Когда Райкх с помощью Нилеи и Шеви наконец смог отцепить руки Джимбо от растерянной Пам, он приступил к осмотру: проверил зрачки фавны, красноту ее носа и рану на руке, которая уже очистилась от вздувшихся синих вен, отравленных ядом.

Он задал ей несколько простых вопросов ясным и неторопливым голосом: все ли в порядке, дышит ли она нормально, чувствует ли боль, помнит ли, кто она. Лечение пирата, казалось, возымело эффект, ведь девушка выглядела стабильной и в здравом уме; немного смущенной, да, но это было неизбежно.

– Сколько времени я проспала? – это было первое, что она спросила, придя в себя. Она поглаживала край одеяла, в которое была закутана.

– Четыре дня, Пам, – ответил Джимбо.

– Сегодня тебе лучше отдыхать, – вмешался Райкх, – но, если почувствуешь силы, завтра же сможешь вернуться к своим делам, с осторожностью и без лишнего стресса. Мы удалили большую часть яда, отсюда и проколы на твоей руке, но что-то еще может оставаться внутри. Не пугайся, если почувствуешь тошноту или начнется рвота, это нормально.

– Э-э… ладно. – Пам несколько раз кивнула. – Ладно. Спасибо. А где Винни?

Огневица вылезла из-под простыни и принялась облизывать ее щеки.

– Она ни на секунду не отходила от тебя, – сказала Клодин.

Фавна посмотрела на подругу и погладила край кровати, приглашая ее присесть.

– Как ты себя чувствуешь? Как вы?

– Хорошо, – улыбнулась пастушка, поглаживая живот и усаживаясь. – У нас все очень хорошо.

– Я так рада это слышать, – сказала Пам.

– Что ж, – Райкх собрал свои инструменты и уложил их в кожаный чемоданчик. – Вам нужно уединение.

– Я бы хотела принять ванну и привести себя в порядок. – Фавна понемногу приподнялась. – И попить воды, – добавила она.

– Я помогу, – сказала Нилея.

– Я спущусь за бутылкой воды. Приготовлю тебе еще тыквенный латте и пару булочек с чесноком, розмарином и сыром, твоих любимых, – предложил Джимбо. – Ты наверняка проголодалась.

– А, еще как!

Клодин и Нилея наполнили керамическую ванну горячей водой, крупной солью и сушеными лепестками роз, гардении и жасмина.

Пам разделась и погрузилась в ароматные воды, чувствуя, как они тепло и душисто обнимают ее.

– Ради луны, – вздохнула фавна, – какое блаженство. Большое спасибо, я чувствую себя сказочной принцессой.

– Пустяки, – рассмеялась Нилея. – Ты хорошо выглядишь, девочка. Кстати, ты нас слышала? Пока ты спала, мы с тобой разговаривали. Райкх сказал, что ты, скорее всего, могла нас слышать.

– Э-э… – удивилась Пам, – честно говоря, нет. Я не слышала никаких голосов, кроме голоса Джимбо незадолго до пробуждения. Наверное, голова была занята.

– Занята? – Пастушка нахмурила брови.

– Да, – подтвердила девушка. – Это было похоже на сон. Несколько снов, на самом деле, потому что я перескакивала от одного к другому.

– Что ты видела в этих снах? – спросила Клодин, пока мягкой губкой протирала ей ладони. – Что ты узнала о бандитах? И о призраке?

– Бандиты были плохими людьми. Алек, к моему удивлению, – нет, – сказала Пам.

– Алек. Это тот, что написал записку, – вспомнила Нилея.

– Да, Алек, – продолжила девушка. – Он был человеком, полным желания что-то делать. Он построил деревню. Он показал мне все, пока я спала.

– Один? – изумилась писательница.

– Да, совершенно один. Это заняло у него несколько лет, а когда он закончил, его убили. Он умер в таверне, поэтому и остался в ловушке здесь.

