады жить здесь, чтобы насладиться старостью как положено.

– Считай, что дело сделано, Джимбо, – сказал Райкх. – Это будет первое, что мы сделаем, когда снова выйдем в море.

С того же вечера они начали регулярно собираться с Алеком через зеркало, чтобы проектировать ловушки и планировать оборонительные маневры. Архитектурные знания призрака ускорили и ремонт «Карины», и пару дней спустя они устроили скромную – и, главное, быструю – церемонию спуска на воду. Они столкнули судно в воду с помощью больших бревен, а когда «Карина» оказалась в море, они осторожно отбуксировали ее к месту стоянки.

* * *

После трех интенсивных дней набросков карандашом, выверенных до миллиметра с помощью угольников, линеек и циркулей, столовая таверны уже не походила на место, где можно спокойно насладиться едой, а, скорее, на хаотичный класс технического училища. В то же время деятельность в деревне не прекращалась ни днем ни ночью, и между лихорадочной работой ее жителей почти не было перерывов.

Их план заключался в том, чтобы захватить бандитов отдельными группами, поскольку столкнуться со всеми сразу было бы безумием. Для этого они усердно рыли различные глубокие ямы в долине, которые маскировали ветками, и с помощью крюков, веревок и сетей установили ловчие механизмы на первых деревьях у опушки леса.

– Экипаж хорошо изучил расположение каждой траншеи, даже тех, что мы еще не начали копать, – сказал Райкх, отхлебывая из пятой чашки кофе.

– Смогут ли они завести бандитов к ним? – спросил Алек. – Я не сомневаюсь в способностях твоих людей, не пойми меня неправильно, но, скорее всего, они придут ночью. Будет темно, и это усложнит задачу.

– Команда готова, – вмешался Джимбо. – Мы репетировали, отсчитывая шаги и прыжки. Некоторые из них сегодня тренировались с завязанными глазами.

– И никто не пострадал? – удивилась Пам, приподняв бровь.

– Огневики слегка бьют их хвостом, если видят, что те вот-вот упадут в яму, чтобы предупредить, – ответил Джимбо. – Но у большинства получается довольно недурно.

– Как вы считаете, сколько еще копать оставшиеся ямы? – спросила Пам.

– Завтра закончим, – заверил Шеви.

Заседание импровизированного совета обороны затянулось еще на пару часов, и когда все почувствовали, что веки отяжелели, они попрощались.

* * *

Когда Пам снова пригласила его к зеркалу, Алек обнаружил себя в окружении свеч, умащенных медом и лепестками белых и красных роз, раковин с блестящими солями, благовоний, испускающих густой дым, листов пергамента, испещренных тайнописью, и других загадочных предметов, которых он раньше не видел.

– Ого, – сказал он, окидывая взглядом все, что было на туалетном столике. – Что это такое?

– Моя… как бы это сказать? Моя «неопытность и отсутствие знаний» в искусстве некромантии побудили меня перечитать кое-какие приобретенные недавно гримуары. – Пам зажгла свечи.

– Да? – улыбнулся он. – И ты чему-то научилась?

– Возможно. – Она добавила соли и травы в маленькую хрустальную чашу с морской водой.

– Просвети меня, – сказал призрак.

Пам положила руку на зеркало и пристально посмотрела ему в глаза. Не прося ничего, он сделал то же самое. Девушка пошевелила губами, но слова, которые она произносила, были тихими, едва слышными. Между их ладонями вспыхнула искра, электрическое тепло, которое распространилось до кончиков их пальцев и начало медленно переплетаться. Это был не контакт кожа к коже, а нечто магнитное, странная энергия, позволявшая им ощущать друг друга, не касаясь. Пам потянула его к себе очень медленно, и рука Алека, окутанная легкой голубой аурой, вышла из своей стеклянной тюрьмы.

Юная фавна сделала шаг назад, и с каждым ее шагом призрак все глубже проникал в мир живых. Он словно парил или плыл по воздуху, пока его ноги не покинули зеркало и не ступили на пол.

Это был первый раз, когда Пам увидела Алека с открытым от изумления ртом.

Девушка ждала увидеть всезнайство на лице этого высокого и утонченного юноши, а нашла потерянный взгляд и выражение, как у растерянного ребенка, не имевшее ничего общего с тем, что она о нем знала. Она не смогла сдержать смех. Однако на этот раз он ей не вторил. Вместо этого он приблизился к ней и обнял, и она ответила. Контакт был не таким, как во сне, когда они танцевали; он был больше, чем тогда, но меньше, чем нечто полностью реальное, хотя для них это было одно из самых приятных ощущений в жизни.

– Как?.. Как ты это сделала? – запнулся Алек.

