Небо уже начало светлеть, когда Шубин наконец обнаружил место переправы немцев через Вислу. В этом месте реки был изгиб, и, по всей видимости, она была неглубокой. Участок берега, который немцы выбрали для переправы, утопал в прибрежном кустарнике и не был столь крут на левом берегу, как это было дальше к северу. Глеб ясно видел в бинокль, как по перекинутому через реку понтонному мосту спокойно проезжали бронетранспортеры, проходила пехота, переправляли артиллерию.

– Много их, однако, – констатировал факт радист Юлдашев, который лежал рядом с Шубиным в кустарнике.

Глеб с удивлением посмотрел на узкоглазое скуластое лицо радиста и спросил:

– А ты что же, отсюда видишь, сколько их?

– Вижу, – уверенно ответил Юлдашев. – И солдат вижу, и технику, и танк вижу.

– Танк? Какой танк? – Глеб приложил бинокль к глазам и стал всматриваться в противоположный берег. Никакого танка он до сообщения Юлдашева не видел.

– Вы, товарищ капитан, левее возьмите, – указал радист в ту сторону, где берег зарос совсем уж густым кустарником. – Видите вон те кустики? Так это не кустики, а маскировка. Танк ветками закидали. Видите, дуло торчит?

С трудом, но Шубин все-таки рассмотрел то, на что ему указывал Юлдашев. Заметить танк в предрассветных сумерках даже через окуляры бинокля было тяжело, не говоря уже о том, чтобы разглядеть его невооруженным взглядом.

– Ну у тебя, Юлдашев, и зрение! Прямо как у орла, – восхищенно покачал головой Шубин и приказал: – Давай, готовь рацию к связи. Будем передавать координаты.

Связь они наладили скоро, но едва успели передать все координаты на командный пункт артиллеристов из батареи Розанова, как немцы открыли по ним огонь из минометов.

– Ах ты ж, мама моя родная! – воскликнул Юлдашев, прикрывая собой рацию. – Быстро же они нас засекли!

– Давай скорее уходить отсюда, пока нас тут не похоронили! – скомандовал Глеб.

Радист сунул рацию в чехол, и они, пригибаясь, побежали вглубь посадок, в которых их ждал Хоров, охранявший лошадей. Но едва они добежали до первых деревьев, как им в спины ударила автоматная очередь. Затем – еще несколько очередей и одиночных выстрелов. Шубин оглянулся на бегу и увидел, что по берегу за ними бегут человек десять немецких солдат. Увидев, что их заметили, немцы упали на землю, продолжая стрелять по убегавшим разведчикам. Глеб и Юлдашев нырнули в тень деревьев, чтобы скрыться с глаз немцев, и стали отстреливаться. Теперь немцы оказались в невыгодном положении. На открытом месте их легко было достать встречным огнем, поэтому они решили попытаться тоже добежать до подлеска и уже под прикрытием деревьев продолжить преследование.

Два автоматчика остались лежать на песке и беспрерывно стреляли в ту сторону, где, по их представлению, находились русские – прикрывали остальных, пока те преодолевали опасное место на берегу. Но Шубин понимал, что, задержись он хотя бы на полминуты, чтобы отбить атаку, ни он сам, ни Юлдашев не успеют добежать до лошадей. А потому решил прекратить отстреливаться и не дожидаться, когда немцы войдут в подлесок. Он махнул рукой Юлдашеву, приказывая радисту следовать за ним, и помчался в сторону оставленных под присмотром Хорова лошадей.

Красноармеец, заслышав выстрелы, сразу понял, в чем дело. Отвязав лошадей и держа их наготове, он с нетерпением ждал приближения Шубина и радиста. Едва те подбежали, он вскочил на лошадь и, передав поводья остальных лошадей их ездокам, крикнул:

– Скачите, я их задержу!

Глеб хотел его остановить, но боец уже умчался в сторону берега. Через пару секунд с той стороны раздались выстрелы.

– Хоров, твою мать, вернись! – запоздало среагировал Шубин, пытаясь остановить рвущуюся припустить в галоп из опасного для нее места лошадь.

– Едемте, товарищ капитан, – позвал Глеба Юлдашев. – Жив будет – догонит. Немцы – пешие, им нас все одно не достать.

Радист оказался прав, Хоров нагнал их спустя пару минут после того, как они поскакали обратно к своим позициям. Где-то за их спинами, у реки, раздались взрывы.