Обе женщины онемели.

– Хочешь рассказать нам об этом? – спросила Клодин после нескольких секунд молчания.

– Да, – уверенно сказала Пам, – но пусть придет Джимбо.

– Хорошо, – сказала Нилея, выглянув на лестницу. – Джимбо! – позвала она. – Поднимайся!

Молодой водяной появился мгновенно, с подносом, полным булочек с чесноком и сыром, масла и нескольких очень горячих тыквенных латте. Он раздал напитки и уселся на край кровати напротив сестры, которая, сидя в ванне, обхватила руками колени.

– Столько всего, столько всего нужно рассказать, – сказала Пам. – Я даже не знаю, с чего начать.

– Начни с начала, Пам, – предложил Джимбо. – На, поешь. Я подброшу дров в печь, и начнем.

Фавна, уже полностью проснувшаяся, жуя булочку с чесноком и сыром, рассказывала о своих переживаниях в мире сновидений, словно пересказывая сюжет детской сказки. Она пересказала историю Алека, то, что пережила вместе с ним, что построил этот парень, о его демонах, его опыте, отце и матери, одноклассниках и страхах.

– Мы все тут немного не в себе, – вставил Джимбо во время паузы.

– Да, все не в себе, – рассмеялась Нилея. – Значит, Пам, твой призрак, этот Алек, он хороший, да?

– У него есть свои тараканы, но он не плохой человек. Когда он злится, его заносит, как и всех, кто чувствует сильно.

– Он никогда не казался мне плохим, – сказал водяной, – он помог мне, заступился за меня, когда пришли те тройняшки.

Пам внимательно посмотрела на свою булочку и медленно откусила кусок, задумавшись.

– Я даже не знаю, увижу ли я его снова, – сказала она. – Я еще так многого не знаю, не знаю всякого важного.

– Конечно, увидишь, – уверенно сказал Джимбо. – У тебя же есть зеркало, то, в золотой раме с туалетного столика. Вы же так общаетесь, да? Так он впервые с тобой заговорил, когда напугал тебя.

– Так он со мной говорит, ты сам это сказал, – ответила Пам. – Я никогда ничего не писала на том зеркале.

– Но он отвечает буквами, когда ты что-то спрашиваешь вслух, – сказала Клодин, – ты нам так рассказывала.

– Да, – ответила Пам, – да. Но это не то же самое, что говорить напрямую. Это… Так сложнее.

– Ты его боишься? – спросил Джимбо.

– Нет, больше нет. Ни капли. Мне нужно поговорить с ним как можно скорее, нам всем нужно многое узнать, хотя я до сих пор не совсем понимаю, о чем именно. Это… как-то касается огневиков.

– Огневиков? – с любопытством спросил Джимбо. – Так поговори с ним, Пам. Скажи ему что-нибудь.

– Завтра, – ответила девушка. – Сегодня я очень хочу спать. Я хочу поспать, по-настоящему поспать, отдохнуть.

– Тебе это нужно, – вмешалась Нилея.

Пам закуталась в полотенце, вышла из ванны и прошла за заднюю часть ширмы. Она появилась босиком, причесанная и одетая в мягкую, свободную одежду. Она села на кровать, скрестив ноги.

– Завтра вечером нам стоит закрыть таверну и собраться всем; мы четверо, Шеви, Райкх и капитан Шон Пилмер. Поужинаем вместе и поговорим о произошедшем. Важно, чтобы все были в курсе происходящего. Так мы сможем все хорошо организовать и спланировать, как защищаться, если на нас снова нападут. Я знаю, что команда несет дозор, это прекрасно, но есть сведения, которыми я хотела бы поделиться с остальными.

– Я согласна с тобой, Пам, – поддержала Клодин.

– Я соберу людей, – предложил водяной.

– Я повешу объявления, чтобы сообщить клиентам, что завтра вечером ужины подаваться не будут, – сказала Нилея.