– Следуя рецепту и с помощью воображения, – ответила она, – как на кухне.

Она подвела его к туалетному столику.

– Попробуй взять тот флакон и открыть его, – сказала она.

– Я его разобью, – предупредил он. – Я могу двигать сковородки и ронять столовые приборы на пол, но манипулировать предметами…

– Ты просто попробуй, – настояла Пам.

– Как хочешь.

Он смог удержать флакон около трех секунд, но вскоре тот упал на пол.

– Прости. Я же предупреждал.

– Ну, думаю, это вопрос практики, – сказала Пам, просматривая свои свитки. – Здесь так и написано. Ты… ты тренируйся, – зевнула она.

– Ты две ночи не смыкаешь глаз, Памьелина. Тебе нужно поспать. – Он протянул руку и костяшками пальцев погладил ее по щеке. Он улыбнулся, увидев, как она краснеет.

Девушка кивнула, потирая глаза, и направилась за ширму, чтобы надеть ночную рубашку. Она выбрала самую красивую из тех, что висели на вешалке. Легла на кровать на бок, укрылась и постучала по пустому пространству на широком ложе. Алек прилег рядом с ней и, глядя на нее, перекинул руку через нее.

Прежде чем погрузиться в глубокий и заслуженный сон, Пам почувствовала страх. Это был не тот страх, что сопровождал ее с самого раннего детства, заставлявший бояться темноты, монстров или призраков. Нет, это был совсем другой страх, ибо прежде, чем закрыть глаза, она поняла, что влюбляется в того, кто десятилетиями был мертв, в того, кто никогда не будет принадлежать ей. В того, кого она сможет обнять и поцеловать по-настоящему, в первый и последний раз, всего на несколько часов, пока следующая синяя луна будет сиять в небе.

Она задалась вопросом, стоит ли все это того, есть ли в этом какой-то смысл, но усталость смягчила удар, ибо девушка сдалась изнеможению всего несколькими мгновениями позже.

Этой ночью Винни спала внизу, у огня в столовой.

* * *

Лучи солнца, проникавшие в окно, разбудили Клодин.

Женщина медленно поднялась с кровати, придерживая живот, достигший размеров средней тыквы. «Какой же ты тяжелый, малыш», – подумала она.

Она умылась, оделась, нанесла на губы бальзам и вышла за дверь.

Шеви, кормивший овец, бросил мешок с травой и семенами на землю и пошел ей навстречу. Он поприветствовал ее поцелуем и теплым объятием.

– Тебе не следует так много работать, Клодин, – прошептал он ей на ухо, – осталось немного, и тебе нужен отдых. К тому же с деньгами у нас неплохо.

– Я отдыхаю по ночам, дорогой, – ответила она, поглаживая его затылок. – Днем мое тело просит движения. Сегодня Пам добавляет в меню новое блюдо, знаешь? Несколько, на самом деле. Она назвала их «канапе», и их едят за один укус. Я пробовала их, это чудо, настоящий взрыв вкуса на нёбе. Заходи в таверну на перерыве. Как всегда, ты приглашен.

Он рассмеялся, кивнув, принимая ее предложение, и они попрощались еще одним долгим поцелуем.

Когда Клодин вошла в таверну, Винни обслуживала столы, разнося подносы на спине, а Пам ходила по столовой с блокнотом в руке, записывая заказы каждого клиента. Они поприветствовали друг друга жестом.

– Я постирала твой фартук! – воскликнула Пам. – Он висит на кухне, уже должен быть сухим! Не волнуйся, если увидишь…

– Спасибо!

Пастушка быстрым шагом направилась в комнату с печами и плитами.

– Доброе утро, Клодин, – сказал кто-то низким голосом и учтивым тоном.

– Доброе утро, – ответила она машинально, надевая льняной фартук.

Когда она обернулась и увидела этого невероятно высокого мужчину с черными волосами и темным взглядом, она коротко вскрикнула.

– Прости, прости, я не хотел пугать тебя.

– Ах… Не беспокойся, Алек, все в порядке. Я не ожидала увидеть тебя сегодня здесь… таким. Вот и все.

Она попыталась взять его за руку, чтобы поприветствовать как следует, но когда протянула ладонь, то не почувствовала ничего. Ее рука прошла сквозь него.

– Я все еще в другом измерении, – сообщил призрак, – но теперь мне легче являться.

– Ничего страшного, – рассмеялась Клодин. – Ты выглядишь… Ты выглядишь как настоящий человек; плоть и кровь, я хочу сказать. Но выдают тебя голубые блики. Как?..

– Пам и ее магия, – ответил он.

Девушка вошла на кухню.

