Преодолев трудный перевал Судзу, они добрались до Сакаситы. Спустившись с перевала, Сюдзиро обернулся, но никто их не преследовал. Неудивительно, что убийство случилось в Исибэ, достаточно маленьком, но в более крупных и оживленных почтовых городках было относительно безопасно.

Они решили перекусить в людной чайной, нужно было отдохнуть и подкрепиться. Сюдзиро заказал две порции лапши, но во время еды не спускал глаз с входа.

Прошло уже полчаса, но Камуикотя так и не появился. Охотник уже набрал достаточно очков, чтобы пройти не только эту точку, но и более удаленные. В таком случае, возможно, он решил избежать опасности и направляется к Сэки через горную тропу.

Или нет, наверное, он собирается заполучить здесь как можно больше.

С его оружием он предпочтет сражаться на расстоянии. Камуикотя стоял в двух сотнях шагов от поворота дороги. Идеальное место, чтобы выстрелить, не давая противнику приблизиться, и заработать нужные очки. Сюдзиро предпочел другую стратегию – пройти по дороге в быстром темпе, собирая жетоны у нерасторопных.

– Я впервые увидела такое оружие, – сказала Футаба, прикоснувшись к своей порции.

– Он, кажется, назвал его «амаппо»… своего рода арбалет.

Конструкция очень похожа. После выстрела тетива взводится с помощью манипуляций ногами. А значит, такое оружие не способно стрелять несколько раз подряд, и, скорее всего, им можно нанести смертельный удар, когда противник приблизится.

– Ребенок богов – довольно хвастливо, да?

– Да, хотя, кажется, не так уж далеко от истины. Но… я удивлен.

– Чем?

– Айны живут далеко на севере. Невозможно, чтобы эту газету публиковали даже на Хоккайдо.

Долгое время эта земля называлась Эдома, но затем правительство разделило ее на одиннадцать провинций и восемьдесят шесть округов, которые получили название Хоккайдо. На этой обширной территории можно было бы разместить всю область Канто[41].

Насколько велика организация, которая все это устроила? Откуда взялись сто тысяч иен в качестве награды? Если действительно сдаться и сбежать, смогут ли их найти – ведь они оставили только имена? Вопросов накопилось много, но иного способа спасти свои семьи, кроме как добраться до Токио и получить награду, у них с Футабой не было.

Выйдя из Сакаситы, примерно через милю они дошли до Сэки. Солнце уже стояло высоко в небе. В это время на улицах больше всего людей, так что они примкнули к потоку путешественников и торговцев.

– Как же нам проверить, насколько далеко они могут зайти?

Вот что на данный момент интересовало больше всего. Пока что у Сюдзиро и Футабы семь жетонов, включая их собственные. Этого достаточно, чтобы пройти вторую точку, но как понять, к кому обратиться, где отмечаться, можно ли продолжать путь?

– Может, показать кому-нибудь?

– Не пойдем – не узнаем.

Сэки отделялся от Ямато-кайдо на западном перекрестке дорог и от Исэбэцу-кайдо на восточном перекрестке. Будучи ключевым транспортным узлом, этот городок принимал множество путешественников и процветал во времена правления Токугава.

В новую эпоху, когда многое меняется, Сэки не приходил в упадок. Возможно, дороги и городки на почтовых дорогах – это места, где изменения происходят в последнюю очередь.

Под громкие крики с обеих сторон улицы они шли сквозь толпу. Люди перемешивались, обгоняли друг друга, идти прямо было просто невозможно. Безлюдные места тоже опасны, но и в такой толчее нужно быть начеку. Кто-то вытащит жетон из кармана, кто-то ударит ножом. Произойти может все что угодно.

– Мы должны идти дальше, – решительно сказал Сюдзиро, рассматривая магазины на обочине дороги.

Сюдзиро бывал здесь когда-то и теперь сравнивал улицу со своими воспоминаниями. Пройдя мимо магазина «Фукава», где продают знаменитые кондитерские изделия «Сэки-но-то»[42], они уже преодолели половину пути к выезду из городка.