– Прекрасно, спасибо. Что ж, сегодня отдыхаем. Завтра все обсудим.

* * *

Солнце царило в небе всего несколько часов после восхода, но вскоре появились тучи и затмили все своими плотными темными массами сконденсированного водяного пара.

Пам проснулась в полдень, обнаружив Винни у своих ног.

– Рррруиу, рррруиу, рррруиу!

Фавна поцеловала свою подружку в лоб, пожелав ей таким образом доброго утра. Затем она открыла один глаз и через окно, выходящее на океан, посмотрела на пейзаж. Море было спокойным, безмятежным, готовым к надвигающемуся шторму.

– Буря идет знатная. – У Пам сел голос. Она прокашлялась и отпила воды из стакана, который Джимбо оставил для нее на прикроватной тумбочке.

Она зевнула, протерла глаза пальцами и медленно выбралась из постели, потянувшись. Винни вспорхнула в сторону туалета.

– Целься точно, – посоветовала Пам, – пи-пи в дырочку. И не забудь спустить воду.

– Рррруиу.

Девушка, все еще толком не проснувшись, уселась перед туалетным столиком. Она умыла лицо большим количеством воды, нейтральным мылом и очищающими маслами. Когда она подняла голову, то увидела сообщение.

«Доброе утро, Памьелина. Как ты себя чувствуешь?»

Сама того не желая и не думая, Пам улыбнулась. Она не могла сдержаться.

– Я в порядке, – ответила она вслух, – а ты?

«В порядке, как всегда. Я все еще здесь».

– Кто была та старуха? – спросила Пам.

«Призрак из прошлого. Если я не ошибаюсь, призрак молодой девушки, которой я помог».

– Она была ведьмой. И очень могущественной, – сказала Пам. – От нее исходила та же энергия, что и от Винни, и мне кажется, что она не умерла.

«Мне тоже. Я уверен, что помог ей выбраться из сложной ситуации, но не помню из какой. То были темные времена».

– Нам следует разузнать о ней побольше, когда все устаканится. А пока я объяснила своим друзьям, что я пережила во сне и чему ты меня научил.

«Да, я видел».

– Надеюсь, ты не против. Я знаю, что это относится к твоей личной жизни, но, если мы хотим удержать все это на плаву, важно знать, как начиналась деревня и что ей угрожает.

«Я совсем не против, более того, я ценю это. Меня очень радует видеть, как вы стараетесь ради процветания поселения. Я думаю, что эээээтисведеннннияпомогутппппоняятьначттттоооббратитттьвнииииииии…»

– Ой, Алек, – перебила девушка, – погоди. Буквы сливаются, и я не могу понять, что ты хочешь сказать. Это зеркало большое, но его не хватает для того, что ты хочешь написать. Черт… говорить словами было намного проще. Говорить во сне было легко. Читать столько букв – я с ума сойду, еще сильнее, потому что я всегда была немного не в себе, как и все мы.

Пам почувствовала ласковые прикосновения к щекам, вибрирующие в форме мягкого смеха.

«Что ж, думаю, есть решение. Но я боюсь, что это решение может напугать тебя».

– Говори.

«Хорошо. Я экспериментировал».

– С чем?

«Дай мне договорить? Написать».

– Пиши, пиши. Я молчу.

«Когда ты погрузилась в тот отравленный сон и воссоединилась со мной в мире, который пока что является моим домом, я узнал кое-что новое».

– Что именно?

«То, что я не могу объяснить. Что-то изменилось. Здесь все подчинено чувствам. Твое присутствие здесь открыло мне новые пути, и не спрашивай почему, я не смогу ответить. Дело в том, что… пшшшкшшшшдшшшзшшшшоявиться».

– Стой, стой, я снова теряю нить. Последнее, что я поняла, это «дело в том, что».

