Глеб вместе с Ивушкиным, который взялся его проводить, отправился в расположение разведроты. Правда, назвать ротой то количество красноармейцев, которые в ней остались, было трудно. Но что же поделать? После тяжелых наступательных боев личный состав не только у одних разведчиков был неполным. Людей не хватало во всех подразделениях.

Когда Шубин и Ивушкин подошли в расположение роты, разведчики как раз собирались помянуть своего погибшего товарища – сержанта Артемьева – и разливали по кружкам спирт из фляжки. Приход офицеров заставил их встать.

– Сидите, – махнул рукой в их сторону Ивушкин.

– Давайте с нами. – Шубину и заместителю командира батальона протянули по кружке. – Помянем героического хлопца…

Ни тот ни другой не стали отказываться и выпили вместе со всеми.

– Вот, лейтенант Лисицын, я привел к вам временного командира, – вытерев губы рукавом, сказал Ивушкин.

– Сдается, у нас есть командир, – покосившись на лейтенанта, ответил один из бойцов. – Живой и невредимый.

– Я ведь сказал – временно, – строго посмотрел на него Ивушкин. – Приказ Архипова, если кому-то непонятно. Капитан Шубин – человек с большим опытом. В разведке с начала войны, а у нас сейчас намечается секретная операция. Так что его помощь нам не помешает. Так говорю, Лисицын?

– Как скажете, товарищ капитан, – нехотя отозвался лейтенант.

Остальные разведчики сидели молча, стараясь не смотреть в сторону Шубина. Глеб тоже молчал. Он понимал, что для этих разведчиков, которые за время, пока они воевали вместе, сплотились в единую, нераздельную команду, он был чужим, чужим и останется. Временно – это не постоянно, а значит, нет смысла сближаться с человеком и принимать его в свой уже сложившийся коллектив. И хотя приказ командования не обсуждается, было видно, что принимали бойцы Глеба неохотно, под принуждением.

– Да ладно вам! Что вы как дети малые, в конце концов! Капитан Шубин… Да я сам видел, какой он разведчик! Нам у него есть чему поучиться! – решил вступиться за Глеба Титов. – Он и пленного офицера на раз-два взял. И когда мы танк угоняли, то за спинами танкистов и за нашими спинами не прятался. Отличный командир.

Теперь, когда Титов объяснил всем, кто же именно стоит перед ними, разведчики повернули головы и с интересом стали смотреть на Шубина. Лейтенант Лисицын первым подошел к Глебу и, протянув руку, сказал:

– Не сердись на нас, капитан.

– Я и не сержусь, – серьезно ответил Глеб. – Но я хотел бы поговорить с вами о деле.

Он посмотрел на Ивушкина, и тот, словно бы вспомнив, что ему надо возвращаться в штаб, заторопился:

– Мне надо идти. Если возникнут какие-то вопросы… В общем, я пошел, – махнул он рукой и, ступая широким шагом, удалился, оставив Глеба с разведчиками танковой бригады.

– А ну, подвиньтесь, – попросил своих бойцов Лисицын, – пускай капитан сядет.

– Садитесь рядом, товарищ капитан, – предложил Титов, отодвигаясь на край бревна, на котором он сидел с другими красноармейцами.

Глеб сел и, посмотрев по очереди на разведчиков, которые с серьезным видом приготовились слушать, сказал:

– Завтра утром немцы намерены попробовать прорвать нашу оборону на этом участке. Сейчас в штабе бригады идет совещание, на котором будет решаться, как остановить наступление. В планы командования входит устроить ловушку для тяжелых немецких танков, которые немец решил применить на начальном этапе удара по нашим тылам, – четко выговаривая слова, стал излагать Глеб.

Он достал из планшета карту, попросил разведчиков убрать котелки и кружки и развернул ее прямо на ящике из-под патронов, временно служившем разведчикам столом.

– Вот в этих местах, на выходе из лощины, планируется спрятать танковый батальон капитана Мазурина, – показал он место на карте. – К тому же вот тут и тут будут поставлены два танка, которые должны будут отвлекать на себя тяжелые немецкие танки, которые первыми пойдут по дороге. Как видите, позиции наших танков очень близко подходят к позициям немцев. Наша с вами задача – обеспечить безопасное прикрытие на время маскировки танкового батальона и артиллерии. Ни один разведчик со стороны немцев не должен проникнуть на этот участок! Иначе наш замысел раскроется.

