Незадолго до нового, 2024 года я размышлял о том, как отметить свой день рождения, 13 февраля. В какой-то момент случайно взглянул на календарь февральских игр НХЛ – и меня аж подбросило от спонтанно родившейся идеи.

11-го и 13-го «Вашингтон Кэпиталз» принимал у себя на Capital One Arena лидеров Западной конференции – «Ванкувер» и «Колорадо». Я знал, что в это время буду в Штатах. А Овечкина на его домашнем льду не видел никогда. В нескольких странах, на десятках арен – видел. В Вашингтоне – нет. И что такое эта Овимания, знаю только теоретически. А ему уже тридцать восемь…

Я понял, что упустить этот шанс не могу. И обязательно сделаю себе такой подарок на день рождения, лучше которого затрудняюсь что-то представить.

Матч с «Ванкувером» был воскресный и дневной. В Северной Америке это был особенный день. День Супербоула, суперпопулярного финала по американскому футболу, который смотрит вся страна: кто-то по спортивным соображениям, кто-то – из-за шоу до игры и в перерыве. Его я буду смотреть в баре со знакомым журналистом, в прекрасном настроении, и никакое поражение «Сан-Франциско», за которых болел, не в состоянии было его испортить. Потому что чуть ранее я прикоснулся к тому, о чем давно мечтал, – и, более того, Овечкин на моих глазах забил.

А еще больше я кайфовал два дня спустя, в сам день рождения…

* * *

Сезон для карьеры Овечкина выдался беспрецедентно тяжелым. Потеряв в феврале 2023-го отца, беда с которым случилась внезапно (и Саша, рванув в Москву, не успел застать его живым), он словно потерял часть себя прежнего. Вернувшись из России, в концовке того сезона почти ничего не забивал (но, с учетом прекрасного начала, привычную отметку «40» все же преодолел), а в новом и вовсе застопорилось. Даже когда забивал – часто отменяли. К концу ноября – уже три гола. Раньше бы он их и не заметил, а сейчас…

Сейчас, к середине сезона, к концу января, он забил всего восемь шайб. Овечкин. Восемь. И пошел шепоток – все, мол, чудеса закончились, возраст, о котором все забыли, берет свое. А до Гретцки – еще больше шестидесяти голов. Поди его такими темпами догони.

Некому стало отдавать ему передачи. Травмы вконец замучили его многолетнего центра Никласа Бэкстрема, и швед объявил о приостановке карьеры. Кризис переживал второй центр, Евгений Кузнецов, которому в феврале даже пришлось отправиться на программу помощи игрокам НХЛ, а после выхода из нее «Столичные» обменяли его в «Каролину».

Вообще, состав команды ничего, кроме грусти при воспоминаниях о не таком уж давнем чемпионстве, не вызывал. Молодой тренер-новичок Спенсер Карбери делал все, что мог; ночами, по его словам, не спал, чтобы разбудить не работавшее большинство «Вашингтона» и чтобы машина марки «Овечкин» поехала как надо, но все шло очень, очень тяжело. По результативности хуже «Кэпиталз» был только явный аутсайдер «Сан-Хосе».

В декабре Овечкин не забивал рекордные для себя четырнадцать матчей подряд. Но, наконец, в конце пятнадцатого, 21 декабря, кистевым броском из «офиса» забил в овертайме «Коламбусу».

Комментаторы тогда взревели: «The Great Wait is over!» («Великое ожидание окончено!»), изящно обыграв прозвище Ови – The Great Eight («Великая Восьмерка»). А дальше там дело дошло даже до «Аллилуйя, Ови!». И добавили, что этот гол – 900-й, если сложить регулярку и плей-офф. Подумалось – вот тут бы до тысячи дойти! Но попробуй забей еще сто в таком возрасте.

Поклонники Великой Восьмерки вздохнули с облегчением и подумали – ну, теперь прорвет. Не прорывало, однако, целый месяц, в том числе из-за травмы, которая заставила Александра пропустить три матча, что с ним случается крайне редко.

Его и на Матч звезд, проходивший в Торонто, не пригласили. Впрочем, вашингтонский журналист Тарик Аль-Башир распространил инсайд, что клуб сам по просьбе Ови обратился с такой просьбой в НХЛ – чтобы ему дали время на отдых. Никто эту информацию не опровергал, включая самого Александра. Все говорит за то, что так и вышло. Обязательности же в его приглашении при таких сложностях в игре не было никакой – туда же зовут не за прошлые заслуги, а именно за текущий сезон.

Перерыв примерно в неделю, возникший у «Кэпиталз» из-за Матча звезд, Овечкин использовал нетривиально – съездил в Дубай. 13 февраля, когда мы встретились с ним в раздевалке тренировочного катка «Кэпиталз», он рассказал подробности – оказывается, праздновали большой компанией день рождения отца Насти.

Из Эмиратов в Америку внезапно вернулся совсем другой Овечкин. Прежний. Тот, для которого голы – будни. К моменту, когда я приехал в Вашингтон, он забрасывал шайбы в четырех матчах подряд, причем в трех из них сильным соперникам – «Далласу», «Флориде» и «Бостону». После игры с «Ванкувером», в которой он забил пятую, я спросил у Карбери – отчего, мол, его так прорвало? Тренер ответил, что Александр всегда вторые половины сезонов проводит лучше первых. И что-то такое знает, как подводить себя к ним в наилучшем состоянии.

У Ови к моему приезду шла голевая серия, а вот у его команды – увы, проигрышная. Таким был контекст.

Уже в вашингтонском метро, где станции в центре друг от друга не отличишь, меня постепенно начали окружать Александры Овечкины. Ну, люди в его свитерах. Но даже при выходе из вагона на станции Gallery Place / China Town преобладали еще Ти Джеи Оши. Встречались даже Брэйдены Холтби – притом что основной вратарь чемпионской команды 2018 года убыл в «Ванкувер», а после и в «Даллас».

Но на перекрестке улиц Ф-стрит и Шестой, в китайском квартале центра столицы США, где располагается дворец «Кэпиталз», Овечкины уже были в подавляющем большинстве. Я осматривался, подмечал, что вокруг. Вот на углу – Театр Шекспира. Благородно. Рядом – дорогой мексиканский ресторан. На контрасте, за углом, на Шестой, ломают старую многоэтажную парковку. Поблизости готовят утку по-пекински – квартал-то китайский. И внутри метро – огромное изображение традиционного веера из Поднебесной. Даже название арены и то под английским написано иероглифами.

С разных сторон стекаются болельщики «Кэпс». Они из трех штатов – округа Колумбия, то есть собственно Вашингтона, а также Северной Вирджинии и Южного Мэриленда. Поэтому на эмблеме команды три звезды – по числу штатов, где за нее в массовом порядке переживают.

До игры остается чуть больше часа, и у каждого входа скапливается изрядная очередь, поскольку впускать внутрь начинают ровно за 60 минут. Мне-то идти в отдельный вход для прессы, но прежде хочется пообщаться с людьми. Подхожу в конец одной из очередей, рядом с которой публику развлекают барабанщики, и встречаю там двух людей азиатской внешности в свитерах Овечкина. И сразу – история!

– Я – ресторатор, у нас есть японский стейкхаус «Сакура» на Тайсон Корнер. Ови – один из наших посетителей.

– Ого!

– Меня зовут Такат, он меня называет – Тако. Я много лет знаком с его родителями, к нам приходили и все его одноклубники. Так мы с ним стали друзьями. Очень приятный, вежливый и скромный парень.

– Как он пришел к вам в первый раз?

– Это было еще до 2018 года, когда «Кэпиталз» выиграли Кубок Стэнли. Я не знал, кто он такой, хоккеем тогда не увлекался. Просто увидел, что очень большой парень. И без зуба, ха-ха. Он и выглядел как спортсмен, и я начал расспрашивать знакомых – кто этот человек? Мне и объяснили.