– Наша артиллерия по переправе бьет! – крикнул Хоров, выравнивая свою саврасую лошадку с каурым конем Шубина. – Теперь эти гады больше не смогут резервы на левый берег перекидывать.

Глеб посмотрел на бойца и ничего не ответил. А что было отвечать, если и так все было ясно и понятно? Но его мысли произнес вслух Юлдашев.

– Рано радуешься! – крикнул он Хорову. – Не в этом, так в другом месте они организуют переправу! Или попытаются контратакой прорваться к нашей переправе. Невыгодно фрицу, чтобы наши войска быстро через Вислу перебрались!

Возразить бойцу против этого аргумента было нечего, да и разговаривать во время скачки не очень-то удобно…

– Вот и молодцы, вот и ладушки, – обрадовался Галиев, когда Глеб доложил ему о разносе переправы. – Теперь легче будет. Теперь мы им хвосты-то накрутим!

Но крутить хвосты немцам пришлось еще два дня. Фрицы, как оказалось, крепко засели между двух больших хуторов и на самих хуторах, что располагались неподалеку от того места, где переправлялись советские войска.

Как выяснил Шубин, который за эти два дня еще несколько раз успел сходить в разведку, фрицы нарыли укреплений, натянули проволоку и даже поставили одну деревянную вышку, на которой разместили огневую точку, установив пулемет. Вторая высотная точка, с которой они обстреливали красноармейские позиции, располагалась на колокольне небольшого каменного костела. Того самого, за которым Шубин наблюдал во время своей первой разведки на этом берегу Вислы.

Неприятнее всего для нашего командования было то, что эти немецкие защитные укрепления перекрывали путь к дороге, которая шла между Поланцом и Осеком – двумя большими поселениями городского типа. Эта дорога была единственной, которая вела к этим населенным пунктам, и по ней могли спокойно пройти советские танки и другая техника. А без дороги – как пройдешь? Двигаться вдоль реки или по полям практически невозможно – почва была песчаной, местами глинистой, и танки (да и артиллерийские орудия тоже) вязли бы в ней, стоило случиться хотя бы небольшому дождю. Да и присутствие мин на поле тоже нельзя было исключать.

Мост для тяжелой техники строился ниже по течению Вислы, но когда еще он будет готов? А вот дожди ожидались со дня на день. Артиллерию же и САУ перебрасывать нужно было уже сейчас. Поэтому выбить немцев с занятого ими небольшого, по сути, плацдарма было необходимо как можно быстрее…

– Проблема в их огневых точках, – доложил Глеб Галиеву, вернувшись из очередной разведки. – Надо их уничтожить, и тогда взять их, в общем-то, не слишком укрепленную позицию будет проще.

– Проще, – согласился Галиев. – Но выбивать нечем, в том-то и дело. Нашу артиллерию на том берегу перекинули в район Мелеца. Немцы не оставляют попыток пробиться к этому городку из Щуцина и снова занять его, чтобы помешать переброске наших войск. Нам придется как-то самим решать эту проблему. А у нас – одна пушка осталась, и к ней всего несколько снарядов. С таким богатством мы ничего не уничтожим. Только последние снаряды зазря израсходуем. Ну-ка, распиши мне еще раз, где у фрицев что находится, – расстелил он на ящике, служившем ему столом, карту.

Глеб нарисовал карандашиком все огневые позиции противника, указал, где находятся пулеметные и минометные точки и даже где у немцев стоит пара гаубиц.

– Проволока у них только в два ряда. Третий ряд, видать, не успели натянуть, – предположил Глеб. – Но и эти два ряда надо как-то пройти. Фрицы навешали на проволоку банок. Так что просто проделать в них брешь не получится. Загремят баночки веселым хором… Мне просто удивительно – как они успели вообще что-то сделать у нас под самым носом, – добавил он. – Наши войска ведь постоянно переправлялись на эту сторону. Не видели, что ли, что творится у них под носом?

– Некогда было смотреть по сторонам, сразу уходили вперед, – вздохнул Галиев. – Необходимо было срочно вступать в бои, которые велись в направлении Сташува. Там и сейчас такая каша варится, что свежие резервы постоянно нужны не только для расширения плацдарма, но и чтобы удержать уже то, что под нами. К тому же именно в этом месте мы первые высадились. Ранее высадка войск проводилась левее и правее от этой точки, – ткнул он карандашом в карту. – Поланец и Осек сейчас под нами. Надо двигаться дальше – на Пацанув – и расширять плацдарм. Части ждут нашего прибытия, а мы тут застряли, – с досадой произнес майор, хлопнув ладонью по ящику с картой на нем. – Так что посоветуешь, капитан? Как нам фрица из этих башен выбить? А то ведь даже ночью мы у них как на ладони.