– Как хорошо, что ты пришла! – обрадовалась она. – У нас куча работы, можешь заняться приемом заказов? – она протянула ей бумаги. – Мне нужно приготовить пятнадцать тыквенных латте, восемь порций белого вина с полевыми цветами, пять кофе со сливками и корицей, и еще один противень булочек с розмарином и чесноком. За столиком три также заказали пару тортилий из гусиных яиц с сыром и грибами; как только разберусь со всем остальным, займусь ими.

Пастушка кивнула, поправила фартук и направилась в столовую.

– Только не забудь про канапе, Пам! – крикнула она ей вслед. – Таверна заполнится в обед, мы анонсировали это на листовках, и теперь все только о них и говорят!

– Знаю, знаю. Спасибо, Клодин, если что – позовешь, хорошо? И если устанешь слишком сильно – возвращайся домой. Джимбо сможет тебя подменить.

– Не беспокойся, я справлюсь!

– Нет ничего зануднее, чем чистить перепелиные яйца, – провозгласила фавна. – Какая мука.

– Могу себе представить, – сказал Алек. – Если бы я мог помочь, я бы так и сделал. Но мы, мертвецы, не можем управляться с вещами. А перепелиные яйца такие маленькие.

– Мне только что пришла в голову идея, – сказала девушка, лукаво улыбаясь.

– Какая? Мне уже страшно.

– Во время следующей синей луны, когда я снова смогу вернуть тебя, ты поможешь мне освободить пятьдесят перепелиных яиц от их скорлупы. Если сделаешь все хорошо, ты сможешь принять горячую ванну, ту самую, по которой ты так сильно скучаешь, и заберешь с собой огромную чашку тыквенного латте с кучей сливок и молотой корицей, чтобы попивать его, пока будешь отдыхать наверху. В эту ночь твоя комната снова будет твоей. Если захочешь, я одолжу тебе свои цветочные соли и ароматические масла, и ты узнаешь, что такое наслаждение. Еще хочу, чтобы ты попробовал мои канапе и сказал, похожи ли они на те, что подавала в своем особняке твоя мама, потому что они выглядели потрясающе. Что скажешь? Договорились?

– Договорились, – сказал Алек. – Но я хочу еще кое-что.

– Жадность тебя сгубит, а?

Призрак рассмеялся.

– Никогда не плыл по течению, – сказал он.

– Я тоже. Но давай, скажи, что еще ты хочешь, посмотрю, смогу ли я это раздобыть.

– Я хочу поцелуй, – ответил Алек. – Твой поцелуй. Как думаешь, сможешь это для меня устроить?

Фавна вздрогнула, и дуршлаг выпал у нее из рук; она не ожидала такой просьбы, но быстро взяла себя в руки и вскоре ответила.

– Возможно, – сказала она, поднимая дуршлаг.

– Отлично, – улыбнулся он.

Пам попыталась продолжать готовить как ни в чем не бывало, но руки ее не слушались.

Фаршированные перепелиные яйца

Эти канапе – одни из самых любимых у наших гостей. Их приготовление – дело хлопотное и требует некоторого времени, но результат того определенно стоит.

Ингредиенты (на 20 канапе):

□ 10 сваренных вкрутую перепелиных яиц (и изрядная доля терпения, чтобы очистить их, не повредив)

□ Одна полная столовая ложка тунца в оливковом масле (лучше всего подходят консервы от торговцев с севера)

□ Одна столовая ложка сладкой горчичной заправки (или подобного соуса, для придания начинке нужной консистенции)

□ Икра осетра

□ Лайм (сок и цедра)

□ Белый хлеб для тостов

□ Масло со шнитт-луком (обычное сливочное масло, смешанное с мелко нарезанным шнитт-луком и солью)

□ Шнитт-лук для украшения

□ Соль и перец по вкусу (учитывайте соленость тунца)

Шаг за шагом:

1. Очистите яйца, разрежьте их пополам и аккуратно извлеките желтки в миску. Отложите белки в сторону.

2. В миску с желтками добавьте столовую ложку тунца в оливковом масле, столовую ложку сладкой горчичной заправки, немного сока лайма и его цедры, а также соль и перец по вкусу.

3. Тщательно перемешайте все ингредиенты, пока не получите достаточно гладкую пасту (без крупных комочков).

4. Когда масса достигнет нужной текстуры, с помощью кондитерского мешка аккуратно заполните ею половинки белков (в углубление от желтка).

5. На сковороде растопите масло со шнитт-луком и обжарьте в нем ломтики белого хлеба (не слишком толстые). Когда тосты будут готовы, нарежьте их на небольшие квадратики, по размеру совпадающие с половинками яиц.

6. Поместите фаршированные яйца на подготовленные тосты и закрепите с помощью деревянных шпажек.

7. Украсьте икрой осетра и веточкой шнитт-лука.