Я его спросил: «Почему вы не можете выиграть Кубок?» Он ответил: «Это не так просто, дружище!» А уже после победы он снова пришел к нам в ресторан и подписал мне свитер. Ови меня и сделал фанатом хоккея, из-за него мы и начали ходить на матчи. У меня есть много фотографий с ним! Вот, смотрите, он сам готовит у нас еду! А вот вся его семья. Мама, папа… Русский комик[6]. У нас бывали и другие хоккеисты – Орлов, Кузнецов, Оши, остальные…

После этого диалога я начинаю думать, что тут весь город не только болеет за Овечкина, но и лично его знает. При диалоге со следующим «Овечкиным» оказывается, что это все же не так. В джерси с «восьмеркой» – и мужчина средних лет, и его жена, и двое маленьких детей.

– Меня зовут Майк, я электрик. Всю жизнь жил здесь и рос как фанат «Кэпс». Ходил на игры еще ребенком, задолго до Овечкина, а теперь вот детей, пяти и двух лет, начал к этому приучать. Думаю, это всегда был хоккейный город[7], но Ови однозначно добавил ему огня. Лично я с ним не знаком, хотя очень хотел бы. Но хожу на него всю его карьеру. Успех, которого «Кэпс» добились с ним, изумителен. Он самый великий хоккеист всех времен! И сейчас меня больше всего волнует то, чтобы он побил рекорд Гретцки.

По другой стороне улицы шел человек, не обратить внимания на которого было невозможно. Высоченный, с муляжом Кубка Стэнли в руках, в белой фуражке и вообще весь в белом – в частности, несмотря на всего десять градусов тепла, в шортах и длинных гольфах. Наискосок мощного корпуса – красная лента с надписью Obvious, «Очевидный». Яркий образ дополняет седая борода.

С таким человеком разговор точно получится. Начинаем его на фоне огромного баннера с игроками «Кэпиталз» наверху арены с надписью All Caps, где самое крупное лицо вы догадались у кого. И это не Майкл Сгарбосса.

– Меня зовут Тед Питерс, – говорит мой собеседник, – я также известен как Капитан Очевидность. Очевидно, что я люблю хоккей.

Последней фразой он дал понять, что не хочет выходить из роли. И объяснил, что одевается так специально, с намерением развивать хоккей и привлекать к нему внимание, произвести впечатление на тех, кто еще мало знает об этой игре, но, увидев его наряд, обратит внимание и придет на матч. По основной работе у него свободный график, он определяет его сам – и поэтому хоккей не пропускает.

Придумал он этот образ больше десяти лет назад как шутку. Один спортивный комментатор постоянно прикалывался насчет Капитана Очевидность. Тед смеялся, ему это нравилось, и в какой-то момент он подумал – как бы сделать что-то подобное? А потом увидел парня из рекламы гостиниц, который придумал себе образ Капитана Очевидность. Питерс не хотел его копировать, опасаясь получить неприятности в вопросах авторских прав, и разработал что-то свое. Но вначале – без муляжа Кубка Стэнли, который он стал носить только после победы в 2018-м.

– До того не хотел сглазить их, – поясняет Тед. – Я видел настоящий Кубок Стэнли и имел возможность сфотографироваться с ним раньше, когда «Кэпиталз» вышли в финал 1998 года и проиграли «Детройту». Привозили трофей и на старую арену в сезоне-1989/90, когда «Вашингтон» вышел в финал Восточной конференции с «Бостоном».

Собственно, Капитан Очевидность перечисляет все большие успехи в плей-офф, которые были в истории «Вашингтона» до Ови. К которому у него, конечно, особое отношение.

– Помимо той фантастической игры, которую Овечкин уже почти два десятилетия регулярно выкладывает на стол, он несет полную ответственность за то огромное количество аншлагов, которые здесь были. Они начались как раз с того момента, как он в 2005 году пришел в Лигу.

– Первое впечатление помните?

– Оно у меня было таким же, как от Петера Бондры[8]. Ови был даже не на голову, а на голову и плечи выше остальных в Лиге по таланту забивать голы. В первом же матче забил два и уже вскоре отделил себя по этому навыку от остальной Лиги, да еще и свой «офис» создал! А еще доставляет удовольствие, до какой степени его игра и энергетика зажигают каждого, кто находится и рядом с ним, и во дворце. Всем, кто регулярно наблюдает за Овечкиным, невероятно везет!

– Лично вы с ним знакомы? Он как-то на вас реагирует?

– Иногда прихожу на тренировки[9]. Он всегда сфокусирован на работе. Но иногда ловлю его взгляд. Он обращает на меня внимание, выражение лица становится особенным, вроде: «А что этот парень тут делает, ха-ха?» четыре-пять раз, в том числе через неделю после победы в Кубке Стэнли, видел его на бейсболе. Вот там здоровались, пожимали друг другу руки, он спрашивал: «Как дела?» Не хочу его беспокоить, понимаю, что он – живой человек и пришел получить удовольствие от игры и хорошо провести время.

– Учитывая все, что сейчас происходит в мире, это как-то влияет на ваше отношение к Овечкину? В частности, ситуация на Украине.

– Это спорт, это хоккей. То и это – совершенно разные вещи. Мне кажется, он чувствует это так же. Он здесь, в Вашингтоне, чтобы играть в хоккей. Не знаю его так хорошо, не могу залезть ему в голову. Но уверен, что, если вы зададите ему этот вопрос, он скажет: «Мой фокус – на команде и на еще одной победе в Кубке».

– Ждете момента, когда Овечкин обгонит Гретцки по голам?

– Не могу дождаться! Не могу дождаться! Думаю, это произойдет через пару лет, и представляю себе, что здесь будет твориться. Это будет значить для города все, если он преуспеет. Овечкин – это часть Вашингтона, его самоидентификации. Он привнес сюда победный менталитет, и для нас огромная гордость, что он с нами.

Спросил Теда под конец разговора, будет ли он смотреть Супербоул. Он, естественно, ответил: «Очевидно!» Собирался идти для этого на вечеринку к другу. Но прежде предложил одержать «супербоуловскую» победу в матче «Вашингтон» – «Ванкувер», при обязательном голе Овечкина.

Со вторым все срослось, с первым – увы.

* * *

Болельщик «Вашингтона» – естественно, с фамилией Овечкина и восьмым номером на спине – поднимал над собой крохотную дочку с косичками, в маечке с той же фамилией и той же восьмеркой. Казалось, даже готов подбросить ее, но все-таки удерживал себя от такого риска. Народ вокруг тоже был в экстазе.

Только что, на восьмой минуте второго периода, при счете 1:1 после паса Овечкин хотел отпасовать на дальнюю штангу, но от конька 88-го номера «Ванкувера» Нильса Амана шайба изменила направление и залетела в ворота. Автоголов в хоккее не фиксируют, гол записывают на последнего игрока атакующей команды, коснувшегося шайбы. И диктор взревел: «Capitals goal scored by number eight – Alex Oooooooovechkin!» Рев арены, как и скандирование: «Ovi! Ovi!», которое я в оригинале, конечно же, тоже очень хотел услышать, я вам описать не смогу.

Так Овечкин забил в четвертом матче подряд, и, учитывая, что это произошло на моих глазах, я понял, что жизнь удалась. Понял до такой удивительной степени, что, пока записывал все впечатления о голе и реакции болельщиков, каким-то образом ухитрился пропустить ответную шайбу «Кэнакс», заброшенную через минуту и 11 секунд. Как это получилось – не представляю, но минуты две спустя, посмотрев на табло и увидев там 2:2, сперва подумал, что это какая-то ошибка. Вот так иногда захлестывает эйфория от забитых голов.