– А если они уже выслали в нашу сторону дозор или разведгруппу? – спросил кто-то из разведчиков. – Может ведь такое быть?

– Не может, Кривошапов, – вместо Шубина резко ответил бойцу лейтенант Лисицын. – Ты забыл, что у нас выставлены дозоры на подходе к позициям? Если забыл, то сам сейчас отправишься и сменишь кого-нибудь из ребят. Например, Анциферова. Понял?

– Да я-то что… – сконфузился Кривошапов. – Я только спросил…

– Если бы был прорыв с немецкой стороны, то я бы знал, – словно бы оправдываясь, стал объяснять Глебу Лисицын. – У меня разведка четко отлажена. Я разместил дозоры таким образом, что ни одна мышь, не говоря уж о фашистах, мимо не проскользнет.

Он показал Шубину на карте, где у него размещены наблюдательные пункты и секреты.

– Толково, – согласился Глеб. – Но я бы еще поставил наблюдателей вот в этих местах, – указал он, в свою очередь, на карте две точки. – А еще нам надо, лейтенант, выдвинуть одну группу разведки как можно ближе к самому Оглендуву. Вот из этой рощицы, где мы фрицев утром немного пощипали и из которой мы их танк увели, они, скорее всего, свои машины уже убрали от греха подальше. Через эту рощицу незаметно в нашу сторону может пройти немецкая разведгруппа. Там, правда, имеется болотце на подступах к нашим позициям. Но болото – так себе преграда. Мы через него легко прошли. Значит, могут пройти и немцы. Правильно я говорю, Титов?

– Нормально прошли, – согласился разведчик. – И насчет немцев тоже все верно…

– Понял, – кивнул Лисицын и предложил: – Я сам и пойду с этой группой.

– У вас есть опыт перехода через болото? – задал ему вопрос Шубин.

– Нет, но если вы говорите, что ничего сложного нет…

Глеб не дал ему договорить и возразил:

– Нет, не пойдете, лейтенант. Я не могу рисковать и отпускать неопытного человека на разведку в местность, ему незнакомую. Тем более накануне серьезного боя. Это было бы безответственно с моей стороны. Болото хотя и небольшое, но и в нем есть свои опасности. Нельзя, чтобы через него шла группа без опытного проводника.

– А Титов не мог бы… – хотел спросить Лисицын, но, увидав, что Шубин отрицательно качает головой, замолчал.

– Я сам поведу группу, – решил Глеб. – А вы, лейтенант, возьмете на себя выполнение остальной части задания. Я уже говорил, что необходимо организовать четкий заслон для проникновения на наши позиции разведки противника. Вот этим и займитесь.

– Сколько человек вы хотите взять с собой? – поинтересовался лейтенант. – Тех, кто останется, я распределю для наблюдения за местностью.

– Мне хватит пятерых, – ответил Шубин и добавил: – Но самых опытных и толковых.

– Титов, Корейцев, Швалев, Дмитрук и Мартинсон, – назвал Лисицын фамилии.

Названные им разведчики вставали по очереди, чтобы Шубин видел, кто именно с ним идет. Почти все красноармейцы оказались как на подбор – среднего роста и телосложения, и только Мартинсон был невелик ростом и отличался от всех худобой.

– А он сможет пройти через болото? – с сомнением посмотрел на невысокого Мартинсона Шубин. – Сил много надо будет потратить, – как бы между прочим заметил он.

– Сема, покажи капитану, – предложил чернявому и носатому Мартинсону Титов. – Вы не смотрите, что он худой. Сема у нас – двужильный, и силушка у него имеется.

Мартинсон тем временем подошел к бревну, на котором сидели разведчики, взялся за один его конец, и Глеб с удивлением увидел, как он это бревно, а вернее, один его край, легко поднял над землей. И если бы люди, которые сидели на бревне, заранее не знали, что их поднимут, и не держались бы крепко друг за друга, то наверняка скатились бы со своего места на землю.

– Ничего себе! – удивился Глеб. – В первый раз вижу такого силача! Обычно у вашего народа наблюдаются несколько другие таланты. Вы ведь еврей, не так ли?

– У него мама еврейка, а отец у нашего Семы – русский мужик, – под дружный хохот разведчиков стал объяснять изумленному Шубину Титов. – Не поверите, но, по рассказам самого Семы, батька его был двухметрового роста и так широк в плечах, что рубахи на спине рвались, когда он ими, то есть плечами, поводил. Сила у него была такая, что мог коня с седоком на руки поднять. Сема ростом в мать пошел, а силушкой в отца.