– Если мы уйдем, не показавшись… нас посчитают дезертирами? – Футаба с тревогой посмотрела на Сюдзиро.

Он не знал ответа и тоже нервничал, хотя не подавал виду. Он еще раз вспомнил слова Эндзю в Тэнрю-дзи, но тот сказал только, что нужно пройти проверку на контрольных точках по пути – в определенных почтовых городках.

«Может, я что-то упустил?»

Когда он уже хотел повернуть, чтобы еще раз пройти по той же дороге, рядом с ними неожиданно возник мужчина. Сюдзиро вскинул ладонь к нагинате. Рост внезапного попутчика приближался примерно к ста шестидесяти двум сантиметрам. На голове – соломенная шляпа.

Хотя все больше людей носили западную одежду, стараясь приобщиться к просвещению и прогрессу, даже в Токио все еще хватало людей в таких шляпах.

– Сага Сюдзиро-сама, Кацуки Футаба-сама, я пришел проверить жетоны. Не останавливайтесь, не привлекайте внимания прохожих.

Вот так.

Голос был ему знаком. Тот же человек, что вручил Сюдзиро деревянный жетон в Тэнрю-дзи. Уже без маски, и ничто не мешало рассмотреть лицо: овальное, глаза, нос и рот – среднего размера. Обычное лицо, типичное для японца. Но это только подчеркивало его жуткость. Неужели он запомнил всех, кому вручал жетоны? Вероятно, он наблюдал за ними от самой чайной.

Они переглянулись, кивнули друг другу и одновременно достали из карманов мешочки. Развязав их, Сюдзиро и Футаба показали собранные жетоны.

– Сага-сама – три штуки, Кацуки-сама – четыре. Так… Кацуки-сама, пожалуйста, передайте свои три.

– Почему?

– В таком виде они занимают слишком много места. Поменяем на этот.

Мужчина достал из кармана еще один жетон. Он отличался от тех, которые Сюдзиро и другие участники носили на шее. В нем не было отверстия – не продеть веревку, его невозможно носить на себе. Но самое главное отличие заключалось в том, что на обоих сторонах жетона красовались алые печати.

– Это три балла. Синий цвет – пять, белый – десять. Сага-сама, у вас три балла, включая жетон на шее, поэтому обмен невозможен. Обменяем при следующей проверке.

Вот оно что. Сюдзиро думал, что нести тридцать жетонов будет неудобно, но организаторы хорошо подготовились. Футаба передала три своих жетона, а мужчина протянул ей новый, с алыми печатями.

– На этом…

– Подождите, объясните. Кто вы такие? – Вопрос застал мужчину врасплох, но по выражению лица его было ясно, что он слышал его много раз и уже устал отвечать.

– Я не могу дать ответ.

– Откуда взялись деньги за награду и что вообще такое кодоку?

– Что касается награды, прошу не спрашивать. Но кодоку я могу пояснить.

Сюдзиро не ожидал, что ему ответят, и в удивлении приподнял брови.

– Образованные люди поняли это с самого начала. Сага-сама… – с легким презрением улыбнулся мужчина.

Сюдзиро с отвращением цокнул языком.

– Я не очень хорош в кандзи, простите. Я долго жил в горах, там не было школ.

Мужчина достал из сумки на поясе тетрадь и подставку для письма и начал быстро водить кисточкой.

– Вот так. – Мужчина указал взглядом на иероглифы, приглашая на них посмотреть.

– Ко – проклятие, доку – яд… Проклятие, пришедшее с континента[43].

Сюдзиро задохнулся. На этом основывался метод наследования Кёхати-рю. Он вспомнил рассказ учителя, прозвучавший всего один раз.

Змей, лягушек, сороконожек, мотыльков, вшей и сотни других насекомых помещают в один сосуд и оставляют бороться за жизнь, поедая друг друга. Последний считается обретшим божественную силу, и если его почитать, можно получить богатство и благополучие, а также создать яд, способный убить даже самого крепкого человека.