Я продолжал наблюдать. Вот бабуля лет девяноста на трибуне. В майке Овечкина. Вот конкурс бросков среди выигравших такое право болельщиков в перерыве. Все тоже в майках Овечкина. Да если бы всю Capital One Arena в тот день накрыла огромная майка Овечкина, я бы тоже этому совершенно не удивился.

У меня было огромное желание поговорить об Александре с кем-то из журналистов, пишущих о нем давно. Пресс-атташе «Кэпиталз» Сергей Кочаров, к разговору с которым вернусь чуть позже, посоветовал мне Тарика Эль-Башира, и благодаря ему второй перерыв у меня получился более чем содержательным.

– Пишу об Овечкине с первого его дня в Вашингтоне, точнее, даже с драфта в Роли, – начал Тарик. – За эти годы он по мере взросления прошел через большие изменения. Вначале, несмотря на то, что его английский не был безупречен, он был способен рассказывать истории и заставлять людей смеяться. С годами он стал в словах более умеренным. Такие вещи часто происходят с ребятами, которые становятся старше. При этом я нахожу общение с Ови очень увлекательном. У него две стороны – когда диктофон включен и когда нет. Не под запись это очень теплый, веселый, дружелюбный парень. А при включенном диктофоне он намного более осторожен, чем раньше.

– По-русски Овечкин говорит с прессой очень сжато, лаконично. По-английски – так же?

– Соглашусь. Когда он хочет быть веселым, его чувство юмора включается, и этими своими короткими, но очень акцентированными фразами он заставляет всех смеяться. Но долго при этом действительно не говорит.

Есть некоторые клубы НХЛ, где капитан стоит перед камерами и диктофонами после каждой утренней тренировки, раскатки и после каждого матча. В Вашингтоне ситуация чуть иная. Если по молодости Ови говорил всегда, то теперь никто и не считает, что он должен выходить к репортерам беспрерывно.

– Всегда, когда мы его запрашиваем, он приходит, – объясняет Тарик нынешний формат общения. – В том числе и после поражений. Объясняет, почему команда играет хорошо или плохо, почему он забивает или нет. Он никогда не прячется в душ, когда дела идут не так.

Произнеся эту эффектную фразу, Эль-Башир вспомнил великолепную историю из первых лет карьеры Овечкина в НХЛ. Оказывается, легендарную фразу «Русская машина никогда не ломается!», которую Саша теперь даже запатентовал (по крайней мере, мне он в интервью утверждал именно это), он впервые произнес именно под диктофон Тарика. Не только его, конечно, но в том числе.

– Это был второй его сезон в НХЛ, 2006/07. В конце предыдущей игры в Денвере Ови принял на себя бросок, во время которого шайба попала ему в пятку. Я был на том матче, поскольку тогда летал и освещал все матчи «Кэпиталз». Он досрочно ушел со льда и немного хромал после игры. На следующий день у команды была тренировка уже в Ванкувере, точнее, на тренировочном катке «Кэнакс» в Бернаби, Британская Колумбия. Ови катался. Кто-то из репортеров спросил: «Как ты себя чувствуешь?» Тогда-то он и сказал: «Russian machine never breaks» («Русская машина никогда не ломается»). И это тут же стало цитатой, которую люди запомнили навсегда. К тому времени в Лиге шла уже настоящая Овимания. Все хотели знать о нем все. Помню, как раз тогда, когда я летел из Денвера в Ванкувер, на канадском пограничном контроле меня спросили: «Чем ты занимаешься?» – «Освещаю “Кэпиталз” для “Вашингтон Пост”». У пограничника загорелись глаза: «Только скажи мне, что он сыграет завтра!» – «Ови?» – «Да! Я добыл билеты для себя и для сына, и это было очень сложно, потому что каждый хочет на него пойти и увидеть, как он играет!» – «Думаю, он сыграет». – «Уф-ф. Спасибо, спасибо! Можешь проходить! Добро пожаловать в Канаду, ха-ха!» Это была настоящая Овимания! И своей открытостью в ранние годы он умел делать так, что люди смеялись чаще обычного. Нет, я не хочу сказать, что сейчас он стал скучным. Просто то, что с годами человек начинает вести себя более сдержанно, вполне ожидаемо.

Хотелось узнать и о каких-то недостатках Овечкина, о том, как и когда он злится на североамериканских журналистов. Тарик рассказал:

– Клуб его защищает и оберегает. Но в течение стольких лет, естественно, мне приходилось писать о нем какие-то негативные вещи. Например, когда в ранние годы у него вместо обычных сезонов с пятьюдесятью шайбами случались сезоны с тридцатью. А стиль его отношений с прессой таков, что, если ему что-то было не по душе, он приходил и прямо говорил: «Вот это мне не понравилось». Или: «Хей, я забил сегодня для тебя! Ты же писал: “Где его голы?”»!

– У вас были какие-нибудь стычки?

– Дайте подумаю… Да, была! Когда у него был сезон с тридцатью тремя шайбами, я написал вместе с еще одним репортером большой материал в «Вашингтон Пост», почему у него не идет. Говорил до него со многими людьми в Лиге, в команде. Текст вышел, когда на следующее утро у нас были в гостях «Айлендерс». Он нашел меня и дал понять, что написанное ему не понравилось. Мы с ним обсудили это как взрослые люди. Я спросил: «Ови, в чем проблема?» Он четко указал места, штуки четыре. Я объяснил, что мне это рассказали люди. Но он настаивал на том, что ему это не нравится и ему сегодня не надо было это видеть. Сейчас не уверен, что он в такой ситуации стал бы меня искать. Но тогда он был молод и только начинал понимать, что если ты – суперзвезда и упал с пятидесяти голов до тридцати, критика неизбежна.

Тут самое интересное было узнать, какими были последствия той публикации для ее автора. Часто ведь звезды обижаются и перестают с критиками общаться.

– Он заслуживает большого уважения, – ответил Тарик. – В любой момент, когда Ови был чем-то разозлен или расстроен, он отпускал ситуацию. Ни разу за все это время он не сказал: «Я не хочу с тобой разговаривать». Хорошо я написал или плохо, выиграли «Кэпиталз» или проиграли – ни разу. Вы знаете, что у Ови нет агента. Поэтому, если ты что-то от него хочешь, то сразу идешь к этому большому парню и тебе не нужно ни через кого пробиваться. Если я просил пятнадцать минут с ним для какой-то большой публикации – то всегда эти пятнадцать минут получал. Дома, в гостях – всегда. Садились и говорили.

– А о событиях на Украине, из-за чего в том числе и сборная России не имеет возможности играть в международных турнирах, вы его спрашивали?

– Были вопросы, в том числе и от меня, когда это только началось. Но потом – ни разу. Он всегда говорит: «Я сказал то, что сказал, мне добавить нечего». Поэтому с тех пор не говорим об этом, тема просто не поднимается.

Эта тяжелая тема не поднимается, но не спросить Тарика о трудном сезоне Овечкина и его причинах – будь то смерть отца или что-то другое – я не мог. Давно заметил: когда речь заходит о хоккее, а не о политике, все люди становятся гораздо более словоохотливыми.

– Для меня безусловно, что отец значил для Ови все. Когда Ови был молодым, папа ходил на каждую его тренировку! Другие отцы в НХЛ на тренировки не ходят. Михаил сидел на трибуне, внимательно наблюдал. Он не был таким, что «Саша, ты должен работать над тем и этим», не говорил об этом прессе. Он просто смотрел. Но когда ты их видел, было ощущение, что это не отец и сын, а братья. Видно было, как ему тяжело, когда он узнал, что отец серьезно болен. А когда его не стало… Понимаю, что такое было для него уехать домой на такое время посреди сложного сезона[10]. Притом насколько важны для него интересы команды, и все об этом знают. Это говорит только о том, как важен был Михаил в его жизни. Не могу залезть к нему в голову, говорить за него и утверждать, что он начал меньше забивать из-за смерти отца. Но можно провести прямую линию между тем и другим.

