Вся земля, насколько хватало взгляда, была покрыта белым. Снег идет каждую зиму, но в этом году его насыпало особенно много. Позавчера небо будто неистово обрушилось на землю, и сейчас мелкие крупинки снова кружились в воздухе.

В тишине зимнего леса Камуикотя лежал на выбеленном камне, прижимаясь к нему животом. Незакаленному человеку, наверное, не хватило бы терпения сосчитать и до сотни, ловя взглядом снежинки одну за другой. Но мужчина из племени айнов[36], с детства привыкший к охоте, мог выдержать и гораздо большее.

«Снова метель?»

Да, ветер усилился. У айнов не было понятия «год». Приходит весна – цветут цветы, наступает лето – зеленеют листья, осенью – листья опадают, а зимой – выпадает снег.

Камуикотя понимал, что один год – это цикл сезонов, но отдельные названия смене циклов, как у японских захватчиков, в их культуре не давались. Сейчас по календарю японцев шел десятый год Мэйдзи[37], и на Хоккайдо мело сильнее, чем обычно.

Само название «Хоккайдо» дали этой земле японцы. А прежде захватчики называли ее Эдзо. А как называли ее айны? Для них она была просто Большая земля. Айны знали, что есть и другие, где живут японцы, но не собирались переселяться туда по доброй воле: для них только эта была родной.

Японцы раз за разом проверяли стойкость народа айнов, пытались отнять их владения. Так сложилось с древних времен. Айны в большинстве своем довольно миролюбивы, но в этот раз они поднялись на борьбу. Эта земля была для них не только местом, где они жили, но и даром богов, поэтому их желание отстоять себя и свой уклад не удивляло.

За долгую историю противостояния японцы уже присвоили довольно крупные территории. Однако чем дальше на север, тем больше выпадает снега. По-видимому, японцы не знали, как вести дела в таких условиях, и не интересовались труднодоступными землями. Они отбирали только южные части.

Но ситуация изменилась.

Относительное спокойствие северных родов было нарушено менее чем через десять лет. Между японцами разгорелась междоусобица, и те, кто оказался в невыгодном положении, бежали в эту местность и начали сопротивляться.

На юге велись ожесточенные бои. Он слышал, что многие соплеменники были в них втянуты. Но в конце концов бежавшие потерпели поражение, и конфликт временно утих.

Настоящие перемены произошли позже. Победители образовали «правительство» и попытались присвоить себе уже всю эту землю.

Айны воспротивились очередной попытке порабощения. В некоторых деревнях, как говорили, даже были бои. Однако перед огромным количеством японцев, вооруженных ружьями, воины айнов вынужденно отступали.

Деревня Камуикоти подчинилась без боя. Это произошло как раз в то время, когда умер уважаемый всеми староста – его отец, и, даже решись они сражаться, они не смогли бы оказать серьезного сопротивления.

Камуикотя, в то время всего одиннадцатилетний мальчик, не смог бы повести деревню в бой сам.

Затем, в четвертый год Мэйдзи[38], японцы приняли закон о регистрации населения, и айнов внесли в реестр как простолюдинов. Правительство запретило айнам следовать собственным обычаям, заставило их учить японский язык. Кроме того, сюда стали прибывать японские поселенцы, называемые «тондэнхэй», и они отнимали землю айнов для себя, потому что простолюдины, да еще и «дикари», по японским законам не имели на нее права.

«Не думай об этом», – приказал себе Камуикотя, когда голова загудела от мыслей, теряя ясность и сосредоточенность. Два года назад руки японцев дотянулись и сюда.

Сначала айнам разрешили остаться на обжитых местах, где их семьи работали поколениями, но, судя по всему, обстоятельства у японцев снова изменились. Японцы были истинными хозяевами своего слова – сами давали, сами и брали назад.

Японцы пришли в три соседствующие деревни, включая ту, где жил Камуикотя, и заявили, что в течение нескольких дней айны должны покинуть свои дома. Тогда три деревенские старосты собрались обсудить положение.

– Нам ничего не остается, кроме как сдаться, – сказал Ивакеси, глава одной деревни.

