Вечер 18 апреля 2018 года. Глубинка Америки, город Коламбус, штат Огайо, ледовая арена Nationwide Center. Третий матч серии первого круга Кубка Стэнли «Вашингтон Кэпиталз» – «Коламбус Блю Джекетс». Первые два, в Вашингтоне, выиграли гости. Оба раза – в овертайме. Не помогли хозяевам и два гола 32-летнего капитана Овечкина во втором матче.
На пятой минуте третьего периода при 2:1 в пользу «Столичных» (обе шайбы забиты с передач Великой Восьмерки, как в Северной Америке уже давно называли Овечкина) форвард «Синих мундиров» Артемий Панарин сравнивает счет. На девятнадцатой, за минуту до сирены, он же попадает в штангу.
В это мгновение у всех болельщиков «Вашингтона» холодеет внутри. Неужели опять?!
В этом году, в отличие от двух предыдущих, «Кэпиталз» – уже не фаворит Кубка. Тогда, в 2016-м и 2017-м, команда из столицы США выигрывала регулярный чемпионат, становилась обладателем Президентского кубка, и все трубили, что теперь-то главный трофей она не упустит. Но оба раза на его пути во втором раунде возникала «черная метка» – «Питтсбург Пингвинз». И сначала в шести-, а потом в семиматчевой серии оставляла «Вашингтон» и Овечкина за бортом.
Хоть теперь «Кэпиталз» и выиграли свой Столичный дивизион, но сразу пять команд в Лиге набрали больше очков – новый обладатель Президентского кубка, «Нэшвилл Предаторз», аж на двенадцать, а победитель вашингтонской, Восточной конференции, «Тампа» – на восемь. Многие во время того первенства подумали о том, что золотое время «Вашингтона» уходит, его чемпионское окно по мере старения главной звезды – закрывается.
Той весной я разговаривал в Стокгольме с великим защитником Никласом Лидстремом, первым европейским капитаном – обладателем Кубка Стэнли, который проходил через нечто подобное в «Детройте». Он рассуждал, что, пока его «Ред Уингз» лютовали в регулярном чемпионате, в плей-офф все время чего-то не хватало, но, как только в регулярке, можно сказать, слились с толпой – взяли Кубок, да еще и дважды подряд. Потому что не было такого морального давления. Поэтому и «Кэпиталз» в этом году – могут. Однако ведь и сам Лидстрем в том нашем разговоре ставил не на «Вашингтон», а на «Нэшвилл», бомбивший тогда всех в регулярке. А потом и павший жертвой того, о чем швед теоретизировал…
Вообще-то у меня с прогнозами дела обстоят не очень – их надо делать умом, а я чрезмерно доверяю сердцу. Оно и заставило меня в 2018 году сделать предсказание, под которым, казалось, не было никакого логического фундамента.
Перед началом плей-офф русскоязычная версия официального сайта НХЛ попросила всех своих авторов сделать прогнозы, в том числе и на команду – победителя Кубка Стэнли, и на финалиста, и на MVP. Я оказался единственным сумасшедшим, который поставил на победу «Вашингтона» в финале. Правда, над другим соперником, «Виннипег Джетс», – но какое это имеет значение? Тем более что и «Конн Смайт Трофи» у меня должен был получить Овечкин.
Но в плей-офф все начиналось скверно. Совсем не по-чемпионски. С 0:2 после домашних стартовых матчей серии с «Коламбус Блю Джекетс». И попади тогда Панарин не в штангу, стань счет в серии до четырех побед 0:3…
Игра ушла в овертайм, потом – во второй. И в нем не кто-то из главных фигур «Вашингтона», а шведский центрфорвард Ларс Эллер по прозвищу Тигр на девятой минуте забил шайбу, которую сам же назвал «мусорным голом». Рикошет на пути к нему, рикошет на пути в ворота… Никакой красоты, никакого великолепия. Просто маленький черный предмет кое-как переползает линию ворот. Но только это имеет значение в такие секунды.
Потому что без этой секунды вечером 7 июня в Лас-Вегасе Овечкин с безудержным бородато-беззубым счастьем не взметнул бы над головой Кубок Стэнли. И тогда же ему не вручили бы «Конн Смайт Трофи» – приз самому ценному игроку турнира. И все продолжили бы твердить заученный глупый штамп, что «Вашингтон» – некубковая команда, а Овечкин – некубковый игрок.
– Никто не ожидал, что мы тогда выиграем, – вспоминает вице-президент «Вашингтона» по коммуникациям Сергей Кочаров, один из самых близких к Овечкину людей в клубе. – Сантиметр в сторону, когда соперник попал в штангу в третьем матче с «Коламбусом» – и, возможно, серия была бы окончена.
Это и есть настоящий спорт. Где все и всегда на волоске. Где все решают крохотные детали, за которыми стоят сумасшедшие волевые усилия, очень много боли и колоссальное преодоление. И не дутые, а истинные спортивные герои.
Второй раунд. Соперник страшный – «Питтсбург». Страшный для «Вашингтона». Много лет «Кэпиталз» были «клиентами» «Пингвинов», хотя Овечкин мог играть как угодно гениально. Но «Кэпс» все равно проиграли в серии 3:4 и отправили «Питтсбург» выигрывать первый из трех Кубков поколения Сидни Кросби и Евгения Малкина…
О, сколько комплексов могло сложиться внутри столичной команды на этот счет! Да и сложилось наверняка. Но как же сладко – и вдохновляюще – оказывается их преодолеть.