«Хорошо. Дело в том, что, если то немногое, что я знаю об этих мирах, верно, я могу появиться перед тобой, в зеркале. Таким образом, мы могли бы говорить более естественно, без надписей, словами».

– Почему ты еще этого не сделал?

«Чтобы не напугать тебя снова, Памьелина. Ты пугливая. К тому же мне нужно приглашение. Явное приглашение».

– Прямо как вампиру? – рассмеялась Пам. – Ну давай, ладно, иди. Я приглашаю тебя в свое зеркало.

Стекло заколебалось, став похожим на воду, черную воду, беспорядочные моря, которые создавали темные, неопределенные, туманные водовороты. Винни выглянула из-за ширмы, настороженная, с поднятыми ушами.

– Рррруиу?

Туман в стекле рассеялся, и из темноты появилось дружелюбное лицо, аккуратно причесанное, безупречное, выжидающее. Черные волосы, широкие плечи, исцарапанные руки, четкие черты лица, глубокие, меланхоличные, полные надежды глаза.

– Полагаю, ты имеешь в виду мое зеркало, Памьелина, – улыбнулся Алек. – В конце концов, это я торговался с торговцами ради него, хотя теперь им пользуешься ты.

– Доброе утро, Алек Трелони-Кассель, – поприветствовала фавна, – ты хорошо выглядишь.

– Я хорошо выгляжу?

– Да; для мертвого ты выглядишь восхитительно.

– Ну спасибо.

Винни неуклюже вспорхнула и бросилась к зеркалу.

– Рррруиу, рррруиу, рррруиу, рррруиу! – она мурлыкала, счастливая, облизывая стекло.

– Я все еще здесь, малышка! – рассмеялся Алек. – Ты посмотри на себя, какая ты уже большая, прямо как взрослая собака! Какая красавица, какая золотая, какие крылья! Хотел бы я погладить тебя! Где твои братья?

– Остальные с Джимбо, в его хижине на пляже. Эмбер, Брава, Крыс и Акула живут с ним на побережье. Они любят летать, но больше всего – плавать. Они хорошие ныряльщики, ловят много рыбы. Им весело с моим братом, он свой в стае.

– В этом я не сомневаюсь, – улыбнулся Алек.

– Сегодня вечером мы закроем таверну, – сообщила Пам. – Я соберусь в столовой со своими доверенными людьми; цель встречи – поговорить обо всем произошедшем, поделиться мнениями и организовать оборону, потому что те бандиты, что отравили меня, вернутся, и кто знает, кто еще придет в будущем, и необходимо быть готовыми. Деревня растет. Угрозы – тоже.

– Ты предусмотрительна, Памьелина; это очень хорошее качество.

– Спасибо.

– Не за что.

– Я хочу у тебя спросить, Алек, готов ли ты помочь нам? У тебя есть информация, сведения, которые нам неизвестны. Теперь ты способен общаться со мной голосом. Как думаешь, ты сможешь сделать то же самое с остальными?

– Конечно, Памьелина.

– Они тоже увидят и услышат тебя?

– Теперь, когда у меня есть твое приглашение, в принципе, да. Ты ведь ведьма, ты должна знать об этих вещах больше меня.

– Меня всегда бросало в дрожь от работы с мертвыми, я начала изучать эти энергии всего несколько месяцев назад, – защищалась Пам.

– Я знаю. Полагаю, этим и объясняется твоя недостаточная практика и отсутствие знаний, – сказал он с улыбкой.

Пам приподняла бровь. Алек провел рукой по волосам, и его выражение лица стало более серьезным.

– Вы очень хорошо заботились об огневиках до этого и защищаете их теперь. Но важно не расслабляться. У тех бандитов нет никаких угрызений совести, я видел это в их взглядах; это были те же глаза, что и у тех, кто сжег деревню. Если огневики попадут в руки таких людей, если они узнают, на что способны эти зверьки… Даже представлять не хочу это.

– Этого не случится, – сказала Пам. – Мы не позволим.