Тему причин спада Овечкина Эль-Башир развил не самым предсказуемым образом, выдавшим в нем и понимание не только энхаэловского, но и международного хоккея:

– Ты смотришь на парней, которым тридцать восемь, тридцать девять лет, и понимаешь, что всего несколько хоккеистов доигрывают в Лиге до такого возраста в принципе. И тем более сложно выдавать голы в прежнем режиме, когда ты стал настолько старше. А в случае с Ови надо помнить, сколько матчей он сыграл на всех уровнях. Надо ведь говорить не только о клубе, который при нем постоянно выходил в плей-офф, но и о сборной. Олимпиады, чемпионаты, Кубки мира – это еще больше сотни матчей высочайшего накала! У его тела – очень большой пробег, если сравнивать его с той самой машиной. Тем более если помнить, что он всегда играл в очень контактный хоккей. В тридцать восемь лет после всего этого можно сказать, что у него тело сорока- или сорокадвухлетнего человека. Потому что у него за спиной больше хоккея, чем у большинства других. Потом выбыл Никлас Бэкстрем. Евгений Кузнецов то тут, то нет, а если тут, то не всегда в оптимальном состоянии. В общем, у него нет центра, который доставлял бы ему шайбы под бросок так, как это происходило раньше. Дилан Строум – великолепный игрок, но он больше бросает, чем делает передачи. Бэкстрем имел реально большое влияние на его результативность. Кузи какое-то время тоже был таким человеком, но в последнее время он нестабилен, а потом попал в программу помощи игрокам НХЛ… В общем, три вещи – возраст, уход отца, отсутствие центра. Они повлияли на то, что происходит.

Третий период должен был начаться уже вот-вот, и напоследок я спросил Эль-Башира, что будет значить для Вашингтона момент, когда (и если) Овечкин побьет рекорд Уэйна Гретцки. И какое вообще наследие оставит Ови, закончив играть, для столицы США.

И тут Тарик привел конкретный пример, после которого многое стало ясно. Как и на льду, в общении иногда последние секунды расставляют все точки над «i».

– Год назад я спросил своего девятнадцатилетнего сына, который играл в хоккей: «Что ты хочешь больше – еще один Кубок Стэнли у “Кэпиталз” или Ови, который обгонит Гретцки?» Он ответил: «Ови, который обгонит Гретцки. Кубок у нас уже был. А лучшего снайпера в истории Лиги – еще не было». И у меня есть ощущение, что очень много людей чувствуют то же самое. Хоккейные болельщики в этом регионе страстно хотели, чтобы команда выиграла Кубок. Они это получили. Хотят ли они еще один, два, три раза? Конечно. Но сейчас все хотят увидеть Ови главным снайпером в истории Лиги. Думаю, он уже самый великий спортсмен, который когда-либо играл в Вашингтоне. В любом виде спорта. И с точки зрения того, к кому болельщики относятся еще лучше… Не могу никого назвать. Может, Джил Гиббс, тренер «Редскинз», когда они выиграли три Супербоула. Но все же скажу, что Ови – номер один.

* * *

Третий период матча с «Ванкувером» плавно перешел в овертайм (то есть очко хозяйская команда, по крайней мере, взяла), а тот закончился для «Кэпиталз» драматически. За пять секунд до сирены молодой центр Коннор Макмайкл сделал слепой пас прямо на одного из лучших снайперов «Кэнакс» Джей Ти Миллера, который не упустил возможности забить победную шайбу.

На пресс-конференции спросил Спенсера Карбери о голевой серии Овечкина и ее связи с отдыхом в Дубае.

– Все возможно, – улыбнулся главный тренер. – Иногда кажется, что у него есть рецепт, как проводить перерыв на Матч звезд. Он традиционно играет лучше во второй части сезона. Видимо, ему требуется морально отойти от хоккея, не думать ничего об НХЛ, «Вашингтон Кэпиталз», хоккее вообще. Это позволяет ему вернуться свежим, что сейчас и происходит. Такое впечатление, что Ови и кататься стал резче. Его игра – важный для нас шаг вперед. Голы даже визуально стали даваться ему иначе.

В этот день мне везло. В подтрибунном помещении я сразу столкнулся с Овечкиным, который возился с двумя сынишками – поскольку матч был дневной, младшего на игру тоже взяли. Дети вернули ему нормальное настроение, и он позитивно откликнулся на просьбу познакомить с Настей – с ней мне тоже очень хотелось поговорить. И дал добро на интервью после утренней раскатки в день следующего матча с «Ванкувером».

А пока, выходя из дворца, я обнаружил выезд на улицу, которым пользуются хоккеисты и другие люди, припарковавшиеся внутри Capital One Arena (а снаружи до парковок еще идти и идти – центр города!). Решил понаблюдать – и удивительно, но Овечкина на его мерседесовском внедорожнике болельщики у гаража не ждали, притом что улица не была перекрыта. Лишь одна женщина-охранник помахала ему, а он ей в ответ.

* * *

Проснуться утром в день рождения и первым делом подумать о том, что сейчас – ехать на интервью с Овечкиным… Для многих спортивных журналистов такой сценарий – мечта.

Но для того, чтобы эту мечту реализовать, до тренировочного катка «Кэпиталз» еще надо было доехать. Поскольку дорога не казалась слишком сложной и не предвещала никаких приключений, добираться до станции Bolston решил на метро. Дальше сработало то, что люди моей национальности называют «еврейским счастьем». Не доехав одной остановки до единственной пересадки, поезд встал. Наглухо. Хорошо еще, не между станциями.

В какой-то момент я понял, что единственный шанс успеть – это такси. Поискать вход на каток тоже пришлось – ведь располагается он, как выяснилось, фактически на… крыше торгового центра. И когда минут через двадцать после начала раскатки я туда вошел, на льду Овечкина уже не увидел.

Внутри похолодело. Впрочем, один из сотрудников пресс-службы выяснил, что хоть Саша всегда быстро уходит с раскаток, но с арены еще не уехал. Его предупредили, и пока я, успокоившись, ждал Ови, в раздевалке пообщался с двумя его партнерами по команде – ветераном и новичком «Вашингтона».

Центрфорвард четвертого звена, 33-летний Ник Дауд пришел в «Кэпиталз» из «Лос-Анджелеса» транзитом через «Ванкувер» в следующем сезоне после победы на Кубке Стэнли и играет с Овечкиным, выходит, уже шесть сезонов. И на мой вопрос о самой яркой истории, которую может рассказать о капитане, он отреагировал мгновенно:

– Вот одна, которая засела у меня в голове и показывает его способность быть суперчеловеком. Ови был одним из первых в команде, кто заболел ковидом. По-моему, он не катался недели две. Потом вернулся и участвовал только в раскатке. Тем же вечером мы играли против то ли «Филадельфии», то ли «Баффало». Он смертельно устал, поскольку не просто не катался, но из-за болезни не мог даже ходить в тренажерный зал. А потом он взял и забил победную шайбу в овертайме.

Шкафчик Дауда в домашней тренировочной раздевалке располагается рядом с овечкинским, и я спросил, много ли юмора он слышит от соседа. Ответ оказался небанальным и дал понять: мне повезло, что, опоздав на раскатку на двадцать минут, я еще застал Ови на арене.

– Тут проблема в том, что он выходит на лед еще до того, как я начинаю переодеваться, а уходит с него еще задолго до того, как я появляюсь в раздевалке. Так что мы не так много пересекаемся, ха-ха!

Заключительный вопрос был исполнен сколь банальности, столь и обязательности – как его не задать? Как не поинтересоваться, что значит для команды, чтобы он обогнал Гретцки?