В самом начале третьего периода первого матча Овечкин, отдавший до того Евгению Кузнецову голевой пас, удвоил счет и набрал свое сотое очко в Кубке Стэнли. Все казалось безоблачным. Но в ответ «Питтсбург» забил три шайбы за пять минут и выиграл на выезде. На фоне всего, что было раньше, такое уж точно может прибить кого угодно.
Но не в этот раз. «Вашингтон» уверенно выиграл второй матч после гола Ови на второй минуте, а в важнейшем третьем Овечкин при 3:3 забил победную шайбу за 67 секунд до конца основного времени. В четвертом «Пингвины» снова сравняли, но в пятом «Столичные» уничтожили соперника четырьмя безответными голами в третьем периоде, который начинался для них при счете 2:3.
А в овертайме шестого Овечкин отдал пас Кузнецову, тот бросил – и впервые за двадцать лет, со времен выхода в финал Кубка Стэнли-1998, когда Овечкину было всего двенадцать, «Вашингтон» пробился через заклятый для себя второй раунд и вышел в финал Восточной конференции!
– Обыграть, наконец, «Питтсбург» во втором раунде после поражений от него в двух предыдущих плей-офф на той же стадии было очень важно, – говорит Сергей Кочаров.
Уж он-то видел все это с 2010 года, когда пришел в клуб, изнутри. И за его сдержанными формулировками кроется многое.
Я спросил Евгения Кузнецова, появилась ли настоящая вера в то, что команда выиграет Кубок, именно после прохода «Питтсбурга». Он развернул тему в немножко другую, но тоже очень важную сторону.
– Да нет, – ответил центрфорвард. – После «Питтсбурга», наоборот, на «Тампу» попали. Это мало уверенности придает. Другое дело, что после второго раунда команда раскрепостилась. Вроде бы на такой стадии команды, наоборот, закрываются, попроще начинают играть. А мы как раз еще больше раскрылись и начали еще больше удовольствия получать. В этом, наверное, и был залог успеха.
– Но раскрепощение – оно пошло от того, что именно «Пингвинов» одолели? – уточнил я. – Это же ваше вечное проклятие было.
– Наверное, – тут уже согласился Кузнецов. – Но мне сложнее рассуждать, потому что я-то здесь не столько лет, сколько Овечкин или Бэкстрем. Но когда организация столько времени делает для вас все и постоянно какой-то ступор происходит – что скрывать, после такой победы в голове сразу щелчок случается. Наконец-то! Но это буквально минут десять-пятнадцать в раздевалке, когда серия выиграна. А потом все по новой. А вот болельщики, думаю, поверили именно в тот момент. Опять «Питтсбург», опять эта черная метка. Но нет, сейчас получилась другая история.
В конце 2018 года я спросил отца Овечкина, Михаила Викторовича, в какой момент плей-офф он почувствовал, что происходит что-то особенное, прежде невиданное.
– Когда «Кэпиталз» прошли «Питтсбург», у меня появилась стопроцентная уверенность, что Кубок возьмем! – воскликнул он. – «Пингвинз» были для «Вашингтона» как злой рок. Удалось его сломить – значит, победа должна быть наша. Хотя ни одного проходного соперника в этом плей-офф не было. Все с боем, все с кровью. Даже начали с двух поражений от «Коламбуса». Потом «Питтсбург». А семь матчей полуфинала с «Тампой»? А финал с «Вегасом», генеральный менеджер которого, Джордж Макфи, задрафтовал Сашу в «Вашингтон», человек, в чьем доме сын жил первый месяц в Америке? Знаете, когда Кубок выигрывается в такой борьбе – это особенно сладко. То, что Сашка поднял над головой Кубок Стэнли – это на всю жизнь. И этого у него никто уже не отнимет.
Когда выяснился состав участников финала Восточной конференции, я провел в «Твиттере» опрос, за кого мои читатели будут болеть в противостоянии «Тампы» и «Вашингтона». Варианты ответа – «Обе команды, «За красивый хоккей» и «Мне это неинтересно».
Около тысячи участников опроса – репрезентативное число. 13 % равнодушных – удобоваримо. Позитивный нейтралитет – «За красивый хоккей» – выбрали всего 7 %. Это тоже нормально, потому что расслабленно наслаждаться зрелищем – не по-русски. Россия – страна крайностей, царство чувств, которые гораздо важнее разума и расчета.
Но распределение оставшихся 80 % меня удивило. За «Кэпиталз» выступили 67, за «Тампу» – лишь 13. И это при том, что встречались самые российские команды НХЛ, да еще и роли россиян в них были достаточно равноценны. По две звезды – Овечкин/Кузнецов и Кучеров/Василевский, и по одному далеко не среднему, но не ведущему в Лиге защитнику – Орлов и Сергачев.
И при всем блеске гениального в лучшие дни Жени Кузнецова не он был главной причиной огромного превосходства «Вашингтона» в популярности над «Тампой» на тот момент.
Причину звали Овечкин.
Во-первых, он был прекрасен в том плей-офф. Он активно поучаствовал в трех победных шайбах над непобедимым прежде «Питтсбургом» – одну по-бейсбольному, с лета, забил сам, на две другие отдал передачи. И отдавал их – хитрюще!