Ивакеси был старше Камуикоти более чем на тридцать лет, ровесником покойного отца юноши. Все знали, что постигло тех, кто оказал сопротивление на юге. Поэтому в его деревне, по-видимому, решили, что другого выхода нет. Они наверняка считали, что можно перебраться в другие деревни, переселиться на земли японцев или пойти каждый своим путем.

– Разве это не глупо? – возмутился Утариан, глава соседей.

Камуикотя уже стал главой, несмотря на молодость, да и Утариан был всего на год старше. Тоже слишком юн для своего положения. Их родители были хорошими друзьями, а они сами – ровесниками, поэтому юноши дружили с детства.

– Почему мы должны отдавать землю, тем более – японцам? – яростно спрашивал Утариан.

Камуикотя думал точно так же. Он не знал, насколько обширна земля, которой владели японцы, но, по крайней мере, ее должно было хватать для проживания. Так почему же японцы прибирают к рукам все больше? Этот вопрос всегда его тревожил.

– Не только земли. Японцы отнимают у нас даже наши занятия, наше пропитание.

Айны и японцы вели совершенно разный образ жизни и поклонялись разным богам. Японцы отбирали все, вмешиваясь во все традиции айнов, приказами заставляя от них отказаться, существовать так же, как они, и поклоняться тем же богам. Многие айны считали это куда большим унижением, чем лишение земли.

– Скоро они запретят нам даже охотиться, – продолжал Утариан.

Японцы собирались заставить айнов возделывать поля, одалживая им сельскохозяйственные орудия, которыми айны тоже не могли владеть по закону. Традиционно айны жили охотой, и для них такая смена занятий и питания стала бы слишком резкой. Если бы им просто велели заниматься земледелием, то еще ничего. Это можно делать, не отказываясь от охоты.

Однако японцы, похоже, не одобряли охоту как таковую, и многие айны опасались, что в итоге ее запретят совсем.

Испокон веков айны питались мясом, а рога и шкуры обменивали на другие вещи. Однако главная беда заключалась не только в том, что этот способ заработка мог исчезнуть. Охота для айнов была тесно связана с верованиями. Они считали, что во всех живых существах обитают боги. Во время охоты айны возвращали богов на небеса. Для них она была и религиозным обрядом.

Поговаривали, что японцы, даже если не запретят охоту, все равно будут требовать использовать ружья. Но ведь освободить дух можно лишь луком и стрелами. Айны считали убийство животного неизвестным оружием кощунственным по отношению к богам.

– Это еще неизвестно, – остановил его Камуикотя.

Конечно, многие опасались. Но на самом деле охоту еще не запретили.

– Ты… говоришь, что сражаться не нужно? – Утариан почти рычал.

Камуикотя не нашел, что ответить. Он не собирался уводить жителей в другие места, как предложил Ивакеси. Камуикотя сомневался, что они переживут подобное переселение.

Но и поднимать восстание, как Утариан, он тоже не желал. Он не верил, что сумеет одолеть японцев. Их гораздо больше, не говоря уже о разнице в вооружении. Даже если бы деревня постаралась отстоять независимость в бою, в конце концов пришлось бы сдаться. Но сколько людей бы погибло? Страшно представить.

– Ты ничего не понимаешь. – Утариан опустил голову и ушел, оставив их.

То был последний раз, когда Камуикотя видел Утариана.

Через десять дней его деревня восстала. Поначалу захватчиков оказалось совсем немного, и люди Утариана их разгромили. Но через двадцать дней явились около двухсот японцев и разрушили деревню. Те немногие айны, кто сумел унести ноги, рассказали, что почти все остальные погибли.

После того как деревня Утариана была сожжена, японцы пришли к Камуикоте, подозревая, что он укрывает беглецов.

Он отверг обвинения, и японцы не предали его деревню огню и мечу, поверив в покорность Камуикоти, только потребовали уйти в течение месяца. Так Камуикотя вместе с сорока тремя жителями покинул деревню и направился на север. В долине между горами они нашли небольшой участок земли и построили новое поселение, почти деревушку.

Камуикотя все думал, правильно ли он поступил.