– Вспомнили?

– Поэтому пятое мая…

Воспоминания одно за другим всплывали в памяти Сюдзиро. Учитель говорил, что с древних времен ритуал кодоку проводится пятого мая. Потому в этот день должна была состояться и битва за право наследовать Кёхати-рю. И вот и в этот раз все собрались в Тэнрю-дзи именно пятого мая. Сюдзиро до сих пор не осознавал связь, потому что пытался забыть об этом ужасном воспоминании.

– Не скромничайте, вы хорошо осведомлены… Ваше имя говорит, что уж вы-то были подготовлены. – Мужчина приподнял уголок рта в странной улыбке.

– Так мы – насекомые?

Наконец-то он все понял. Конечно, люди и насекомые – совсем не одно и то же, но с точки зрения того, что их заставляют сражаться друг с другом, это действительно кодоку. А роль ритуального сосуда исполняет Токайдо.

– Скоро вы покинете этот контрольный пункт. Поэтому я… Ох, вспомнил. Я буду присматривать за вами двумя, можете звать меня Цурубами. Рад знакомству.

– Эндзю, Цурубами[44]… Какие странные имена. А у тебя есть друзья Сакура, Момидзи, Хиноки?[45] – Сюдзиро цокнул языком. Псевдонимы, и никак иначе.

Однако Цурубами, идущий рядом, серьезно кивнул.

– Вы угадали. Есть еще Кэяки, Хиираги[46] и другие. Ну, мне пора.

Цурубами поклонился, быстро развернулся и пошел обратно по той же дороге.

В Тэнрю-дзи каждый наблюдающий выдавал деревянные жетоны двадцати участникам. Вероятно, Цурубами вернулся к входу в гостиницу, чтобы дождаться остальных, за которых отвечал.

«Какую цель они преследуют?..»

Зачем выплачивать огромные деньги за убийство? Если просто хочется избавиться от тех, кто превосходит других в боевых искусствах, то можно собрать всех в Тэнрю-дзи и прикончить одновременно. К тому же состязание на Токайдо – это только первая половина, а вторая будет проходить в Токио.

«Зачем настолько все усложнять?»

Несколько человек, что бились как демоны, – исключительные воины, но и остальные участники, несомненно, обладали отличными навыками. Те, кого Сюдзиро убил на перевале Судзу, были бойцами, которые в любом додзё могли бы получить звание мастера или передать знания ученикам. Возможно, лучших из них выбрали, чтобы выполнить какое-то задание.

О том, кем являлись организаторы, не хватало сведений. Но судя по тому, что они устроили такую западню и назначили такое вознаграждение, эти люди наверняка обладали значительной властью.

– Сюдзиро-сан…

Футаба положила жетон с печатями в мешочек и крепко его завязала. Девочка, хотя и вынужденно, наконец начала смиряться с ситуацией, однако теперь ее лицо снова омрачилось.

– Давай сначала подумаем, как добраться до Токио.

Что будет в Токио? Даже неизвестно, действительно ли выплатят награду. Но ни Сюдзиро, ни Футаба не могли отступить. Они готовы были хвататься за соломинку и поставить на карту собственную жизнь, чтобы выиграть в кодоку. Иначе жизни самых дорогих им людей не удастся спасти никому.

Оставив за собой городок, Сюдзиро и Футаба направились дальше, к Ёккаити, где они должны были встретиться с Кёдзином.

* * *

Это была полутемная комната в западном стиле. Пол устлан вильтонским ковром цвета крови, на стенах тусклые лампы.

В центре стоял стол из красного дерева, вокруг которого расставлены красивые стулья. Но сейчас здесь сидел только один человек – сложив руки на столе, закрыв глаза, в ожидании.

Прошло около десяти минут, и раздался стук в дверь.

– Войди.

Это был один из семи его личных секретарей, Хирагиси. Он руководил остальными.