Конечно, дело было не только и не столько в этом. А в его честной выслуге хоккейных лет. В уже более чем тысяче матчей, шестистах с лишним голах и тысяче ста с гаком очках. В безотказных приездах в сборную России, наконец, с тремя титулами чемпиона мира.
Все так привыкли к типичной роли Овечкина – автора всевозможных снайперских рекордов при нереальности приближения к Кубку Стэнли, – что отчаялись даже надеяться на что-то другое, тем более после ослабления состава «Вашингтона» предыдущим летом.
И когда вдруг «Питтсбург» наконец-то был пройден и Кубок впервые в его карьере оказался от «Кэпс» в двух шагах – вскрылись все копившиеся человеческие эмоции. Все восхищение профессионализмом, вся любовь к его страсти, которую он вкладывает в каждое движение на льду.
В этот момент боление за «Вашингтон» для российской публики превратилось в мольбу, чтобы наконец-то исполнилась мечта Овечкина, потому что он это давным-давно заслужил. Так же, как миллионы людей по всему миру молились, чтобы Лионель Месси, фотографировавшийся в обнимку с Ови в раздевалке «Вашингтона», наконец-то стал чемпионом мира со сборной Аргентины. И это тоже произошло, но позже – в 2022 году в Катаре.
И люди понимали, что, хоть размаха у Овечкина хватало на очередной «Морис Ришар» (и у Месси на «Золотые мячи» хватало!), с каждым годом шансы на выигрыш Кубка Стэнли становятся все призрачнее.
Овечкин для российских болельщиков – это как старый школьный друг, с которым бок о бок идешь всю жизнь. А Кучеров с Кузнецовым (в этом же ряду – Артемий Панарин) на тот момент были друзьями новыми, недавно приобретенными. Оттого на этих весах симпатий гирька Ови и оказалась тяжелее.
Пройти в полуфинале «Тампу» и ее великолепного вратаря Андрея Василевского, которые двумя и тремя годами позже возьмут два Кубка подряд, было невероятно сложно, и удалось это только в семи матчах. Дважды выиграв вначале во Флориде (Овечкин забил по одной шайбе в обеих встречах), «Кэпиталз» потом проиграли три раза подряд – и встали на грань вылета. Но в шестой и седьмой встречах не пропустили ни шайбы, забив семь.
Первую и победную в седьмом матче Василевскому отправил за спину Овечкин.
Щелчок Овечкина в одно касание с паса Кузнецова на второй минуте седьмого матча, принесший Ови первый в карьере выход в финал Кубка Стэнли, натурально свел Россию с ума. В «Спорт-Экспрессе» такого количества полос, посвященных НХЛ, я не видел со времен Русской Пятерки «Детройта» 90-х. И в других СМИ творилось то же самое. Любой текст с заголовком, в котором было слово «Овечкин», автоматически собирал неслыханное количество просмотров.
Этого слишком долго ждали и уже отчаялись ждать, поэтому эмоции болельщиков оказались такими же бурными, как у самого Овечкина, когда он после седьмого матча зашел в раздевалку «Кэпс».
А до того…
Когда команда выходит в финал Кубка Стэнли, для ее капитана встает вопрос, больше связанный с верой в приметы, – брать ли в руки приз принца Уэльского, вручаемый за победу в конференции?
Ови – взял. Ему посоветовал это сделать единственный в команде человек, уже выигрывавший Кубок, – экс-защитник «Питтсбурга» Брукс Орпик, которому Евгений Кузнецов придумал прозвище Батя, и русские в команде его только так и называли. После ухода Орпика из команды этот никнейм временно перекочует к Овечкину, как бы тот ни сопротивлялся…
– Это Овечкин с Орпиком еще до седьмой игры проговорили? – спрашиваю чуть позже защитника чемпионского «Вашингтона» Дмитрия Орлова.
– Нет, уже после. Нам выдали кепки чемпионов Восточной конференции, мы стояли и ждали Кубка – и как раз обговаривали этот момент. И решили: почему нет? Все кучкой стояли, я рядом был и слышал этот разговор.
Во время финала с «Вегасом» Овечкин произнес в общении с российскими журналистами великолепную по своей непосредственности фразу, которая говорила о том «Вашингтоне» все:
– Жопка к жопке – и вперед!
Думал ли он о том, какие сюжеты сочиняет судьба, уготовившая ему в решающей стадии Кубка Стэнли встречу с его первым генеральным менеджером в НХЛ? Теперь Джон Макфи возглавлял «Вегас Голден Найтс», и два человека, тепло относящихся друг к другу, бьются за один трофей. А выиграет его кто-то один…
Партнер Александра по звену в первом его сезоне и матче за «Вашингтон» Дайнюс Зубрус рассказал мне:
– Сразу после приезда в Америку Саша поселился дома у генменеджера «Кэпиталз» на несколько недель. А я жил от него далеко, и еще перед лагерем заезжал, брал Сашу на тренировки. У Макфи он жил потому, что был задрафтован под первым номером, и клубу важно было ему помочь. Джордж его уже знал, и до, и во время, и после драфта сто раз, наверное, с ним встречался. Обычно клуб начинает платить за игрока в гостинице за два-три дня до начала тренинг-кемпа. А Саша приехал за недели до него. И вместо того, чтобы оставить его одного где-то в гостинице, откуда он будет добираться на тренировки черт знает как, генеральный взял его к себе.