– Мы все болеем за него! – выражение лица Ника не оставляло сомнений, что он говорит искренне. – Это казалось настолько недостижимым! Он и сам об этом сначала говорил. Мы все бьемся за него. В течение всей карьеры он делал изумительные вещи, которые заставляли огромное число людей вскакивать на ноги. Даже быть близко к такому рекорду – это что-то исключительное, и все говорит о том, какой у него голевой инстинкт. Что мне нравится больше всего – каждый вечер Ови выходит с этой целью, а все соперники хотят, чтобы он ничего не забил. Но он продолжает забивать и забивать уже девятнадцатый сезон!

Следующим моим собеседником стал 23-летний защитник Расмус Сандин, обменянный в «Кэпиталз» в конце предыдущего сезона из «Торонто». Спрашиваю у него, каким он представлял себе Овечкина, играя против него, и каким он оказался теперь, в раздевалке. Улыбчивому шведу вопрос отчего-то очень понравился.

– Овечкин был и у меня, и особенно у моего брата идолом, когда мы росли. Его свитер был моим четвертым или пятым джерси, которое появилось дома. Да, у нас висел свитер «Вашингтон Кэпиталз» с восьмым номером и фамилией Овечкин! Потом я пришел в Лигу, и, естественно, он был одним из тех, против кого сыграть было интереснее всего. Большой, сильный парень, швыряет шайбу как лошадь…

Тут я задумался. Почему – как лошадь? Разве лошадь швыряет шайбу? Но Сандин применил именно такой образ. Впрочем, что именно он хотел сказать, было понятно.

– Большого удовольствия игра против него, если честно, не доставляла, – продолжил Расмус. – Особенно блокировать его щелчки в одно касание, ха-ха. А потом я пришел сюда и узнал его. Это что-то невероятное. Великий капитан. Огромное влияние на команду и забота о ней. Как только я пришел в команду, он представился. И после первой же игры мы присели уже за пределами льда, поговорили. Играть с ним – это огромная привилегия, как и находиться в одной команде с человеком, который бьет все эти рекорды. Когда меня обменяли в «Вашингтон», Джон Карлсон был травмирован, и я играл с Ови в большинстве. И такое впечатление, что каждый раз, когда я отдавал ему пас, он забивал. Алекс все время говорил: «Неплохо! Неплохая работа!» Это очень круто – видеть его щелчок так близко каждый день. Причем в роли партнера, а не соперника. Я был впечатлен тем, насколько он скромен и великолепен как одноклубник. Для одного из самых великих хоккеистов в истории было бы легко чувствовать себя выше всех в раздевалке, смотреть на других сверху вниз. Но он никогда так не поступает. Всегда, войдя, со всеми здоровается, к каждому относится очень тепло. Он всегда ведет себя одинаково – и сейчас, когда забил в пяти матчах подряд, и чуть раньше, когда с голами у него не шло. Его главным фокусом всегда была победа команды, и для меня это тоже стало впечатляющей вещью. Он всегда ставит команду, ее интересы и результат на первое место. А нынешнюю свою серию, надеюсь, он еще будет продолжать.

Будет, дружище Расмус. Но об этом – чуть позже. А пока – о том, о чем, как вы уже понимаете, я не мог не спросить.

– Мы все прекрасно знаем, как он идет к рекорду Гретцки, сколько осталось, и надеемся на это. Не могу сказать, что мы это постоянно обсуждаем – в том числе и потому, что не хотим его сглазить. И делаем все, чтобы помочь ему.

Вскоре после этих слов в раздевалке после массажа появился сам Ови. И для начала поздравил с днем рождения, о чем был осведомлен. Мелочь, а приятно.

Вот некоторые фрагменты этого пятнадцатиминутного разговора, во время которого он сидел под своим шкафчиком. Уже совершенно седой, улыбчивый Ови, над ним – его фамилия, слева – копия Кубка Стэнли…

Красота. Гармония. Мечта.

О голевой серии:

– Просто, думаю, пошла игра. Шайба начала залетать в ворота. Моменты такие же, какие были и в предыдущих играх, но появилось везение. Конечно же, и отдохнул, перезагрузился. У Настиного папы был день рождения, и решили его хорошо отметить. Пригласили много родных, близких, друзей, подзарядились потрясающими эмоциями. Да, было тяжело полететь туда-обратно посреди сезона, но это стоило того.

О фотографии с ним как раз из Дубая, которую разместил в своих соцсетях знаменитый английский футболист Уэйн Руни:

– Встретились случайно. Мы с ним хорошо знакомы еще с тех пор, как он играл в Вашингтоне за «Ди Си Юнайтед» в МЛС. Он приходил ко мне на день рождения. Приятно иметь дружеские отношения с такими великими людьми.

О самом любимом футболисте в мире:

– Конечно же, это Лео Месси. Я фанат «Динамо» и «Барселоны». Жалко, что он уехал из Каталонии, но все равно Месси для меня – лучший футболист всех времен.

О том, почему в предыдущем сезоне он реализовывал 14 процентов бросков, которые наносил, а в этом – только шесть:

– Может, иногда я делаю лишние движения, предпочитаю отдать пас, когда надо бросать. Нужно смотреть, разбираться во всем этом, но рецепт исправлять ситуацию один – выходить и играть! Осталось тридцать игр – и надо в первую очередь стараться выигрывать матчи и биться за плей-офф. Это главное.

О причинах спада «Вашингтона», проигравшего семь из восьми последних матчей перед нашим разговором:

– Есть понимание, что надо выходить, играть, бороться до конца и не смотреть в таблицу. Понятно, что для нас сейчас каждое очко на вес золота.

Жизнь докажет, что это были не просто слова. Об этом – ниже, а пока обращу внимание на такой фрагмент беседы. Вроде бы без громких заявлений, но для меня – важный.

– Скорректируете ли как-то подготовку к следующему сезону с учетом нынешнего?

– Когда сезон закончится, мы с моим тренером будем разговаривать на эту тему. Подумаем, что менять, что оставлять.

– Как раз из-за того, какой получилась первая часть нынешнего? – все же решил уточнить я.

– Да.

Известно, что если в течение сезона Овечкин блюдет спортивный режим – иначе никогда бы не играл до такого возраста на подобном уровне, – то в отпуске в Москве позволяет себе оторваться. Имеет право! Но в последнее-то время из-за падения уровня «Кэпиталз» отпуска стали длиннее. И с учетом еще и возраста нападающего среди хоккейных людей во время первой половины сезона-2023/24 бродила и такая версия: мол, Ови отдыхал в Москве, как привык, и недооценил то, что время идет, и чем старше игрок становится, тем дольше он должен готовиться. А тут еще и пасовать ему стало некому, причины сплелись – и получилось то, что получилось.

Так ли это – судить не могу, поскольку с Овечкиным в Москве не отдыхал, а делать выводы по чужим домыслам считаю неправильным. Но сама по себе мысль Александра о том, что в плане подготовки к сезону что-то надо менять, показательна и на самом деле оптимистична. Его величие не обеспечивало ему ощущения, что он всегда и во всем поступает правильно.

Возвращаемся к разговору с Овечкиным.

Об уходе Кузнецова на программу помощи игрокам НХЛ:

– Кузя – мой хороший друг, мы дружим семьями. Никогда не хочешь, чтобы с твоим другом происходило что-то такое, что требовало бы участия в программе помощи. Мы переписываемся. Все будет нормально!

О том, проставился ли за 1500-е очко, которого до него достигали лишь 15 хоккеистов в истории НХЛ:

– С ребятами мы, конечно, пошли и присели, но всей команде не проставлялся. Еще будет время!

Тут уместно привести слова самого Кузнецова об Овечкине в нашем ноябрьском интервью:

– У Овечкина приближается 1500-е очко. «Поляну» ждете от него, когда разменяет?