– Надо выслать две группы и одновременно уничтожить обе огневые точки, – ответил Глеб и посмотрел на младшего лейтенанта Дулина, который тоже присутствовал на этом полевом совещании.

– Согласен, – ответил тот. – И готов лично вести одну из групп для проведения диверсии.

– Это не тебе решать, лейтенант, – заметил Галиев и тут же предложил Шубину: – Давай, капитан, разрабатывай план. Но только побыстрее. Нам тут торчать не с руки. Командование приказало сегодня же освободить от немцев этот участок.

– Командование бы лучше нам прислало еще людей для атаки, – тихо сказал Дулин, но майор его все равно услышал.

– Толку от атаки не будет, пока мы не уберем препятствие. Хоть ты батальон в атаку веди, а фрицы всех положат. Для немца, что сидит на этих башнях, мы сейчас легкая мишень. А у нас – каждый боец на счету. И так много людей потеряли под Львовом. Но я запрошу, чтобы прислали хотя бы еще пару взводов.

– Брать укрепления придется не раньше, чем стемнеет, – заметил Дулин и посмотрел на Шубина.

Тот с ним согласился и продолжил развивать мысль, предлагая план наступления:

– Как я уже говорил, на проволочное заграждение немец нацепил банки, поэтому придется делать подкопы. Вот с этой и с этой стороны, – показал он на карте.

– Предлагаешь обойти их с тылу? – удивленно посмотрел на него Галиев.

– Да. Они нас с той стороны явно не ждут, хотя и охрана у них наверняка по всему периметру выставлена. К башне и к колокольне, опять же, с той стороны подойти будет удобнее, потому что ближе. А значит, и подобраться к ним незаметно будет проще. Желательно, чтобы обе группы действовали одновременно и, проникнув на территорию, постарались так же незаметно добраться и до пулеметчиков на высотках.

– У меня есть несколько шустрых ребят, – вставил Дулин. – Как раз для такой цели подойдут.

Глеб одобрительно кивнул.

– Главное – как можно тише подобраться и убрать пулеметные расчеты, – сказал он. – Но нужно учитывать еще и минометчиков, и расчеты, которые обслуживают гаубицы. Поэтому предлагаю подойти к укреплениям с двух сторон и атаковать сразу же, как только устранят на вышках пулеметчиков.

– А это значит, что с наступлением темноты выдвигаться на позиции к немецким укреплениям надо будет одновременно всем, – уточнил майор. – Я правильно тебя понял?

– Правильно, – ответил Глеб. – Но только не всем скопом сразу. Основные силы должны выдвинуться после диверсионных групп и только после сигнала о том, что огневые точки успешно устранены. Наверняка немец, находясь на колокольне и вышке, ведет с них наблюдение за местностью. Думаю, что получаса нам для операции обезвреживания огневых позиций хватит.

– Тебе виднее, капитан. Как скажешь, так и выдвинемся, – ответил майор.

Далее пошел разговор о всяких подробностях предстоящей операции. Галиева, как командира, они удовлетворили, и Дулин с Шубиным отправились отбирать людей для выполнения главной задачи перед основной атакой – для устранения вражеских огневых точек.

К вечеру для проведения атаки на засевшего в обороне противника все было готово. С противоположного берега командующий 5-й гвардейской армией генерал-лейтенант Жадов выслал несколько лодок с пехотинцами, приказав Галиеву сегодня же покончить с непредвиденной преградой и очистить этот участок плацдарма от немцев.

– Ну, Шубин, теперь все от вас с Дулиным зависит. Как только устраните фрицев на вышках, сразу подавайте сигнал к атаке. Как и договорились – две красные ракеты. – Галиев посмотрел на Дулина, потом снова на Глеба и поинтересовался: – А как вы узнаете, что обе точки под контролем?

– У нас фонарики есть, – ответил младший лейтенант. – Договорились, что будем общаться между собой световой азбукой.

– Дельно, – одобрил Галиев.

Едва начало смеркаться, Глеб и Дулин, как и договаривались заранее, одновременно двумя группами и с двух сторон вышли в тыл немецких укреплений. Шубин, направив свет фонарика в сторону группы младшего лейтенанта, подал короткий световой сигнал. В ответ моргнул ответный огонек. Это значило, что у Дулина все спокойно и он со своей группой был готов к выполнению задания.