Такие вещи тоже ведь не забываются. Когда только приезжаешь в другую страну, язык знаешь еще далеко не в совершенстве, в менталитете и культуре вообще ни бум-бум – ты психологически в этот момент сильно уязвим. Помощь и участие важны как никогда. И ты всегда будешь благодарен людям, которые рядом с тобой в такое время.
Однажды Макфи обратился к главе отдела коммуникаций «Вашингтона» Курту Келю с просьбой отвезти Овечкина, только-только приехавшего в Северную Америку, на тренировку. Туда пришли опытные игроки – вратарь Олаф Колциг, форвард Джефф Хэлперн. Они никогда не видели его в деле.
– Каждый шаг его был слышен, – вспоминал Кель. – Он не был самым изящным хоккеистом с точки зрения катания. Не похож ни на Марио Лемье, ни на Алексея Ковалева. Чистая мощь и бьющая через край энергия. Я никогда не видел и даже не слышал ничего подобного. Звук от его коньков разлетался по всей арене. А затем он нанес несколько бросков. Помню, как Хэлперн посмотрел на меня: «Что это за чудеса?»
После той тренировки Кель вернул Овечкина в руки Макфи, который за полдня соскучился по нему, как по собственному ребенку.
И вот теперь такого человека Александру нужно было обыгрывать на последнем рубеже перед Кубком…
Сейчас все, кроме самых отъявленных поклонников «Столичных», уже помнят только то, что «Вашингтон» уверенно взял ту серию, 4:1. Многие уже даже подзабыли, что в первом матче победил клуб-новичок Лиги из Невады. А во втором, снова в мировой столице казино, «Вегас» тоже повел в счете, а вывел «Кэпиталз» вперед – вы правильно догадались, Овечкин. И первую шайбу в третьем, домашнем матче тоже забил он. И вообще, после того как на 26-й минуте второго матча Ови сделал счет 2:1, больше ни одной секунды в серии «Рыцари» не выиграли.
Впрочем, одними голами роли Овечкина в том Кубке не описать. За день до пятого матча мы разговаривали с форвардом Андреем Николишиным, частью того «Вашингтона», который в 98-м дошел до финала, но был там «выметен» «Детройтом» 0:4, а потом – капитаном «Трактора», где начинал юный талант Кузнецов, с которым они сдружились. Я спросил Василича, как его называют в хоккейном мире, кто больше заслуживает «Конн Смайт Трофи», приз самому ценному игроку Кубка, – Овечкин или Кузнецов, лидировавший в плей-офф по системе «гол плюс пас» и показывавший космический хоккей. Николишин ответил:
– Если брать чисто спортивную составляющую – очки, значимость в этом плей-офф – наверное, Кузнецов сыграл чуть большую роль. Но я все равно отдал бы приз Сашке, не в обиду Кузе. Он не то чтобы выстрадал это все, а заслужил годами. Его поведение на льду сейчас настолько изменилось по сравнению с тем, что было раньше!
Я уточнил у Николишина, имеет ли он в виду броски под шайбу, которыми в том плей-офф Овечкин не раз останавливал опаснейшие атаки соперников.
– Да бог с ними, с бросками под шайбы, – неожиданно отреагировал Василич. – Сделаешь это – получается громко, видно. Но Саша делает массу незаметных вещей. Вернее, заметных, но только для специалистов. Его толкают после свистка, бьют – ноль эмоций. Удалений у него почти нет. Не реагирует на провокации, и мало того – другим не дает. Столько важнейших деталей! Он всем своим видом и поведением ведет команду к Кубку. Встанет там, где нужно, промолчит, где надо… Это сложно описать словами, это надо видеть и понимать. Поэтому, думаю, Сашка должен получить «Конн Смайт».
Овечкин его и получил. А заодно стал первым российским и третьим европейским – после шведа Никласа Лидстрема и словака Здено Хары капитаном команды НХЛ – обладателем Кубка Стэнли. И, получив как капитан из рук комиссара НХЛ Гэри Беттмэна вожделенный Кубок, поехал на личный круг почета и за это время успел зацеловать трофей так, что на нем, кажется, не осталось ни одного свободного места.
Много лет я воображал, рисовал в голове картинки, как это будет. Или пугался от мысли, что не будет вообще. К счастью, Кубок Стэнли над головой Овечкина – случился.
Родители самого Овечкина в Лас-Вегас на пятый матч не летали. Остались ждать его в Вашингтоне, где проводят с сыном каждый плей-офф. «Я уже налеталась», – вздохнула Татьяна Николаевна в нашем разговоре. Что, однако, не мешает ей минимум раз в год посещать Америку. Думаю, что она, как в прошлом большая спортсменка, не хотела, чтобы Саша хоть на что-то отвлекался.
Кроме одного – звонка маме за три часа до матча. Это святое. Настя подтверждает, что все так же до сих пор, вне зависимости от того, что за матч, где находится сын, а где – мать. Традиции всей карьеры нарушаться не должны.
Александр прилетел к родителям сам. С Кубком Стэнли.