– Это правда? – улыбаясь, спросил Глеб низкорослого Мартинсона. – А отчего тогда у тебя фамилия еврейская, а не по отцу?

Сема, которого такое к нему внимание капитана смутило, ответил густым басом, который тоже не вязался с его внешностью:

– Я на мать в метрике записан, потому ее фамилию и ношу. Они с отцом невенчанные живут. Не захотела мать со своей веры на православную в свое время переходить, вот так и получилось. Ну а потом революция случилась, и вовсе не до документов стало. А так-то я по отцу Архангельский.

– Ну раз такое дело, то тогда я не возражаю, чтобы ты с нами шел, – снова недоуменно покачав головой, согласился Глеб.

Обсудив с Лисициным еще несколько вопросов касательно разведки, Шубин велел своей группе собираться.

– Полчаса на сборы – и выходим, – сказал он и пошел обратно в штаб бригады, чтобы доложить полковнику о принятых им решениях.

– Что ж, тебе, капитан, видней, как быть и что делать. Мне главное, чтобы до начала наступления немцев все у нас было готово. Так что надеюсь, что вы с Лисициным все сделаете как надо, – сказал полковник, выслушав Шубина. – Действуйте.

* * *

И снова Шубин, во второй раз за этот день, отправился в тыл врага. На этот раз он не собирался уходить далеко от болота. Если немцы и захотят отправить свою разведку именно этим путем, то ждать их группу следует рядом с гатью.

«По открытому полю или вдоль дороги их разведка точно не пойдет, – мысленно рассуждал Шубин, пока они шли через болотце. – Немцы знают, что мы держим под контролем эту местность. А вот под прикрытием деревьев они точно попробуют пройти. Тем более что они теперь догадываются, каким путем мы прошли до их секретных позиций не замеченными их постами. Теперь они и сами попробуют проникнуть на нашу территорию той же дорогой».

Но чтобы уж точно быть уверенным, что фашисты убрали свои танки из рощицы, он все-таки решил отправить туда двух разведчиков. Едва они ступили на твердую землю, как Шубин, подозвав к себе Титова и Мартинсона, приказал:

– Сходите к полянке, гляньте, что там делается, – и мигом назад. Если вдруг по дороге наткнетесь на засаду и вас обнаружат, то принимайте бой на себя. Обратно не возвращайтесь, не тащите немцев за собой. Немцы не должны знать, что нас больше чем двое. Иначе вся наша затея пойдет прахом. Но надеюсь, что до этого дело не дойдет. Будьте внимательны и не торопитесь. Если случится так, что вы обнаружите дозор, а вас не заметят, то сразу отступайте назад и возвращайтесь. Все ясно?

Титов в знак согласия кивнул, и они с маленьким евреем ушли. Глеб же, осмотревшись, распределил оставшихся с ним разведчиков так, чтобы все подходы к болоту оставались в зоне их видимости.

– Если кто из вас первым увидит приближающихся фрицев, сидим тихо, пока я не подам сигнал к нападению, – предупредил он всех. – Сигналом будет трехразовый крик кукушки.

И потекли для Шубина и разведчиков пятьдесят третьей танковой бригады минуты ожидания…

Разведка – это не открытый бой с противником, где все ясно и понятно: вот – твой враг, и ты должен его убить – или он убьет тебя. Разведка – это невидимый бой, скрытая от многих глаз тихая война. Но это не значит, что эта война не так опасна, как битва на поле сражения. В какой-то мере она даже опаснее. Прежде всего, именно разведчики постоянно находятся на переднем крае, именно они подвергаются наибольшей опасности, находясь в самой опасной зоне – в тылу врага. И именно разведчиков больше всего погибает на фронте. Но только их гибель, которая скрыта от глаз всех остальных солдат, проходит незаметно и тихо. Ну не вернулся один разведотряд, ходивший в тыл врага, чтобы добыть важные сведения, и никто из простых бойцов, кроме их товарищей, этого и не заметил. А сколько таких вот отрядов и групп кануло в безвестность – не сосчитать…

Такие вот отчасти философские мысли одолевали Глеба, пока он в ожидании возвращения Титова и Мартисона лежал за поваленным деревом и напряженно вслушивался и всматривался в окружающее его пространство.