Глеб прислушался. Вокруг было тихо. Но вдруг где-то позади и левее от него раздался тихий свист. Шубин оглянулся, но никого не увидел – только высокая трава вокруг колыхалась от ветерка.

– Слышали? – К Глебу тихо подполз Хоров. Он и еще один боец лежали позади Шубина и ждали от него сигнала.

– Угу, – промычал тот, не переставая прислушиваться. – Пора, – прошептал он, давая понять, что им пора подползать вплотную к заграждениям и начинать рыть подкоп под проволокой.

Но едва они шевельнулись, чтобы подобраться к заграждению, как позади них снова раздался тихий свист, а затем и громкий шепот:

– Эй, разведка!

Глеб быстро перевернулся на спину, выставив перед собой автомат. Его примеру последовали и двое красноармейцев.

– Свои мы, не пугайся, – раздался тихий насмешливый голос, и из высокой травы к ним выползли три человека в летнем маскировочном облачении советских разведчиков.

Не опасаясь, что их могут обнаружить немецкие посты, неизвестные пока что Шубину разведчики спокойно и без лишней суеты подползли к Глебу и его бойцам.

– Вы от Галиева? – все еще настороженно поинтересовался Глеб.

– Нет, мы сами по себе, – с легкой усмешкой ответил один из разведчиков – судя по всему, старший в группе. Потом, видя, как брови Шубина поползли к переносице, он все же добавил уже серьезным тоном: – Дивизионная разведка девяносто пятой гвардейской дивизии, гвардии старший лейтенант Деревянко.

– Капитан Шубин, командир разведроты, пятьдесят шестая танковая бригада Слюсаренко, – в свою очередь представился Глеб. – А вы тут как оказались? Ваша дивизия, насколько я понимаю обстановку, сейчас ведет бои где-то возле Шидлува.

– Положим, не вся дивизия, а только несколько полков, – заметил Деревянко. – А откуда мы тут взялись – так ты, капитан, если разведчик, и сам сообразить должен. Моей группе приказали уточнить, что немцы у нас в тылу делают.

– Долго же вы добирались, чтобы уточнить, – пришла очередь Шубина сказать насмешливо. – Эти, – он кивнул в сторону немецких укреплений, – тут уже дня три или четыре сидят. Видишь, как успели окопаться.

– Вижу, – ответил старший лейтенант. – Какова ваша задача?

– Будем немца выбивать, – ответил Шубин. – Майор Галиев уже подтягивает солдат поближе к их укреплениям. Но прежде надо разделаться с огневыми точками на вышках. Так что или не мешайте нам, или присоединяйтесь. Мы и так за разговорами много времени потеряли.

– Командуйте, капитан, коль такое дело, – ответил Деревянко.

Подкоп вырыли, что называется, на раз и два. Почва была рыхлой и легко поддавалась. Проникнув со всей осторожностью на территорию, чтобы не привлекать к себе внимания охраны, которая полусонно бродила вдоль ограждения, разведчики пробрались к колокольне. Сразу пробраться внутрь не получилось. Возле входа, неподалеку от самого строения, стояли и о чем-то болтали три немецких автоматчика. Глеб не стал прислушиваться к их болтовне и дожидаться, когда они отойдут, чтобы беспрепятственно попасть на колокольню. Он решил действовать, но действовать тихо, благо теперь у него в помощниках были профессиональные разведчики. Он дал понять Хорову и второму красноармейцу, чтобы они следили за прилегающей к колокольне территорией, а сам вместе с Деревянко и его разведчиками под прикрытием темноты и стен пристройки, примыкавшей к колокольне, незаметно подобрался почти вплотную к немцам.

Через минуту все три автоматчика были уничтожены, и Шубин тенью скользнул в дверь, ведущую на колокольню. Деревянко, оставив своих бойцов охранять вход, последовал за ним. Внутри колокольни немецких солдат не наблюдалось, и вообще все было тихо. Немного постояв, прислушиваясь к обманчивой тишине, Глеб начал подниматься по ступенькам, держа перед собой автомат и прижимаясь к стене. Деревянко так же тихо ступал следом, прикрывая Шубина с тыла.