– Немножко поплакали. И сильно порадовались. Ведь сбылась Сашина мечта! – голос Татьяны Овечкиной, мамы великого хоккеиста с репутацией железной леди, редко дрожит. Но тут мне показалось, что при воспоминании о том вечере это чуть-чуть, но произошло…
Мама в нашем разговоре улыбалась:
– С Женей Кузнецовым и Димой Орловым, нашими хорошими ребятами и их женами, Саша с Настей дружат семьями. И все незнамо сколько раз фотографировались с трофеем. А Санька аж спал с этим Кубком! Он у нас такой эмоциональный!
Чуть позже Татьяна Николаевна расскажет, что в детстве Саша спал со своими маленькими клюшками и шайбами.
Я тут же вспомню про сон с Кубком. И круг замкнется.
Есть в России странная, на мой взгляд, категория людей, которая из года в год удивляется: какое, мол, отношение имеет Россия к Кубку Стэнли, североамериканскому призу? Откуда столько эмоций? Почему она должна ему радоваться?
Почему, почему… Да потому что ее люди в чем-то стали лучшими в мире! Simply the best, как пела Тина Тернер. Не на хоккейном турнире Олимпиады-2018 без всех сильнейших: это тоже было замечательно, но надо же понимать истинную цену Пхенчхану. Не на чемпионате мира в Минске после провала на Играх в Сочи, когда то ли с горя, то ли с радости хоккеистам вручили те же автомобили представительского класса, которые предполагались за золото Олимпиады. Чему, кстати, поспособствовал Овечкин своей просьбой президенту страны, за что потом его критиковали.
Но есть трофеи, которыми невозможно не гордиться вне зависимости от того, в какой стране они созданы и вручаются. Кубок Стэнли – наверное, сложнейший для победы приз в мировом спорте. И когда наши люди его не просто выигрывают, а становятся двумя лучшими бомбардирами, а один из них – капитан, и ему же достается приз самому ценному игроку…
– Было так приятно, когда Сашка поднял Кубок Стэнли над головой и первым подозвал Никласа Бэкстрема! – говорил мне вскоре бывший партнер Ови по «Вашингтону» Виктор Козлов. – Эти парни – фундамент, стержень «Кэпиталз». Они начинали в команде вместе и прошли очень многое, чтобы добиться главного.
Когда-то Козлов играл на фланге звена «Вашингтона» с молодыми Бэкстремом и Овечкиным, причем в сезоне-2007/08, когда у Ови было 65 голов и 112 очков – больше, чем когда-либо в его карьере. У Виктора до сих пор висят майки «Кэпиталз» с их подписями. Давно уже перешедший на тренерскую работу и возглавляющий «Салават Юлаев», он включает в этом разговоре личную нотку, но разве он не прав?
Кто-то из ура-патриотов, понятное дело, задался вопросом: а что же это не соотечественнику первому отдал Кубок Овечкин? Так Кузнецов, при всех великолепных отношениях с Сашей, пришел в команду на много лет позже Бэкстрема! Швед много лет «кормил» передачами россиянина, а тот, подняв главный приз, понял, что не может не вернуть пас Никласу.
– Мне вообще всегда было смешно, когда из-за невыигрыша Кубка Стэнли на протяжении многих лет Сашу кое-кто называл некубковым игроком, – продолжает Козлов. – Да в одной только серии 2009 года с «Питтсбургом» – в одной серии! – Овечкин набрал «восемь плюс шесть». Это феноменальный показатель, и играл Саша тогда невероятно. Просто «Питтсбург» как команда оказался чуть сильнее, выиграв в семи матчах. А как Саша пахал в победном Кубке, сколько черновой работы делал, как под шайбу бросался! Сами понимаете – если Овечкин делает это, то у других нет выбора, им остается только делать то же самое.
У меня до сих пор перед глазами обложка одного из летних номеров «Спорт-Экспресс журнала» 1998 года, на которой в чемпионской раздевалке «Детройта» – Кубок Стэнли в руках защитника Владимира Константинова, сидящего в инвалидной коляске, а рядом с ним – остальные наши великие из Русской Пятерки. Добывшие вместе с Айзерманом, Шэнахэном, Лидстремом и другими тот Кубок именно для него, Константинова, которому после страшной аварии не суждено было больше играть в хоккей. И спустя годы мы узнавали, что постеры из того и других изданий вешали на стены в своих комнатах маленький Никита Кучеров и множество других будущих хоккейных героев. Не говоря о болельщиках.
Даже я сейчас вырезал бы из журнала постер с Овечкиным, Кузнецовым и Орловым и Кубком Стэнли. Мне уже за пятьдесят, и стать новым Кучеровым не судьба. Зато судьба пацанам, для которых Овечкин такой же бог, как и для мальчишек 90-х – Русская Пятерка.
Сейчас таких драм, как с попавшим в автокатастрофу спустя неделю после Кубка Стэнли-97 и с тех пор навсегда прикованным к коляске Константиновым, слава богу, за победой не стояло. Но со времен того детройтского трофея Россия не знала подобного помешательства на заокеанском плей-офф. Почему же помешалась сейчас?
Потому что – Овечкин. И многолетнее ожидание, что он все-таки сделает это. Смесь надежды и боли, восхищения и страдания. Чем дольше это происходит – тем сильнее чувства. И когда триумф все-таки становится былью – у тех, кто за человека переживает, наступает настоящий катарсис.