В деревне Утариана погибло много людей. Камуикотя не знал, все ли айны придерживаются единого мнения, но, по крайней мере, в его деревне существовал закон, гласящий, что дети – это дар богов, их нельзя убивать. Но несмотря ни на что, им все равно пришлось сражаться. Разве он не должен был броситься на помощь, их спасти? Нет, если бы он, как друг, смог предотвратить бой, возможно, хотя бы некоторых удалось бы спасти. Не проходило и дня, чтобы он не задавал себе этот вопрос.

К тому же, пусть его деревня избежала битвы, новое место тоже могло оказаться небезопасным, и он тревожился, что когда-нибудь их прогонят и отсюда.

Камуикотя отправился к японцам, укравшим их землю, и спросил, нет ли способа ее вернуть. Японцы отнеслись к его просьбе с полным пренебрежением. По их словам, эту землю купил «большой человек», видимо, некто высокого звания. Продавать чужую землю без разрешения – это странно, но японцы, судя по их логике, не видели в этом ничего необычного.

– Сколько? – Камуикотя торговал рогами и шкурами, поэтому знал японский на достаточном для повседневного общения уровне.

– Зачем тебе? – фыркнул японец с лоснящимся, жирным лицом.

– Я выкуплю нашу землю обратно.

Услышав это, японцы на мгновение замолчали, переглянулись, а затем разразились смехом. По крайней мере, стало ясно, что цена заоблачна.

– Хорошо, – послышалось сзади, и японцы резко обернулись.

За их спинами стоял крупный мужчина. Камуикотя сразу понял: вот тот самый «большой человек», о котором говорили японцы. Обычно он жил в Токио, но внезапно приехал в эти места с проверкой, и другие японцы, похоже, не ожидали его появления, поэтому сейчас очень удивились.

– Я купил эту землю спонтанно, но осмотрел ее и понял, что на расчистку и обустройство уйдет много времени и денег. Я мог бы продать с наценкой, но так и быть, уступлю за ту же цену, что взял сам.

– Это…

– Тридцать четыре тысячи триста иен, – коротко ответил мужчина.

Похоже, он купил не только их деревню, но и двадцать соседних, поэтому цена была настолько велика. Даже баснословна, судя по изумлению других японцев.

– Ясно. Сдержи обещание. Нарушишь – и попрощаешься с жизнью.

– Если он сможет заплатить…

Мужчина насмешливо улыбнулся и отдал распоряжение немедленно начать расчистку земли, в то время как Камуикотя поспешил уйти. Два года спустя он уже почти сдался. Прежде всего он понял, что «тридцать четыре тысячи триста иен» – это больше денег, чем он мог себе представить. Вероятно, тот человек на самом деле и не думал, что айны сумеет выкупит землю. Видимо, это просто была злая насмешка.

Оставалась единственная надежда. Это золото, которое японцы любят больше всего на свете. Японцы считали, что где-то есть гора, где можно его добывать. Именно поэтому они скупали землю и оправлялись на далекие поиски золотоносных жил, найти которые не так-то просто. Однако без охоты в этих краях не выжить, и посвятить все время поискам японцы не могли. Поэтому они перво-наперво добывали дичь, а золото оставалось на втором месте. Тем временем у жителей деревни заканчивались запасы продовольствия, и они оказались вынуждены охотиться даже зимой. Но и это стало теперь…

…незаконно.

Как и предсказывал Утариан, сразу после скупки земель японцы запретили охотничьи методы айнов, в том числе луки и ловушки. А еще ввели ограничения на рыболовство, и те, кто жил вблизи рек и промышлял им, потеряли едва ли не единственный источник еды.

Но Камуикотя не прекратил охотиться. Если бы он это сделал, то никогда бы не простил себе, что подвел предков, которые учили его уважать жизнь и величие земли.

Пора.

Камуикотя взял в рот снежок. Когда рот теплый, дыхание видно – оно вырывается белыми облачками. Жители леса часто охлаждают рот снегом, чтобы не быть заметными, когда кто-то приближался.