– Они здесь.

– Впусти.

Хирагиси поклонился в ответ на короткий приказ и отошел, подавая знак кому-то снаружи. В комнату вошли четверо мужчин.

– Вы поздно.

– В таких глухих горах, где мы были, не проехать на повозке. Пришлось немного потрудиться, чтобы не привлечь лишнего внимания, – ответил самый высокий.

– Сядьте.

Подчиняясь краткой команде, мужчины заняли стулья.

– Еще раз благодарю вас за то, что вы разделяете наши устремления, – сказал, склонив голову, мужчина с тонкими усами.

– Мы делаем это ради блага страны.

– Хотя мы не думаем, что повторится произошедшее в прошлом году, среди самураев все еще много недовольных правительством, – фыркнул самый крупный.

– Война Сэйнан? Сайго оставили без присмотра, вот все так и обернулось. Мы должны были положить этому конец раньше.

– Мы считаем так же. Правительство тоже обеспокоено, но есть те, кто пока сдерживается, опасаясь, что жесткие меры приведут к восстанию… – Последним заговорил худощавый мужчина, но заключительные слова его были туманны.

– Окубо?

– Да, – за всех четверых ответил высокий.

В правительстве Мэйдзи Сайго Такамори, Кидо Такаёси и Окубо Тосимити были самыми влиятельными, их называли «тремя благородными людьми» реставрации Мэйдзи[47]. Сайго и Кидо умерли в прошлом году, и остался только Окубо. Он делал все от него зависящее, чтобы не слишком ущемлять, не провоцировать самураев.

– Он, кажется, очень сдержанно отнесся к делу Сайго.

– Вы знаете наше мнение. Он был слишком мягок.

– Самураи должны исчезнуть как класс.

В период правления Токугавы самураи воспитывались в духе верности, храбрости и честности. Простой народ, за некоторыми исключениями, также в это верил, и именно поэтому самураи занимали в социальной иерархии высшее положение.

Но заслуживали ли они этого на самом деле?

Времена реставрации раскрыли истинную сущность их как класса. Когда возникла угроза вторжения иностранцев, почти все самураи оказались бесполезны. Эта тенденция была особенно заметна среди самураев высшего ранга.

Некоторые, безусловно, якобы занимались государственной службой. Однако большинство из них считали, что можно спокойно жить, просто повторяя лозунги о верности императору и изгнании иностранцев, и удовлетворяли собственные желания. Они не только не платили за выпивку, но и нарушали законы, грабили торговые лавки, убивали людей в пьяном угаре. А когда началась война – исчезли, как крысы, бегущие с корабля.

Перелом в судьбе страны произошел благодаря таким выдающимся людям, как Сайго, Кидо и Окубо, а также горстке патриотов. В условиях смуты многие потеряли веру в самураев и сами отказались от этого звания.

С приходом новой эры бежавшие самураи вновь вылезли на свет, неистребимые, как тараканы, и, заявив о себе, стали требовать былых привилегий. А если этого не сделать, они поднимут восстание. Абсурдно и низко: они не сражались за страну, но ради собственной выгоды готовы были глотку перегрызть.

Можно сказать, что вернулись призраки прошлого, и раз за разом правительство было вынуждено их подавлять.

– Надеюсь, ничего хуже, чем в прошлом году, не произойдет…

– Нет, нынешние события обнажили слабость правительства Мэйдзи. Если самураи найдут сильного предводителя, они могут заключить союз, а это уже опасно.

– Все-таки зародыши мятежа нужно уничтожать на корню.

Мужчина во главе стола слушал, как четверо пришедших обсуждали положение в стране, и с серьезным видом наконец произнес:

– По-настоящему страшно не восстание.

Все взоры тут же обратились к нему.

– Но мятеж необходимо подавить, чтобы…

– Это нужно, не спорю. Но самое страшное – убийство.