Добавляло эмоций российским болельщикам еще то, что Ови дошел до цели в одном звене с Кузнецовым. Пока эти двое на льду были порознь, объединяясь только при численном преимуществе, «Вашингтон» не брал Кубок. А как оказались в одном плей-офф вместе на постоянной основе – оно случилось.
И ведь Овечкин, получив Кубок и взметнув его в вегасский воздух, передал приз Никласу Бэкстрему, и прав Козлов – это было абсолютно справедливо: такой путь, гораздо более долгий, чем с Кузей, они прошли вместе! Пара Овечкин – Бэкстрем – это стабильность, которая, как известно, признак мастерства. Александр забил сотни голов с передач шведа. И тот для него – очень близкий человек.
Но когда понадобилась вспышка гениальности, кураж, неудержимость длиной в два месяца – их дала пара Овечкин – Кузнецов. У них больше никогда не было такого долговременного магического контакта на льду. Только в то волшебное время. Но его хватило для главного.
Как зубодробительно начинала эта пара тот регулярный чемпионат! В двух первых матчах Овечкин забросил семь (!) шайб, и два его хет-трика подряд (в одном случае даже покер) стали первым таким случаем для двух стартовых игр одной команды в НХЛ за сто лет. И в тех же играх Кузнецов сделал семь голевых передач. Впоследствии главный тренер Барри Тротц не раз переводил к Ови его старого центра Бэкстрема, но в итоге все вернулось на круги своя. И Кузнецов с Овечкиным завершили тот сезон на такой же ноте, на которой начали.
Спустя год я спросил Игоря Ларионова, великого Профессора (трехкратного обладателя Кубка Стэнли, члена Зала хоккейной славы в Торонто, более того, единственного в российской истории человека, который когда-либо входил в выборный комитет этого Зала, – сложно найти для ответа человека, что называется, экспертнее), есть ли в этом какая-то закономерность.
– Не думаю, – покачал он головой. – Такие вещи нельзя спрогнозировать. И нельзя делать выводы, что они выиграли именно потому, что выходили на лед вместе. Овечкин играет с теми же Бэкстремом и Оши – и тоже помногу забивает. Это команда! Потому и победила. В одном году может быть одно сочетание, в другом – иное. Просто так сложилось в конкретном сезоне. Бывает, что начинаешь плей-офф – и именно с одним партнером возникает сумасшедшая «химия». Тренер понимает, что ребята на пике, и уже не разделяет их. А до того у Овечкина с Кузнецовым какое-то время не получалось. И после – тоже. Тогда же оба поймали кураж, основанный на мастерстве и опыте. В таких случаях остается сложить эти хирургические принадлежности в один врачебный ящик, ими и оперировать.
Профессор развил мысль дальше – о том, насколько появление в «Кэпиталз» Кузнецова сделало «Вашингтон» разноплановее и непредсказуемее для соперников. И даже подошел к вопросу более глобально.
– Преимущество Овечкина заключается в том, что он всю карьеру выступает в команде, которая строится вокруг него. Ему есть с кем играть – в том числе и с такими центрфорвардами, как Бэкстрем и Кузнецов. Никлас – очень сильный центр, а появление Евгения еще улучшило ситуацию для Саши. Потому что два классных центра – это возможность выбора для тренера на тот или иной момент и куда меньшая предсказуемость для соперников.
– Ваше взаимодействие с Овечкиным в плей-офф было совершенно волшебным, – сказал я Кузнецову. – Но таким оно было не всегда. Что обеспечило такую «химию» именно в этот момент?
– Наверное, чувство ответственности, – ответил он. – И повезло, что после матчей против «Коламбуса» нашли свою игру – и пошло по накатанной. Друг на друга работали и удовольствие получали.
Когда «Кэпиталз» еще только задрафтовал юного челябинского таланта Кузнецова в первом раунде, 18-летний Евгений набрался нахальства и пригласил великого форварда к себе на свадьбу в родной город.
– Это история, покрытая мраком, – улыбался Кузнецов в нашей беседе. – Общие друзья позвонили ему, и он: «Да, приеду!» И приехал. А потом на неделю остался. Челябинск затягивает всех, кто туда приезжает. Сначала у людей реакция: «Да чего у вас там в Челябе делать-то?» Ты приезжай сначала, увидишь, что люди отсюда по неделе-две выехать не могут! Мы очень любим гостей принимать. Так и с Сашей получилось. Наши отношения с тех времен, когда я приехал в НХЛ, только еще ближе стали. Втроем с Орловым общаемся и столько времени вместе проводим, что у нас уже, кажется, между собой меньше секретов, чем с собственными женами. Мы все друг про друга знаем – кто что ест, кто как одевается… Надеюсь, дальше будет еще лучше.
Когда мы разговаривали с Кузнецовым спустя пять лет после победы в Кубке и когда, как выяснилось, ему оставалось играть за «Вашингтон» совсем недолго, он прекрасно рассказал о своих рабочих, хоккейных отношениях с другом Овечкиным:
– Во время игры и он может «пихнуть», и я. В этом и заключается вся суть партнерства – когда ты можешь сказать все прямо и открыто: «Давай, соберись, проснись!»
– Ты Овечкину можешь так сказать?! – изумился я.