* * *

Наступил вечер.

Пам и Джимбо установили зеркало на самый высокий стул в столовой и накрыли его простыней, чтобы оно не привлекало внимания.

Таверна всегда была полна народу, особенно во время ужина. Видеть ее пустой было крайне непривычно.

– Стол уже накрыт, – сказал Джимбо, поправляя низкий пучок. – Я прогладил скатерть паром и расставил приборы, тарелки, бокалы и салфетки именно так, как тебе нравится, Пам. Что делать теперь?

– Присмотри за печью, там полно булочек с чесноком, которые я приготовила для тебя, потому что они твои любимые.

– Аххх, да, – Джимбо глубоко вдохнул. – Поэтому так вкусно пахнет!

Клодин и Шеви вошли в таверну первыми.

– Добрый вечер, – поприветствовал всех плотник.

– Как дела, Шеви? – сказал Джимбо, пожимая ему руку. – Пойдем, помоги мне с печью.

Пастушка подошла к своей подруге.

– Когда начинаем, Пам? – спросила она.

– Когда все сядут за стол.

– Ладно.

Капитан Шон Пилмер появился вскоре после них, опираясь на руку сына.

– Добрый вечер, юнги! – воскликнул старик.

– Спускайся уже с корабля, отец, – сказал Райкх. – Это дружеский ужин у жителей деревни, понимаешь?

– Привычка, дитя мое, – извинился капитан.

Нилея пришла последней.

– Простите за опоздание, – сказала она, – нужно было закончить несколько глав. Это заняло больше времени, чем я думала. Истории накапливаются.

– Не беспокойся, красавица! – воскликнул Шон Пилмер. – Как я рад, что вы с моим сыном…

– Отец, – проворчал сквозь зубы Райкх.

Капитан «Карины» прикусил язык.

Нилея проигнорировала комментарий старика.

– Вы сегодня хорошо выглядите, капитан, – улыбнулась наяда. – Меньше хромаете. Продолжайте лечение, все отлично заживает.

Пам появилась в столовой в сопровождении Винни, которая обнимала ее белыми крыльями.

– Рррруиу, – поприветствовала морская огневица.

– Добрый вечер всем, – сказала Пам. – Пожалуйста, садитесь. Давайте ужинать.

Стол ломился от изысканных салатов из местного цикория и свежих овощей, горячих булочек, свежевыжатых соков из диких ягод, рыбы дня, вкусных бутербродов с сыром и грибами, сладких красных и розовых вин, тортилий с ароматными травами и нежных овощных крем-супов.

Все наслаждались каждым глотком и каждым кусочком, словно дети. Когда пиршество закончилось и настал час истины, все навострили уши.

– Начинай уже, Пам, – сказал Джимбо. – Все хотят знать. Все заслуживают знать больше.

– Да, – подтвердила девушка, поднимаясь. – Итак, все вы знаете, что я пережила за несколько дней сна, вы знаете об угрозе со стороны бандитов. Вы также кое-что знаете об Алеке, призраке, и знаете, что он не плохой человек.

Собравшиеся кивнули в унисон.

– Хорошо. Я думаю, лучше всего поговорить с ним напрямую. Алек уже согласился.

– Напрямую? – удивился Шеви. – Как? Он же мертв. Он же все еще мертв, да?

– На данный момент, дорогой, – тихо и с улыбкой пробормотала Клодин.

– Да, да, – ответила Пам, – он все еще мертв. Но теперь он может говорить с нами. Я не знаю, что произошло, когда я уснула, но, по-видимому, я открыла какой-то путь и дала ему доступ к моему зеркалу. И благодаря этому мы сможем общаться с ним более естественным образом.

– Более естественным? – спросил Райкх. – Как?

– С помощью зеркала с моего туалетного столика, – ответила фавна. – Вернее, с его туалетного столика, если быть точной, – поправилась она. – Я не знаю, как это объяснить, я только начинаю вникать в эту ветвь практики сейчас, в силу обстоятельств. Главное, что это работает, и пока нам этого достаточно, – заключила она.