Солнце уже начало склоняться к горизонту, когда среди деревьев он различил несколько фигур, которые двигались в сторону болота. Шли они не с той стороны, откуда Шубин ждал разведчиков, а с другой – где, как знал Глеб, находится деревня Оглендув. Значит, это были не Титов и Мартинсон, а немцы.

«Но где тогда мои ребята? – подумал Глеб, тревожно посматривая то на группу немецких разведчиков, мельтешивших среди деревьев, то в сторону поляны, к которой он отправил своих бойцов. – Прошло уже сорок минут, а они до сих пор не вернулись».

Отряд немецких разведчиков тем временем приближался. Теперь Глеб уже и без бинокля видел, что в группе было не менее семи человек. Один из них нес рацию, а это означало, что разведка была отправлена, чтобы проверить, где именно находятся советские позиции на этом участке и какие части стоят в обороне, и сообщить об этом своему командованию. Видимо, после удачной вылазки группы Шубина в их тыл немцы забеспокоились, что их план прорваться в сторону Баранува в обход Сташува с востока может провалиться. Поэтому и выслали разведку, чтобы уточнить, чего им ждать от противника, то есть от русских, во время контрнаступления.

И снова опытность и дальновидность Шубина помогли ему предугадать действия противника. Как он и предполагал, немцы отправили группу разведчиков к советским позициям не через поле, а через лесистую местность. Знали ли немцы о болоте или не знали, но они рассчитывали, что именно этот путь будет самым безопасным и скрытным для глубокого проникновения в тыл к русским.

Немцы шли неторопливо, но и не останавливаясь. Подойдя к краю болотца, они все же остановились и стали тихо переговариваться, по-видимому, решая, как им быть, – найти путь в обход опасного места или пройти напрямую через топь. Один из разведчиков, по всей видимости старший группы, достал карту и пару минут изучал ее, оглядывался, сверяясь с местностью, а затем отдал какой-то приказ. Один из немцев подобрал с травы длинную жердь, которую бросил кто-то из советских разведчиков после перехода через гать, и, осмотрев ее, решил, что она вполне пригодна для него.

Глеб по-прежнему наблюдал и подавать сигнал к атаке не спешил. Он понимал, что если они прямо сейчас откроют огонь по немцам, то те смогут легко рассыпаться по лесу и найти себе укрытие, из-за которого им будет удобно вести огонь. Вступать в полноценный бой с врагом и привлечь внимание к этому месту немцев, части которых могут находиться поблизости, не входило в планы Шубина. Он ждал, когда немцы, ступив на болото, не смогут уже сойти с тропы, опасаясь увязнуть в топкой жиже, а значит, не смогут никуда спрятаться и станут отличной мишенью для его разведгруппы.

Хотя Шубин и наблюдал, не отрывая взгляда, за группой немецких разведчиков, слух его все-таки уловил едва заметный шорох справа. Быстро повернувшись, он увидел, как из-за ближайшего к нему дерева выглядывает Титов. Тот, заметив, что Глеб смотрит в его сторону, кивнул и быстро, как ящерица, скользнул к поваленному дереву, за которым лежал Глеб.

– Мы с Семой шли за ними, – шепнул он Шубину.

– Где Мартинсон? – спросил в свою очередь Глеб.

Титов указал рукой на кусты, растущие неподалеку от того места, где на краю болотца все еще топтались немцы. Глеб промолчал, но беспокойство шевельнулось в нем, когда он увидел, что старший группы повернулся лицом к тем кустам и чуть склонил голову набок, прислушиваясь. Но тут к нему подошел один из солдат и отвлек его каким-то вопросом.

– Почему медлим? – нетерпеливо заерзал Титов, прицеливаясь в сторону немцев.

– Рано еще, – ответил Глеб таким тоном, что ерзать разведчик перестал и замер, всматриваясь в прицел карабина.

Наконец немцы выстроились цепочкой и начали медленно продвигаться вглубь болота. Шубин по-прежнему медлил. Он ждал, когда последний солдат окажется на небольшом расстоянии от сухой земли. Шубину хотелось быть уверенным, что ни один немец не успеет выстрелить в ответ. Наконец старший группы (он шел замыкающим) тоже ступил на первые кочки болота. Руки у немцев сейчас были заняты – они жердями прощупывали дно болота. Их автоматы свободно висели на груди, и, чтобы взяться за них и начать стрелять, фрицы должны были выпустить лаги из рук. А без лаг они наверняка не рискнут идти дальше и останутся стоять посреди болота. И залечь им тоже будет несподручно – не станут же они плюхаться прямо в болото! Итак, момент настал.