– Да, и это нормально. Потому у нас и много положительного на льду, что мы всегда с ним открыты и честны друг с другом, никогда не обманываем. Иногда можем и с матом. Мы – русские люди, и когда тебе человек что-то без мата говорит – не так понятно, ха-ха! А когда с матом, то быстрее доходит.
Дома у Овечкиных на кубковой вечеринке маленькую дочку Кузнецова Есению усадили прямо в Кубок – и ей понравилось. Более того, предложение «Папа Кубок Стэнли выиграл!», по словам Жени, стало ее первой полноценной, четко произнесенной фразой. Вот так!
А старший сын Овечкина Сережа, получается, ту победу «видел» из живота мамы…
Овечкин с 27 очками (15 + 12) закончил тот Кубок на первом месте по голам, но на втором – по очкам. После партнера по звену и друга Евгения Кузнецова, у которого было 12 + 20. Больше Кузи в плей-офф за весь XXI век на тот момент набирал в одном сезоне только форвард «Питтсбурга» Евгений Малкин.
Люди, выбиравшие обладателя «Конн Смайт Трофи», могли руководствоваться чисто формальными критериями и счесть, что Кузнецов, лучший бомбардир Кубка по системе «гол плюс пас», в игровом, креативном плане сыграл в завоевании трофея еще большую роль, чем Ови, и отдать приз автору знаменитого празднования-«птички».
Но они ведь – люди. И выбирали – человека. Человека с великим талантом и долгой хоккейной историей. Все-таки Кузе, сошедшемуся с Овечкиным в том плей-офф в неудержимую связку, не пришлось пройти через столько разочарований, как его старшему товарищу.
Год спустя на церемонии вручения индивидуальных призов НХЛ в том же Лас-Вегасе я спросил главного тренера чемпионского «Вашингтона» Барри Тротца (он уже работал в «Нью-Йорк Айлендерс» и номинировался на звание лучшего тренера), кого он сам считает MVP того Кубка – Овечкина или Кузнецова.
– Выбор был прекрасным, но сложным, – ответил Тротц. – Ови забил несколько суперважных шайб, когда это нужно было больше всего. Но не менее важно то, что он рулил командой. Он был ее мотором. Мы бы не выиграли Кубок Стэнли без Ови и Кузи. Для меня они оба – MVP. Назовем их так – MVP-1 и MVP-2. Я люблю русскую культуру, мой сын жил и преподавал во Владимире несколько лет. Так что мне удалось многое узнать об истории и людях России – как от сына, так и соприкоснувшись с ними лично, и мне очень понравился этот опыт.
Тротц технично и содержательно (так тоже бывает) ушел от ответа. В отличие от Игоря Ларионова, с которым мы разговаривали спустя год после вашингтонского Кубка. На вопрос, кому бы он отдал «Конн Смайт Трофи» – Овечкину или Кузнецову, он ответил:
– Все-таки Овечкину. Это человек, который долго к такому успеху шел. И делал это, играя постоянно и стабильно. А в этом плей-офф партнеры увидели, что их лучший хоккеист так играет, и подхватили дух его лидерства. Он заслужил этот приз.
– То есть история игрока в таком выборе должна играть роль? – уточнил я.
– Конечно. Ведь речь идет о человеке, который является лицом Лиги и каждую неделю переписывает ее рекорды. Конечно, «Конн Смайт» ему дали прежде всего за игру и лидерские качества в конкретном плей-офф, но и за трудолюбие, и за преданность игре на протяжении всей карьеры. Личные интересы давно ушли для него на второй план, а может, никогда на первом и не были. Просто в какой-то момент – возможно, с появлением семьи – Ови пересмотрел кое-какие вещи и осознал, что ему за тридцать и время для выигрыша главного трофея уходит. А чем ты старше, тем это становится сложнее. И в этом Кубке он взял на себя дополнительное бремя. Помимо голов и капитанского разговора, он блестяще отыграл в обороне, ловил шайбу на себя – в общем, делал те вещи, которые он раньше выполнял неохотно. И остальные ребята в команде думали: если так поступает Овечкин, нам стыдно не следовать ему! Это позволило команде стать единым кулаком, а вожак показывал все команде своим примером. Шел – и делал.
– В ближайшие сто лет таких, как Овечкин, не будет, – сказал в те дни Кузнецов, которого Ови в нашем разговоре охарактеризовал как «открытого, доброго и очень веселого парня». – А таких, как я, – целый мешок.
И расставил тем самым все точки над «i» в рассуждениях о том, как он относится к такому выбору обладателя «Конн Смайта».
В последующие дни Овечкин много где появлялся. Известный болельщик «Вашингтона» Тед Питерс по прозвищу Капитан Очевидность, который на каждом матче разгуливает по Capital One Arena в белой фуражке и с муляжом Кубка Стэнли в руках, рассказывал мне у входа в арену, как встретил Ови через неделю после победы в «Нетс Парк» на стадионе местной бейсбольной команды, где ему доверили нанести первый питч – вроде символического первого удара по мячу в матчах по европейскому футболу.
– Он там был с Кубком Стэнли, – вспоминает Капитан Очевидность. – Мы поздоровались, пожали друг другу руки, но я не хотел отвлекать человека, который хорошо проводил время. Не думаю, что у кого-то в истории НХЛ было больше удовольствия, чем у «Кэпиталз», когда они выиграли. Сто процентов! Как они купались в фонтанах в паре кварталов отсюда!.. А парад!