Жестокие бандиты, чтущие только шкурный интерес, лишали жизни героев, которые только и делали, что пеклись о благе страны, днем и ночью сражаясь на политическом поле. Даже после утверждения эпохи Мэйдзи таких патриотов, как Ёкои Сёнан, Омура Масудзиро и Хиросава Сонэоми, убили наемники, а на Это Синпэя и Ивакуру Томоми были совершены покушения, пусть и не увенчавшиеся успехом. Потеря таких видных деятелей задержала политические и военные реформы в стране на год или даже больше. А с тем, как быстро менялась ситуация в мире, нельзя было пускать все на самотек, так не могло продолжаться, страна не выдержала бы очередной год разрухи.

– Поэтому я разработал план. – Мужчина знал, что извести всех самураев невозможно, но почему бы не уничтожить только тех, кто обладает навыками убивать. – Собрать тех, кто уверен в своем мастерстве и находится в бедственном положении, питает злобу к правительству. Это и есть цель.

Узнав о его истинных намерениях, слушатели покивали в восхищении. У этого человека огромные средства и много влиятельных друзей в политических и финансовых кругах. Используя все свои ресурсы, он составил и воплотил жестокий план.

Кодоку.

Худой сглотнул.

– Я хорошо знаю, насколько они сильны. Если мы хотим их уничтожить, то сами понесем значительные потери. К тому же, даже если послать убийц, отступников нелегко найти, они хорошо скрываются. Поэтому лучше собрать их всех и заставить убивать друг друга.

– Восхищены вашей мудростью. – Все четверо одновременно склонили головы.

– Пятого мая в храме Тэнрю-дзи мы начали наше кодоку. Участников – двести девяносто два.

– О…

– Хирагиси.

Стоявший у двери Хирагиси подошел к столу и положил на него несколько листов бумаги. На них были записаны имена участников.

– К вечеру третьего дня вторую контрольную точку, Сэки, прошли семьдесят пять.

– Понятно. Простые расчеты подскажут, что могут пройти еще двадцать два, но, наверное, этого не случится, – покачал головой худой.

– Так и есть, – кивнул Хирагиси. – Найдутся те, кто убил, но не успел забрать жетон и был вынужден бежать от полиции. Те, кто убил друг друга и остался лежать незамеченным. А еще те, кто упал с обрыва. Или кто-то, кто в одиночку набрал много очков.

– Понятно. Тогда до Токио, может быть, дойдет гораздо меньше девяти человек.

– Да. Поэтому я подготовил небольшой сюрприз, – продолжил Хирагиси, снова кивнув. – На полпути, после третьей точки у озера Тирю, последний, кто их пройдет, получит все очки, утраченные до этого момента. Конечно, участники пока об этом не знают.

– О, понятно. Настоящая удача.

– Необязательно. Вполне вероятно, что, получив слишком много очков, для остальных он станет мишенью.

– Об этом не беспокойтесь, – с легкой улыбкой ответил Хирагиси.

– Нельзя ли совсем убрать их из соревнования? – спросил мужчина с бородой. Он имел в виду, что лучше оставить только уже собранное, без дополнительных очков, и не привлекать лишнего внимания.

– Не беспокойтесь. Об этом мы уже позаботились. – Хирагиси вынул из нагрудного кармана деревянный жетон.

– Черный…

– Да. Жетоны последнего прошедшего заменят на черные. Тот, кто покажет такой, немедленно окажется вне игры.

– Вот оно что.

– Кроме того, в дальнейшем мы расскажем всем участникам, у кого оказались черные жетоны. Как уже было сказано, он, несомненно, станет мишенью, – добавил Хирагиси торопливо. – И, чтобы участники не медлили для получения черных жетонов хитростью, мы сообщим, что тот, кто пройдет контрольную точку последним дважды, будет дисквалифицирован, так что и об этом тоже можно не беспокоиться.

– Понятно. Хорошо продумано, – кивнул худой с восхищением.

– Хирагиси, есть ли кто-нибудь, кто заслуживает особого внимания?