Спустя некоторое время настал нужный момент. Юку. Тот, кого японцы называют «оленем». Камуикотя медленно поднялся, не позволяя ветру выдать себя, натянул тетиву и прицелился. Юку казался крохотным – размером с мизинец. Мужчина затаил дыхание и, произнеся молитву, выпустил стрелу.

Снег усилился, следы от шагов моментально заметало. Стрела попала прямо в сердце юку, чуть выше передних ног. Камуикотя исполнился облегчения – вместилище бога не успело почувствовать боль.

В тишине Камуикотя провел над юку ритуал, называемый Иоманте. Теперь бог, обитавший в юку, мог вернуться на небеса.

«Светлого пути».

С этой мыслью Камуикотя посмотрел в небо. Из-за падающего снега он ощущал, будто и сам медленно возносится вверх. Если бы он так исчез с лица земли, то исчезли бы и его страдания, верно? Размышляя об этом, Камуикотя сжал серебро снега в кулаках.

В разгар зимы в деревню Камуикотя пришел человек. Это был Сибау, мужчина средних лет из деревни Ивакеси, все жители которой решили пойти разными путями, когда японцы потребовали их земли себе.

Сейчас Сибау перебрался в город японцев и зарабатывал на жизнь, выступая посредником в торговле с айнами. Заключив сделку, Сибау будто что-то вспомнил:

– Камуикотя, я слышал, вы ищете деньги. Это правда?

Об этом, судя по всему, знали не только в соседних деревнях, но даже и те соплеменники, что уехали далеко.

– Да. Но…

Камуикотя замялся, и Сибау достал из кармана листок бумаги.

– В городе раздавали газеты, – сказал Сибау.

Камуикотя слышал, что такое газеты. А вот чтобы их продавали или раздавали на этой земле – нет. Удивительно, как глубоко сумела вторгнуться японская культура.

Камуикотя подумал, что Сибау хотел подчеркнуть именно этот факт, но нет – он имел в виду нечто другое. Камуикотя не понимал иероглифы, поэтому Сибау, который уже хорошо освоил японскую письменность, прочитал заметку вслух:

– Требуются воины, превосходно владеющие боевыми искусствами. Пятого мая этого года, в полночь, на территории храма Тэнрю-дзи в Киото вам будет предоставлена возможность выиграть сто тысяч иен золотом.

– Сто тысяч иен…

У Камуикоти перехватило дыхание. Если это правда… такая сумма позволит ему осуществить заветную мечту.

– В городе ходят слухи. Хотя некоторые считают это просто шуткой.

– Что за слухи? – Камуикотя подался вперед.

– Не знаю. Просто говорят, мол, кто-то ищет людей, что отлично владеют боевыми искусствами… У меня плохое предчувствие, – напряженно ответил Сибау.

– Точно. Но если это правда, выиграть будет не так уж легко.

– Я… горжусь тобой. По сравнению с тобой я… – Сибау повесил голову.

– Среди японцев ты часто будешь сталкиваться с неприятностями. Но даже если тебе придется стиснуть зубы и жить в страхе, ты должен гордиться тем, что справляешься.

Камуикотя искренне верил в то, что сказал. Айны стояли на перепутье. Нет правильного или неправильного выбора. Каждый шел так, как мог.

– Исонноаси. Я рассказал тебе это, только потому что ты – это ты.

Исонноаси – его настоящее имя. Оно означало «мастер охоты». То есть он был выдающимся лучником. Он убил своего первого юку в шесть лет.

«По движению ветра можно увидеть траекторию полета стрелы»,– сказал старейшина их племени. Среди айнов было предание, что раз в сто лет рождается человек, способный на такое мастерство. И именно он и есть Камуикотя.

С тех пор почти все стали называть его так. Он помнил, что даже взрослые не могли сравниться с ним в стрельбе из лука, а из дальних деревень приезжали айны, чтобы увидеть его, и все были потрясены его мастерством.

Сибау собрался с мыслями, лицо его окаменело, и он решительно продолжил:

– Ты – надежда айнов. Сын бога… Камуикотя не может проиграть.

Объяснив ситуацию жителям деревни, Камуикотя покинул ее через три дня. Под яркими лучами солнца он шаг за шагом прокладывал путь по укрытой белым земле, оставляя на снегу свои следы.