– Естественно! Он никогда жадным не был и всегда проставлялся. Даже просто на выездах у нас есть ребята, которым мы не позволяем нигде платить за ужин. Это у нас из поколения в поколение передается. Чтобы молодые деньгами не сорили, а в семью все откладывали.

О его яркой цитате в издании The Athletic: «Мы с Кросби спасли Лигу»:

– Мы стали двумя лицами Лиги, и это выстроило ее бизнес. Вокруг нас с Сидни строилась рекламная кампания, что привлекало болельщиков, прессу. Кросби – Овечкин, «Вашингтон» – «Питтсбург». Может, кто-то неправильно понял мою фразу о спасении Лиги. Просто на тот момент мы были лицами НХЛ.

О том, удалось ли познакомиться с Кросби поближе:

– Да, мы постоянно разговаривали на Матче звезд[11]. Переписываемся, общаемся.

О том, чем объясняет резкий рост результативности в НХЛ и не жалеет ли, что не родился лет на пятнадцать позже, чтобы играть в гораздо более открытой Лиге:

– Лига не стоит на месте, меняется. Стало больше пространства для более юрких игроков. Если посмотреть, что было лет десять назад, – правила поменялись. Больше стало удалений, нет таких задержек и хитов, как раньше. Все делается, чтобы было больше зрелища. Я доволен и тем, как прошли мои молодые годы, и в принципе тем, как все идет сейчас. Буду продолжать работать и стараться.

О его реакции на пародию во время Матча звезд 2022 года, когда Кирилл Капризов – по его словам, это была затея Кузнецова – переоделся в свитер Овечкина и спародировал буллит по-овечкински:

– Было прикольно, смешно. Молодцы ребята, креативные! Я заранее об этом не знал.

О том, пробовал ли на тренировках забивать лакроссом:

– Нет!

О том, когда последний раз, глядя на кого-то на льду, качал головой и думал, что он так не сможет:

– Как раз когда вижу лакроссы и другие штучки, которые молодые ребята делают. Молодцы, правильно! Больше импровизации, больше красоты хоккея. Я это только приветствую.

О побитом им рекорде Гретцки по числу голов в пустые ворота:

– Приятно, конечно, побить вообще какой-либо рекорд, а если это рекорд Гретцки – тем более дорогого стоит.

О том, когда последний раз виделись с Гретцки:

– По-моему, на Матче звезд в начале 2023 года. Просто пожали друг другу руки, потому что у каждого были свои дела.

О том, считает ли он самым красивым легендарный гол «лежа на спине» в первом сезоне в НХЛ в ворота «Финикса», который тогда тренировал Гретцки:

– Да все голы – красивые! Их, во-первых, тяжело забить, а во-вторых, каждый гол – это память, которая остается на всю жизнь.

О его коллекции клюшек:

– Клюшка с каждого гола, каждой передачи остается у меня. И шайбы остаются. И у других игроков, особенно молодых, прошу клюшки. Это все пойдет в музей, будет для болельщиков, когда закончу играть. Клюшки с каждого очка сохраняются – так что можете подсчитать! Начал собирать их с первого года в НХЛ.

О том, кто сейчас лучший в НХЛ:

– Одного человека сложно выделить. Маккиннон, Кучеров, Мэттьюс, конечно, Макдэвид, Макар.

О том, желает ли Остону Мэттьюсу побить его рекорд по голам в XXI веке за один сезон – 65 в сезоне-2007/08:

– Дай бог, чтобы побил! Если посмотреть на нынешний хоккей, в нем намного больше голов, он более открытый. Так что этого можно ожидать.

Мэттьюс действительно перещеголяет Ови и забьет 69. Но круглое число 70 американцу в двух последних матчах так и не покорится.

О том, закончит ли он карьеру в НХЛ после окончания действующего контракта с «Вашингтоном», то есть в сорок лет, после сезона-2025/26:

– Думаю, да.

О продлении на сезон в том случае, если к тому времени не побьет рекорд Гретцки:

– Не люблю слово «если». Живем сегодня, играем, идем дальше.

О том, что, по словам защитника «Кэпиталз» Александра Алексеева, русскоязычные игроки команды называют Овечкина – Старый.

– Ха-ха, да мы все друг друга старыми называем, в том числе и я их! Даже Про[12], не говоря уже о Кузе! Просто наше нормальное общение. Это не из-за возраста.

О словах того же Алексеева, что как-то за ужином Овечкин порекомендовал ему смотреть интервью Ксении Собчак, поскольку она «масть держит».

– Вряд ли. Может, он перепутал что-то? Сейчас спрошу… Да, говорил? Хм… Не помню. Но, значит, было!

О целях в карьере, помимо рекорда по голам:

– Каждый год стараться попасть в плей-офф, бороться за Кубок Стэнли. И, конечно же, Олимпийские игры. Но здесь не от нас все зависит.

О том, будет ли он сам плотно заниматься хоккейной академией Овечкина, которая строится в Москве, или у нее просто будет его имя:

– Буду заниматься. И делать все возможное для развития хоккея в России. Дай Бог, чтобы все получилось!

О том, часто ли Настя приводит на его матчи детей:

– Пятилетний Сережа приходит на каждую игру. Илюше на вечерние тяжело, он еще маленький. Но когда матч дневной, в час или три, как с «Ванкувером», – тоже обязательно приходит.

О том, катается ли сейчас Сережа и хочет ли папа видеть его новым Овечкиным в профессиональном хоккее:

– Катается. Здесь была проблема со льдом, но сейчас нашли. А насчет будущего… Поживем – увидим. Заставлять не будем. Мальчик он спортивный, азартный, хоккей любит. Дай Бог, чтобы все получилось![13]

О чем в 38 лет мечтает в жизни Александр Овечкин:

– Чтобы все были здоровы!

* * *

А потом я поехал за город на беседу с Настей, которая в своем таком же бешеном графике, как у мужа, сумела выкроить больше полутора часов на этот душевный разговор, за что ей большое спасибо. Его вы сможете прочитать в отдельной главе этой книги.

Помню, как брел оттуда к электричке двадцать минут по холмам вашингтонского предместья – и чувствовал себя совершенно счастливым. Я никогда не жалел о выбранной профессии, а это 13 февраля было одним из тех дней, когда кайфовал от нее особенно сильно. Стоило становиться спортивным журналистом, чтобы захотеть приехать на свой день рождения в Вашингтон, чтобы впервые в жизни посмотреть на Овечкина именно там, ощутить, как теперь говорят, вайб, поговорить о нем с разными людьми. А потом, в сам праздник, суметь пообщаться и с самим Александром, и с его женой.

Я хотел вместить в этот день вообще все – и до хоккея еще сгонять в другой пригород, Бетесду, в итальянский ресторан «Мамма Лючия», откуда Овечкину в каждый день домашнего матча к полудню уже почти два десятка лет доставляют его любимое предыгровое блюдо – курицу-пармезан. И съесть ее, хоть коллеги и предупреждали меня, что после этого невозможно ни дышать, ни говорить. Даже припас для этого специальные таблетки.

Но успеть туда без риска опоздать на саму игру было невозможно – и с учетом того, что на следующее утро уже был вылет, я решил отложить идею до лучших времен. До тех, например, когда я, даст бог, приеду в Вашингтон с надеждой увидеть матч, в котором Овечкин догоняет и обгоняет Гретцки…

Пока же после интервью с Настасией я отправился на игру с «Колорадо». И в метро, которое из наземного, в пригороде, постепенно становилось городским подземным, не отказал себе в удовольствии открыть только что купленный номер «Вашингтон Пост», найти спортивный раздел и почитать про «Кэпиталз» и Ови.