Пока они поднимались, было тихо, но едва дошли до последнего лестничного пролета, как наверху скрипнул деревянный настил, служивший полом в помещении звонницы. Послышались шаги, но было непонятно – один человек находится при пулемете или несколько. Разговоров слышно не было. Шубин замер, но ждать долго он не мог, а потому снова стал подниматься. Деревянная крышка, прикрывавшая выход на звонницу, была откинута. Глеб чуть наклонил голову и, глянув в открытый люк, увидел только темнеющий на фоне осветленного луной неба колокол. Людей видно не было. Где-то слева от него снова скрипнула половица, и раздался приглушенный кашель. Медлить было нельзя.

Поднявшись на предпоследнюю ступеньку, Шубин достал из-за голенища нож и, словно черт из табакерки, пружиной выскочил из люка. Он покачнулся, удерживая равновесие, и сразу же кинулся на стоявшего у одного из узких окон человека. Глеб не знал, есть ли на колокольне еще кто-то. Все его внимание было сейчас приковано только к этому темному силуэту, стоявшему у окна. Немец не успел отреагировать. Единственное, что он успел сделать, – это повернуть голову в сторону нападавшего, и тут же упал замертво. Нож Шубина, судя по всему, угодил прямо в сонную артерию. Глеб не стремился специально ударить именно туда, но так уж получилось. В темноте всегда так – бьешь наугад, а уж как там получается, известно только одному Провидению.

Позади себя Глеб услышал шум. Оглянувшись, он увидел, как совсем рядом с ним падает второй фашист, убитый Деревянко.

– Готов, – тихо сказал старший лейтенант, вытирая о штанину нож, который он выдернул из спины немца.

Не теряя времени, Шубин подошел к крайнему левому окошку и выглянул наружу. Внизу, как на ладони, расстилалась местность, казавшаяся сверху идеально ровной. Вдалеке поблескивала в лунном свете река.

– Вот, через трубу лучше будет видно, – сказал подошедший к Шубину Деревянко и поставил перед ним стереотрубу. – Наблюдали, гады, отсюда за местностью. Там, что ли, ваши позиции? – указал он в сторону реки.

– Там, – коротко ответил Глеб и навел трубу на вышку, откуда должен был подать сигнал Дулин.

Видимость через немецкую оптику была отличной, и Глеб прекрасно рассмотрел площадку на вышке и двух людей, что стояли на ней. Сначала Шубин не понял, были ли это немецкие солдаты или Дулин со своими бойцами.

«Если это Дулин с красноармейцами, то почему их только двое, а не трое?» – подумал Глеб и напрягся, но сразу же облегченно выдохнул. Один из людей поднял руку, и тут же в темноте блеснул огонек, который, то гас, то снова загорался.

– У нас все в порядке, – прочел Шубин сигнал.

Он вынул из кармана фонарик и ответил, просигналив тот же текст. Потом достал из кобуры ракетницу.

– Начнем, – проговорил он и, подняв руку, послал в темное небо, одну за другой, две красные ракеты.

Немцы поначалу не сообразили, что сигнал был подан прямо с их позиций. Они не ожидали, что русские рискнут пробраться к ним и захватить под самым их носом колокольню и вышки. Опомнились они лишь тогда, когда по ним, а вернее по местам, где у них стояли гаубицы и минометные расчеты, ударили пулеметные очереди. Да и то, пока они поняли, что бьют по ним не со стороны советских позиций, а с их же огневых точек, Шубин и Дулин успели уничтожить немало фрицев. К тому же в бой вступили и оставшиеся у колокольни красноармейцы, и разведчики, что внесло еще большее смятение в ряды немецких солдат.

Впрочем, фашисты быстро сообразили, что советские бойцы не пошли в атаку, как они поначалу думали, а всего-навсего захватили вышки, с которых сами немцы вели наблюдение за переправой и обстреливали советские позиции на левом берегу Вислы. Шубину сверху было хорошо видно, как немецкий офицер начал отдавать команды солдатам. Немцы разделились, и одна их часть стала подступать к колокольне, а вторая – к деревянной вышке, окружая их со всех сторон.

Глеб понимал, что сейчас Дулину приходилось намного труднее, чем ему. Ведь подступы к вышке никто не оборонял. По всему выходило, что, кроме самого младшего лейтенанта, некому было отражать атаку наседавших со всех сторон немцев.

– Деревянко! – крикнул Глеб. – Принимай пулемет. Придется тебе остаться одному. Я пойду к вышке. Надо помочь младшему лейтенанту. Один он долго не продержится.

– Давай лучше я попробую к нему прорваться, – остановил капитана разведчик. – Внизу – мои ребята и твои бойцы. Возьму кого-нибудь с собой, а остальных к тебе отправлю.