В победном параде по Вашингтону тогда участвовало около миллиона человек.
– Состояние у нас, правда, было уже тяжеленькое, – вспоминал Кузнецов. – Очень жарко. Но эмоции – непередаваемые. Это было какое-то сумасшествие. Они тоже додумались – русского человека, пьяного, туда[5] поставить! С моим английским, а они: «Иди говори». Разволновался, заикаться начал. Понял, что с этим надо заканчивать. Выматерился в микрофон – а там, оказывается, мэр города сидел за мной, прямой эфир был! Зато это – настоящие эмоции. Так и должно быть! Там не место каким-то заученным фразам. Понятно, что всем спасибо. Но именно ради таких эмоций я и живу. И никогда не буду меняться, вписываться в какие-то шаблоны.
Овечкин тоже не вписывается в шаблоны, хотя едва ли стал бы материться в микрофон при мэре Вашингтона…
– Празднование Кубка в Джорджтауне, районе Вашингтона, где Ови и другие игроки не стеснялись своих эмоций и делились ими с болельщиками, – это было что-то уникальное, – вспоминал Сергей Кочаров. – Уверен, ни у одной другой команды такого не было, никто так не праздновал победу с публикой, как Ови в Джорджтауне! Это было самое памятное лето в моей жизни. Поехать в Европу с Кубком Стэнли – сначала в Швецию и, конечно, в Россию с Овечкиным, Кузнецовым и Орловым, наблюдать, как Ови празднует с семьей (а ведь сколько для его семьи это значило!), привезти Кубок на «Динамо», в родной клуб Саши, увидеть пятнадцать тысяч человек, которые ожидают трофей… Это было потрясающе.
– Что сильнее всего запомнилось тогда в Москве?
– Просто видеть Ови с Кубком. Те моменты, когда он сидел и смотрел на него, держал его, не хотел расставаться с ним. Это было уникальное чувство. Быть рядом с человеком, который ждал этого момента всю жизнь. Он хотел разделить этот момент со своей страной, семьей, родными, российскими болельщиками. Для него это было очень важно.
И был Кубок Стэнли, наполненный черной икрой. «Хорошая!» – оценила в нашем разговоре ее качество Татьяна Николаевна. А Кузнецов рассказал мне некоторые детали:
– Чуть не пропустил! С кем-то говорил, уши тер кому-то – смотрю, Орел кричит: «Пошли икру есть!» Ничего себе, думаю, размах. Вкусно было. И вовремя. Желудок нуждался в еде!
Сам Евгений во время празднования Кубка в Челябинске выступит по-своему, по-уральски, и организует поедание из трофея… пельменей.
– Залетели очень хорошо. Их много наварили. Одну порцию из Кубка съедаем – новую тут же доставляют. Горяченьких.
И было выпивание из трофея вниз головой.
И был медленный танец, на который капитан «Вашингтона» «пригласил» его, этот столько лет ускользавший от него Кубок.
И второй после 1997 года, когда это сделали Вячеслав Фетисов, Игорь Ларионов и Вячеслав Козлов из «Детройт Ред Уингз», но теперь – стихийный, приезд Кубка на Красную площадь.
И запланированный – в школу родного овечкинского «Динамо».
И поездка с Кубком на кладбище к могиле разбившегося много лет назад в автокатастрофе старшего брата Овечкина Сергея, в честь которого он назвал сына…
Спустя полгода мы разговаривали с Александром дважды за неделю во время калифорнийского турне «Вашингтона» – сначала на домашней арене «Сан-Хосе», затем – «Лос-Анджелеса». По каждой секунде общения теперь было видно, груз какой тяжести упал с его плеч после выигрыша Кубка. Саша просто весь светился. И многие вопросы, конечно, были об этой победе и реакции на нее.
– Конечно, после Кубка Стэнли чувствуешь себя более расслабленно, – говорил Овечкин. – Потому что ответственность, которая была последние десять-двенадцать лет, спала, и сейчас ощущаешь себя более комфортно.
– Выигрыш Кубка – это для тебя было счастье или облегчение?
– Счастье. Это был один из лучших моментов карьеры – когда ты наконец достиг пика, поднял эту чашу над головой. Все счастье, которое мы подарили нашим болельщикам и родным, не описать. Это нужно видеть и чувствовать.
– Ты сказал в интервью, что, когда сын Сережа подрастет, ты покажешь ему пятый матч финальной серии с «Вегасом».
– Покажу. Потому что это исторический матч для всего Вашингтона.
– Радовался ты совершенно фантастически. Я никогда ничего подобного не видел.
– Мы все это делали с душой. И долго к этому шли. Так что такая радость была предсказуемой. Все были счастливы. Город стоял на ушах – и мы тоже. И сейчас наслаждаемся теми воспоминаниями и моментами, которые пережили. Так почему бы еще раз не повторить этот путь?
Повторить окажется задачей – по крайней мере пока – невыполнимой. За шесть Кубков, прошедших с тех пор, «Кэпиталз» пять раз проиграют в первом раунде, а однажды не выйдут в плей-офф. Но тем ярче это доказывает, что такое победа в Кубке Стэнли. Если вы победили пятнадцать раз – вы его проиграли. Только шестнадцать побед. Шестнадцать прожитых и выигранных жизней.