Да, по старинке, посмеется сейчас молодой читатель, которому вообще невдомек, что за удовольствие шуршать газетными страницами. А мне, воспитаннику классического «Спорт-Экспресса» времен великого главного редактора Владимира Кучмия – самое оно! Вспомнилось отчего-то, что номер о победе над канадцами на Олимпиаде в Турине с победным голом юного Овечкина выходил еще при нем, и уже в десять утра газету невозможно было найти ни в одном московском киоске… Как давно это было!

А Овечкин еще играет и забивает.

* * *

Сыграл и забил он и в этот вечер. Мне, как вы понимаете, в особое, праздничное наслаждение.

Шла середина третьего периода, мощное «Колорадо» во главе с героем сегодняшних дней Нэйтаном Маккинноном вело 4:2, «Столичные» получили большинство. А дальше уже все было абсолютно по классике. Ти Джей Оши от борта отбросил шайбу Джону Карлсону, тот накатил ее в «офис» Овечкину – и Саша, причем даже находясь за центром круга вбрасывания, присев на одно колено, щелкнул что есть силы в ближний угол. Вратарь Александр Георгиев чуть-чуть не успел – и как-то сразу забылись подсчеты экспертов, на сколько процентов ослаб в этом сезоне щелчок Александра Великого.

После игры я, заглянув в гостевую раздевалку (причем по незнанию оказался там даже раньше положенного времени и увидел ритуал послематчевого входа туда игроков), спросил Георгиева об овечкинском щелчке.

– Я немножко опоздал на передачу, и, конечно, против него это не очень хорошо. Надо посмотреть по видео, что там было, но на Овечкина надо успевать перемещаться, конечно. Он все умеет и все знает. Хорошо, что потом он попал в штангу, а не в ворота.

Да, голкипер «Лавины» даже немножко опередил то, что я хотел рассказать вам сам. Чуть ли не в следующей смене после гола Ови на кураже еще и попал в каркас ворот. Но тут уже, видимо, хоккейный бог решил, что с меня хватит.

Александр не забил, зато «Колорадо» на последней минуте закинуло две шайбы в пустые хозяйские ворота.

А я еще до матча около получаса поговорил о нем с пресс-атташе «Вашингтона» Сергеем Кочаровым, реализовав еще одну старую задумку. Ее исполнению чуть было не помешал… бывший главный тренер «Кэпс» Брюс Будро, при котором Ови как раз и забил 65 шайб за сезон. Он как-то оказался в ложе прессы, увидел Кочарова, с которым когда-то работал, дико обрадовался и на пару минут увлек его на разговор – что, где, как…

Кочаров пришел в «Кэпиталз» не из-за Овечкина, как я, честно говоря, думал. У меня почему-то в голове выстроилась версия, что клубу для работы со звездой такого уровня понадобился двуязычный человек. На самом деле после пяти лет работы в «Аризона Койотис», когда клуб из жаркого штата проходил процедуру банкротства и Сергей не был уверен ни в его будущем, ни в своей работе на следующий сезон, он прочитал, что открылась вакансия в «Вашингтоне». Для Кочарова это была хорошая возможность выйти на больший хоккейный рынок и поработать не в клубе-аутсайдере, а там, где каждый год претендуют на Кубок Стэнли. А то, что Овечкин – русский, было…

– …частью истории, но не причиной того, почему я сюда приехал.

Сергей эмигрировал в раннем детстве с родителями и по-русски говорит хоть и с акцентом, но свободно и чисто. И все же интервью ему легче оказалось дать по-английски, мне же важно было одно – чем быстрее и легче собеседник сможет излагать свои мысли, тем лучше.

– Легко ли заниматься пиаром Овечкина как руководителю пресс-службы клуба?

– Очень. Мы уже много лет вместе, прошли через хорошие и плохие времена, когда команда выигрывала и проигрывала. Но Саша всегда был профессионалом, и, даже когда игрокам трудно было говорить с прессой, он всегда все понимал и вел себя как капитан.

– Был хоть один случай, когда он сказал: «Сегодня не буду к ним выходить»?

– Никогда. Даже после самых тяжелых поражений в плей-офф, в овертаймах. Он первый, кого просят журналисты. И он ни разу с 2010 года, когда я пришел в организацию, не сказал «нет». Он понимает и полностью принимает ту ответственность, которую несет как капитан и лидер.

– Когда он в плане отношений с журналистами впечатлил вас больше всего?

– Людей всегда надо судить по тем моментам, когда все идет не очень хорошо. Когда все отлично, команда побеждает, легко быть достижимым, вежливым и профессиональным, легко соглашаться на интервью и давать их. А когда команда проигрывает и все прожекторы направлены на тебя, тогда лидер и показывает, кто он на самом деле. Для меня это и есть Овечкин в лучшем виде. Когда в этом сезоне у Саши была долгая безголевая серия и пресса атаковала его, он всегда был готов общаться. Он совершенно не изменился по отношению к одноклубникам и всем, кто вокруг него. Для него нет ничего важнее побед, остальное – включая личную статистику – на втором месте. И к своему лидерству и капитанству он относится очень серьезно.

– В чем за эти четырнадцать лет при вас Овечкин изменился?

– У него стало больше опыта. В том числе и опыта тяжелых поражений в плей-офф. Это уроки жизни. Он женился, у него появились дети – это тоже всегда меняет человека. А самые сложные моменты были в 2016 и 2017 годах, когда у нас были очень сильные команды, но оба раза мы проигрывали в плей-офф «Питтсбургу». В такие моменты ты начинаешь сомневаться, что это когда-нибудь случится. Хорошо, что дальше произошло то, что произошло. Но те два года из всех, что я провел в команде, для него были самыми сложными.

– Вы с ним говорите по-русски или по-английски?

– По-русски.

– Он сделал ваш русский лучше?

– В процессе! Там еще много работы впереди, ха-ха. Все, с кем я говорю по-русски, – это он и моя семья, родители и другие родственники. У меня армянское происхождение, но, когда я рос, мы всегда в семье говорили по-русски. Конечно, рядом с Ови всегда что-то узнаешь!

– Можете вспомнить его самые яркие шутки?

– Их было много, но большинство повторить не могу, ха-ха. Он полон жизни!

– Что главное в его характере?

– Честность. И лидерство – он заботится о людях, которые рядом с ним. Всегда со всеми одноклубниками разговаривает, с теми, кто только пришел в команду – сразу же[14]. Если кто-то проходит через сложный период, он всегда рядом. Еще Овечкин – это удовольствие. Он получает удовольствие от игры, от пребывания в НХЛ, от жизни вообще.

– Можете привести примеры этой честности?

– Когда ты с ним разговариваешь, он ничего не скрывает, не уклоняется от острых тем. Он такой, какой есть. И он гордится тем, кто он есть. Гордится тем, откуда он. Все это – часть его. Когда он приехал в НХЛ в молодом возрасте, буйный, в желтых шнурках, вокруг него сразу начались обсуждения – но они его вообще не волновали. Скажу так: ему хорошо в его собственной коже.

– Насколько тяжело, по вашему ощущению, для него в прошлом году было потерять отца? Повлияло ли это на него и на его игру?

– Этот вопрос лучше задать самому Ови. Мы все знаем, как он был близок с отцом. И как вообще крепка его семья. Все случилось очень неожиданно. Он делал все возможное, чтобы успеть к нему вовремя. К сожалению, это не получилось, и это было тяжело для него. После возвращения… И это было тяжело. Его партнеры, весь клуб – все мы делали все возможное, чтобы поддержать Сашу.

– Вы когда-нибудь видели слезы Овечкина?

– Это слишком личное. Давайте я не буду отвечать на этот вопрос.

– Вы говорите, что он помогает тем, кто переживает сложный период. Вам когда-нибудь особое внимание уделял?

– Да. Он всегда спрашивает о семье. У меня были сложные времена, и он всегда был рядом, готов помочь. Хоть летом, хоть когда.

– Были моменты, когда вам приходилось его защищать?