Сказал и, не дожидаясь ответа от Шубина, начал спускаться. Возражать или менять что-то Глебу было некогда. Он едва успевал следить за передвигавшимся внизу врагом и отстреливаться. Ящиков с пулеметными лентами у него хватало, но чтобы прицельно стрелять из пулемета, торчащего из окна колокольни, ему надо было встать в полный рост, чего немцы ему не позволяли делать. Приходилось стрелять больше наугад и по ходу стрельбы прятаться за толстыми стенами между окнами. Немцы развернули одну из гаубиц и начали бить по колокольне. С каждой минутой находиться наверху становилось все опаснее, но Глеб понимал – покинь он свое место, перестань стрелять, немцы смогут быстро подойти вплотную к зданию. Тогда тем, кто находится под самыми стенами колокольни и прикрывает доступ к ее входу, придется совсем тяжело.

Но внезапно воздух разрезало многоголосное «ура», и Шубин увидел, как через колючую проволоку, буквально напролом, накидывая на нее доски и шинели, падая на них грудью и роняя столбы ограждения, бегут красноармейцы. Это, конечно, были бойцы майора Галиева – больше никого здесь быть не могло. Немцы, которые были заняты в этот момент тем, что отстреливались от проникших в их лагерь разведчиков, не ожидали такого поворота событий и растерялись. Они пытались отстреливаться, но быстро поняли, что окружены, и стали сдаваться, бросая оружие на землю и поднимая руки.

Через десять минут бой был закончен. По подсчетам Галиева, в плен, кроме двух офицеров, были захвачены не менее сотни солдат.

– Ай да мы, ай да молодцы! – приговаривал Галиев, расхаживая по комнате хуторского дома, где совсем недавно, судя по всему, проживал один из немецких офицеров и где у фрицев, по всей видимости, располагался штаб. Тут же, в комнате, были обнаружены карты и какие-то документы.

– Кто у нас по-немецки разумеет? – посмотрел майор на Шубина и Деревянко, стоявших перед ним.

Те переглянулись и, не сговариваясь, разом сказали:

– Я знаю немецкий язык.

– Тогда возьмите, – протянул Галиев им какие-то бумаги. – Изучите и доложите, что в них написано. А я пока побеседую с пленными офицерами. Может, что-нибудь от них еще разузнаю. А вы, – повернулся он к радистам, – мигом наладьте мне связь с тем берегом. Надо же мне доложить пятому, что переправа свободна…

– Ну что там у тебя, гвардии старший лейтенант? – Глеб после изучения своей части документов повернул голову к Деревянко.

– Ничего особенного, – ответил тот, не отрывая взгляда от листов бумаги. – Наградные списки, какие-то личные письма к немецкой фрау… А вот – интересный документ, – протянул он лист бумаги, который только что изучал, Шубину.

Глеб пробежал напечатанный на машинке текст глазами и кивнул.

– Да, я думаю, что этот приказ заинтересует наше командование, – сказал он. – Похоже, немцы планируют нанести два мощных удара в сторону Баранува. Один – силами третьего танкового корпуса – во фронт нашему плацдарму от Шидлува, пробившись до переправ как раз в этом районе. И одновременно с первым – второй удар силами пятьдесят девятого танкового корпуса по восточному берегу Вислы непосредственно на сам город.

– Они явно хотят остановить переброску наших войск на западный берег и разрушить наш центр распределения довольствия в Барануве. И все – одним ударом. Вернее, двумя одновременными ударами. А это как пить дать приведет к окружению армии Жадова, которая сейчас переправляется через Вислу, – добавил свое видение положения Деревянко. – Надо срочно доложить о планах немцев и на тот берег, и моему командованию. Моя дивизия как раз и находится на линии предполагаемой контратаки фрицев.

– Когда ты хочешь возвращаться? – поинтересовался Шубин.

– Я бы прямо сейчас и пошел, – ответил Деревянко. – Чего дожидаться? Но мне хотелось бы узнать, что пленные офицеры рассказали майору. Подтвердили или нет то, что написано в этом приказе. Надо же мне что-то докладывать своему командованию.

– Подтвердят, куда они денутся. Но я почему тебя спрашиваю? Мне ведь с вами по пути будет. Надо же мне как-то до своей бригады добираться. А она сейчас, по моим сведениям, ведет бои где-то в стороне Сташува.

– Да, где-то там, я это тоже слышал, – согласился Деревянко. – Если так, то вместе и вернемся. А там посмотрим, как все сложится. Сейчас такие бои идут, что непросто тебе будет к своим попасть.