– На данный момент – нет. У озера Тирю будет около пятидесяти человек, так что все станет ясно само собой. Разве что… Кандзия Букоцу.

– Тот самый беспощадный Букоцу? – Высокий побледнел и подался вперед.

– Да. Он исчез во время войны Босин и считался погибшим, но похоже, все еще жив.

Хотя сёгунат Токугава потерпел поражение в битве при Тоба-Фусими, его армия оставалась многочисленной, в то время как новые правительственные войска страдали от хронической нехватки живой силы. Поэтому они постоянно набирали солдат, независимо от социального статуса. Таких людей собирали в отряды ронинов и отправляли на передовую.

Среди них был и упомянутый Кандзия Букоцу. Вероятно, это имя он выбрал себе сам. В те времена, чтобы выделиться и получить повышение, многие придумывали себе странные и необычные имена[48].

Где появился на свет и вырос Букоцу, неизвестно. В списке новобранцев было указано, что он родом из Бансю Химэдзи[49], но, по словам его товарищей по отряду, он разговаривал с акцентом, характерным для более западного региона Биттю[50].

Букоцу был искусным бойцом. Как-то его спросили, кто ставил ему руку, но Букоцу ответил, что он сам себе учитель. По воспоминаниям очевидцев, в его стиле смешались приемы разных школ, так что, возможно, он говорил правду.

Букоцу сражался в войне Босин как ронин. Но за все это время он ни разу не взял в руки огнестрельного оружия.

С началом перестрелки он часто падал ничком со словами «разбудите, когда все кегли собьют и шары кончатся». А едва перестрелка стихала и наступал момент для рукопашной, он вскакивал и сражал всех врагов.

Когда командир спросил, почему он участвует только в рукопашной, Букоцу отвечал: «Пули не дают того наслаждения, что убийство своими руками. Если не нравится, жалуйтесь в сёгунат». Он сказал это с такой жуткой улыбкой на лице, что командир лишился дара речи, но потом все же продолжил распекать его за неподчинение приказам.

В Хакодатэ, когда война Босин близилась к завершению, произошел инцидент. Букоцу не мог вынести мысли о скором конце войны и открыто выражал недовольство. Он не просто бахвалился удалью, а действительно плакал от горя.

Во время одной из битв при Хакодатэ командир снова сделал Букоцу замечание. Их ожесточенно теснили, и они отчаянно нуждались в помощи, чтобы открыть ответный огонь. И тогда Букоцу сказал: «Ну, раз все равно конец, то почему бы и нет?» – и, едва произнеся эти слова, одним ударом отрубил командиру голову. Почти все присутствующие оцепенели. Но примерно половина, придя в себя, набросилась на Букоцу. Не только с мечами. Некоторые направили заряженные ружья не на войска старого сёгуната, а на Букоцу.

– Но Букоцу перебил их всех и убежал. Остальные погибли, когда войска сёгуната поднялись в ответную атаку, в живых осталось только трое. О местонахождении Букоцу долгое время никто не слышал… вот и вся история инцидента, – закончил Хирагиси, который пояснял всю историю для тех, кто не знал подробностей.

– Ходили слухи, что он участвовал в войне Сэйнан… – продолжил Хирагиси. – Якобы кто-то видел Букоцу в армии Сайго. Однако сообщение было единственным, и его сочли ложным.

– И он сейчас участвует в кодоку… – сглотнул усатый.

– Я не сомневаюсь, что Букоцу станет «оком бури». – Хирагиси посмотрел по очереди на всех четверых. – Если все набросятся на него и убьют, мы достигнем цели. Вот для чего мы все затеяли. Избавить нашу страну от яда, ее отравляющего.

Мужчины немного расслабились и покивали. Призраки старого времени, подобные Букоцу, сейчас собрались в одной точке. Если они прикончат друг друга и таких, как они, станет меньше, всем будет хорошо. В полутемной комнате мужчина, тайный кукловод в этой сложной постановке, тихо хмыкнул.

* * *

Остался девяносто один человек.