– Конечно, хотя не хочу говорить об этом слишком детально. Ранее в карьере, когда команда проигрывала и на него обрушивалось много негатива и обвинений за поражения, мне приходилось вмешиваться. И в последние годы, уже по причинам, не связанным с хоккеем. Но это[15] – то, что находится вне его контроля и вне моего контроля.

– Приходилось ли вам в эти два года говорить журналистам: «Не спрашивайте о политике», еще о чем-то?

– Нет, ни разу. Не стану скрывать, что у меня хорошая репутация в НХЛ. С национальной, местной прессой, с теми, кто работал с командой раньше и сейчас. Нет такого, что ты не можешь спрашивать об определенных вещах. Есть моменты, о которых он сам по различным причинам не может говорить. Но у нас свободное общество, и это одно из преимуществ жизни в Соединенных Штатах – свобода слова. Люди имеют право на выражение своего мнения – и так же люди, которые освещают «Вашингтон Кэпиталз», имеют право спрашивать то, о чем хотят спросить.

– Вашингтонские журналисты и вообще американская пресса любят Овечкина?

– Лучше поговорить об этом с ними, но думаю, да – все по тем же причинам. Он любит получать удовольствие, любит игру и любит брать ответственность на себя. Он – капитан и всегда помнит об этом. В том числе и при общении с прессой.

– Как бы вы охарактеризовали его отношения с владельцем «Кэпиталз» Тедом Леонсисом?

– Тед говорил, как Саша лоялен к клубу. И это же касается самого Теда. Он так же относится к Ови, он всегда рядом с ним и с командой. Как я вижу, Ови уважает Теда, то, чего он добился. Но главные его отношения – с одноклубниками и тренерами. Мне кажется, Овечкин чтит субординацию. При каком-то вопросе он не пойдет через голову главного тренера к генменеджеру или через голову генменеджера к владельцу. По каждому вопросу он пойдет сначала к тому, кто за это отвечает. Если что-то по прессе – сначала ко мне, а я при необходимости – к генменеджеру. Он очень уважает работу, которую делает каждый, и так было в его карьере всегда.

– Что, по-вашему, Овечкин значит для Вашингтона?

– Когда истечет его нынешний контракт, это будет самое долгое пребывание спортсмена в клубе Вашингтона всех времен по всем видам спорта. Двадцать один, а может, и двадцать два года. Он обгонит Дэррила Грина[16]. Мое видение: Овечкин – самый гениальный атлет, которого этот регион когда-либо видел.

Он привез сюда Кубок Стэнли. Он уже главный снайпер поколения, а может стать главным снайпером всех времен, обогнав Уэйна. А что он значит для региона… Посмотрите, как здесь вырос хоккей, пока он играет здесь. Это удивительно. И не для одного хоккея, а для всего спорта.

– После Кубка Стэнли он стал для болельщиков богом?

– Саша всегда был очень, очень популярен. Болельщикам всегда нравилось, как он играет, какой он мощный и прочный. Но Кубок Стэнли – это Кубок Стэнли. Этот путь к нему, этот парад… Конечно, это касается не его одного, а всей организации. Победа помогла маркетингу и вообще стала большим позитивным фактором в развитии клуба.

– Что будет твориться в Вашингтоне, если он побьет рекорд Гретцки по голам?

– Это будет что-то гигантское. Уэйн всегда с теплотой относился к Ови. Они встречались в Калифорнии в середине 2010-х. Он периодически ему пишет, у них есть контакты друг друга. В прошлом году во время Матча звезд в Торонто Гретцки на телевидении говорил о своей любви к Овечкину. Ему нравится, как он играет и как работает. И то же самое касается сына Горди Хоу. В прошлом году мы здесь встречались, и он говорил, как искренне рад за Ови, за то, что он опередил по голам его отца. В свое время Уэйн, с которым я работал в Аризоне, рассказывал мне, что Ови его спрашивал, спрашивал, спрашивал за тем ужином…

– О чем?

– Обо всем. И Уэйн сказал, что Овечкин очень напомнил ему… его самого, когда он в первый раз встретился с Горди Хоу. «У меня было столько вопросов к нему! И у Алекса – ко мне, – сказал Гретцки. – Мне очень понравилось говорить с ним о хоккее, и я получил большое удовольствие от того времени, которое мы провели вместе».

* * *

После моего погружения в мир Овечкина дела у «Вашингтона» пошли на лад. Эти два факта, разумеется, никак не связаны – но тогда, в середине февраля, невозможно было даже представить, что «Кэпиталз» выйдут в плей-офф-2024.

Но они вышли – в последнем матче, на последней минуте.

А открыл счет в этой игре Александр Овечкин. Он почти не забивал в этом сезоне в первых периодах, но тут – забил, когда это было нужнее всего.

Этот гол стал для него тридцать первым в сезоне. Да, подойдя к середине всего с восемью шайбами, он после Дубая и вплоть до конца сезона стал старым добрым Овечкиным, забивающим в каждой второй игре, а то и чаще.

И тридцатый гол был для команды важнейшим. За несколько секунд до конца второго периода он броском в ближний угол сделал счет 2:0 в ключевом матче за выход в плей-офф – с «Детройтом», прямым конкурентом. Это был лидерский, капитанский, кубковый гол. В итоге он оказался еще и победным.

В этот момент по сезонам с 30 и более голами Овечкин вышел на первое место (18) в истории НХЛ. 17 до того было еще у Майка Гартнера. Но то, какой вышла эта рекордная шайба, было намного важнее самого рекорда. Она помогла команде после шести поражений подряд победить – и сделать это в самый нужный момент.

На плей-офф «Вашингтона» не хватило – все силы, и даже больше, оказались потрачены на то, чтобы туда выйти. Но с тем составом, который у «Столичных» сейчас есть, и это – чистой воды чудо.

Если бы не характер капитана, этого никогда бы не произошло. А ведь перед сезоном скептики – целая куча скептиков! – только и говорили о том, что ближайшие годы в «Кэпиталз» будут посвящены рекорду Овечкина, а не командным достижениям.

– Не обращаю на это внимания, – отмахивался Саша.

Правильно делал. И он, и команда доказали обратное.

А сам Ови второй половиной сезона словно пропел: «Не спешите нас хоронить! А у нас еще здесь дела…»

К межсезонью 2024 года у Овечкина было 853 гола. На 41 меньше, чем у Гретцки. Любой адекватный человек понимал, что у Уэйна от потери этого рекорда величия не убудет. Достаточно сказать, что он единственный в истории, кто набрал больше двух тысяч очков, более того – не так уж много недобрал до трех – 2857.

У второго места, Яромира Ягра, – 1921. Две тысячи он точно бы разменял, если бы несколько сезонов – блестящих, надо сказать – не отыграл в КХЛ, в омском «Авангарде». Но Уэйна чех в любом случае не догнал бы. Как недосягаем Великий и по передачам.

Вы могли нырнуть вместе со мной в эту атмосферу и понять, как Вашингтону нужен этот рекорд. Как важен для его городского спортивного самосознания.

Я не хотел сглазить и избегал крикливых восклицаний вроде: «И Овечкин обязательно сделает это!» Кто может знать наперед судьбу? Кто вправе не желать, а утверждать?

В его распоряжении оставалось два сезона до конца контракта. А в случае чего – если не успеет – и третий, что в нашем разговоре предположил Евгений Кузнецов; сам же Ови от этой темы ушел.

И 42 шайбы, которые надо было забить. Это столько, сколько он забил в совсем недавнем сезоне-2022/23. Но ведь в таком возрасте в хоккее, а тем более в НХЛ, каждый год – за два, если не больше. И то, что еще совсем недавно выглядело для тебя рутиной и нормой, сегодня вдруг становится гигантской, непреодолимой стеной.

Если ты, конечно, не Александр Овечкин.