– Давай же, Пам, – сказал Джимбо.

Брат и сестра подвинули стул поближе к столу.

Пам отдернула простыню, скрывавшую зеркало, и явила его всем собравшимся.

– На черноморском рынке, – прокомментировал капитан Шон Пилмер, – эта золотая рама стоит по меньшей мере пять сотен монет. Полновесных!

– Придержи свои корсарские замашки, отец, – сказал Райкх. – Это дружеская беседа.

– Ладно, ладно, дитя, я знаю…

Пам склонилась к стеклу и зашевелила губами. Она что-то говорила, но никто за столом не разобрал, что именно.

Спустя несколько секунд зеркало стало черным, серым, белым, голубым…

И в нем появился он.

Алек Трелони-Кассел.

Лично.

Все замерли, разинув рты.

Первой отреагировала Нилея: разглядев привлекательные смуглые и загадочные черты юноши в зеркале, она посмотрела на свою подругу с проказливой ухмылкой.

«А такая тихоня была», – сказали ее глаза.

Пам отвела взгляд.

– Алек, верно? – представился Джимбо своей неотразимой обольстительной улыбкой. – Наконец-то вышло с тобой познакомиться. Я…

– Ты Джимбо, водяной, брат Памьелины. Очень приятно.

Джимбо, не переставая улыбаться, вернулся на свое место.

Остальные вежливо представились.

– Давайте перейдем к делу, – сказала Пам. – Мы многого не знаем, очень важные вещи, которые известны ему. Мы все жаждем узнать больше, но пока давайте обсудим самое срочное.

– Ты права, – кивнул Шеви.

– Алек, пожалуйста, – попросила Пам, – начинай.

– Начну. Но с чего?

– Например, с огневиков, – предложила пастушка. – Из объяснений Пам мы поняли, что морские огневики соединяются с душами, которым доверяют. Они существа избирательной любви. Если души, к которым они привязаны, умирают, как случилось с тобой, они впадают в спячку, пока не найдут других, достойных их магии, как вышло с Джимбо и Пам, когда они прибыли в деревню. Так они пробудились вновь. Я не ошибаюсь?

– Ни в чем не ошибаешься, Клодин, – сказал Алек.

– Тогда, – продолжила женщина, – если бандиты похитят их, они тоже впадут в спячку, не чувствуя связи с ними?

– Не знаю, – ответил он, – возможно. Но это не помешает бандитам содрать у них чешую для зелий и торговать ею. Полагаю, вы уже знаете, для чего эти снадобья.

– Да, чтобы наделить способностями водяного любое существо, – сказал Шеви.

– Именно, – подтвердил Алек, – и есть очень богатые люди, которых уже ничем не удивить, они скучают, распростершись на своих денежных ложах, и платят огромные суммы за новые ощущения, чтобы почувствовать себя живыми. Поверьте, я видел это своими глазами.

«И я», – подумала Пам.

– Но есть и кое-что еще, верно? – спросила Нилея.

– Да, – ответил призрак из зеркала. – Видите ли, это сложно.

– Мы сможем понять, сеньор, – сказал Райкх. – Или, по крайней мере, постараемся. Продолжайте, пожалуйста.

– Хорошо, – начал Алек. – Огневики обладают психическим даром. Они проявляют свои способности через взгляд, и их видения проникают в разум тех, кто на них смотрит.

– Взгляд? – переспросил Джимбо.

– Зрачки, если точнее. Обычно у них бывают вещие видения. Как-то раз утром, много лет назад, когда я устанавливал балки для крыши последнего домика, я едва не совершил роковую ошибку. Я очень устал и перепутал размер гвоздей, по ошибке взял слишком короткие. Я уже собрался за молотком, но серебристый огневик, Эмбер, встал у меня на пути и уставился на меня своими красными глазами. Его зрачки мгновенно поймали меня, и в моем сознании возникла картина, как эта тяжелая балка падает мне на голову. Можете себе представить тот неприятный конец, от которого Эмбер меня предостерег. Так я открыл часть их психических способностей. По крайней мере, у самцов. Что касается самок…

– Они не могут этого делать? – поинтересовался Джимбо.

– Нет, конечно, могут, – рассмеялся Алек. – Но если эти видения их не устраивают, они способны и придумать что-то на свое усмотрение. Морские огневицы очень изобретательны.

– Придумать что-то?

– Да, Памьелина, придумать, – ответил Алек. – Именно это сделала одна из них с твоим братом, когда пришли те сумасшедшие тройняшки. Какие же они, к слову, невыносимые.

– Тройняшки, – вспомнил водяной. – Ты выгнал их из таверны, да? Это был ты.

– Не я, Джимбо, хотя я и поучаствовал. Я стучал по потолку, чтобы люстры падали, заставлял цепи плясать, словно змеи, по кругу, пока негодяи не оказались в ловушке. А когда они оказались в плену, ты сам и вышвырнул их пинками.

– А потом? – допытывался Джимбо. – Они убежали, перепуганные, гоняясь за своими же лошадьми.

– Увидели они не меня, а зеленую огневицу, ту, что ты зовешь Бравой. Имя подходящее, она действительно ничего не боится. Твоя любимица Брава проскользнула по узким тоннелям, что я прорыл, и воспользовалась своими ментальными силами, потому тройняшки так и перепугались. Когда взгляды этих скучающих кровожадных людей встретились с ее взглядом, они узрели свой собственный конец, жуткий конец, который она для них выбрала. Потому они и бежали без оглядки.

Водяной улыбнулся.

– Брава – лучшая.

– Интересно, – пробормотала Нилея.

– Что же нам делать тогда? – спросил Джимбо. – Когда бандиты вернутся. Вывести Браву и Винни, чтобы они поиграли с их разумом? Вывести всех, чтобы они их поджарили?

– К сожалению, все не так просто, – ответил Алек. – Мы не знаем, сколько их придет. Представь, например, что явятся двадцать или тридцать человек; как вы заставите их смотреть на огневиц посреди хаоса? Вам нужно хорошо организоваться, разработать стратегию, расставить ловушки, чтобы задержать их…

– Твои бомбочки, – Пам повернулась к Джимбо. – Много бомбочек.

– Команда вам поможет, но вы должны скоординироваться, чтобы все прошло хорошо. Общение будет очень важным условием, от которого зависит успех защиты.

Райкх и капитан кивнули.

– Также крайне важно, чтобы информация, которую я вам только что сообщил, не вышла за пределы этого круга, – сказал Алек. – Этот вид и так под достаточной угрозой; если слух о том, что помимо чешуи они обладают еще и такими способностями, расползется, кто знает, что с ними могут сделать.

– Никто ничего не скажет, – заверил Джимбо.

– Хорошо.

– Что нам понадобится для постройки тех ловушек, о которых ты говоришь? – спросила Шеви.

– В основном – дерево, веревки и сети, – ответил Алек.

– Я начну собирать материалы уже сегодня ночью, – сообщил плотник.

– Ты знаешь, когда они вернутся? – спросила Клодин.

– Хотел бы я знать, – ответил он. – Но я призрак, а не прорицатель. Лучше всего быть настороже, ведь они могут появиться в любой момент. С последней атаки прошло уже несколько дней, раненые должны оправиться. И вернутся они в ярости.

– Хорошо. – Пастушка потерла глаза. – Нужно поторопиться с подготовкой.

– Я сообщу команде, чтобы усилить дозоры, – сказал Райкх.

– Единственное, что я могу сделать отсюда, – сказал Алек, – это помочь вам спроектировать ловушки. Они вам понадобятся.