Глеб прокуковал три раза, как и было заранее оговорено, и первым встал из своего укрытия. Остальные разведчики тоже вышли из-за деревьев, за которыми прятались. Все это было большой неожиданностью для немцев. Впрочем, сильно удивиться, а тем более отреагировать должным образом, никто из них не успел. Прозвучали выстрелы, и большая часть немцев тут же упала в чавкающую болотную жижу. Большая часть, но не все. Двое фрицев, один из которых был старшим группы, когда началась стрельба, присели и закрыли головы руками, тем и спаслись. Едва выстрелы прекратились, оставшиеся в живых немцы решили сдаться и, побросав жерди в воду, подняли руки.

– Выходите, – скомандовал им Шубин по-немецки и потом уже по-русски приказал своим разведчикам: – Не стрелять!

Все опустили оружие, давая понять немцам, что их пока что оставляют в живых. Солдат, который был дальше от берега, вдруг схватился за автомат и дал короткую очередь в сторону, где стоял Корейцев. Разведчик упал, а немца тут же застрелил Шубин.

– Не стреляйте, не стреляйте! – подняв руки еще выше, крикнул старший группы, который уже стоял на твердой земле.

К нему подскочил Титов и, замахнувшись прикладом, чтобы напугать, забрал у него оружие.

К упавшему Корейцеву подбежали Швалев и Дмитрук, которые были ближе всего к своему товарищу.

– Живой! – крикнул Шубину Дмитрук. – Повезло, чертяке. Этот гад его в плечо ранил, и то навылет.

Корейцева тут же перевязали.

– Надо уходить, – скомандовал Шубин. – Немца берем с собой. После с ним разберемся. Мартинсон, – подозвал он к себе маленького силача, – бери его на себя. Следи, чтобы он не утонул по дороге. – Он посмотрел на раненого Корейцева. – Ты как? Сможешь сам идти?

– Дойду, – ответил красноармеец.

– Пойдешь в середине цепочки, – кивнул Шубин. – Замыкающим будет Титов.

Болото прошли на удивление быстро, правда, один раз все же пришлось всем остановиться. Пленный немец, поскользнувшись на кочке, упал в болото и чуть не ушел в воду с головой, но Мартинсон, вовремя схватив немца за шиворот, легко, как пушинку, потянул на себя и поставил на ноги.

– Смотри под ноги, – проговорил он густым басом и этим поверг немца в ступор. Мало того что у коротышки была необыкновенная сила, так еще и густой бас. – Чего смотришь? Евреев никогда не видел? Топай давай, – подтолкнул немца Мартинсон.

– Юде? – Теперь только немец рассмотрел своего спасителя.

Удивленно оглядываясь, медленно и осторожно ступая с кочки на кочку, пленный пошагал вперед.

– Юде? – не понял Мартинсон.

– Это он, Сема, удивляется, что ты – еврей и его, немца, спас, – усмехнулся идущий перед фрицем Швалев. – Фашисты – они ведь кого больше всего ненавидят? Вас, евреев. Считают вас нелюдями, не способными тонко чувствовать и глубоко мыслить. Вот и уничтожают. А тут такое дело – еврей немца из болота достает…

– Глупый народ, – немного помолчав и, по всей видимости, поразмыслив над словами товарища, констатировал Мартинсон. – По мне хоть немец, хоть еврей, хоть украинец или француз какой – все едино создание Божие. И жить одинаково хочет.

– Это тебе все едино, – заметил Титов, который шел за Мартинсоном, – а немцу, может, и нет. Он себя пупом земли считает. Белая кость, так сказать. Арийская раса!

– Знаем мы эту белую кость, – ворчливо ответил Мартинсон. – Много их в Гражданскую войну таких вот было. И куда все подевались?

– Вестимо куда, – рассмеялся Швалев. – В гниющем болоте собственной надменности и самоуверенности потонули. И этих, – он кивнул в сторону немца, – та же самая участь ждет.

В штабе бригады их так быстро не ждали и потому удивились, что, вернувшись, они с собой привели еще и пленного.

– Где ты их, Шубин, берешь? – покрутил недоуменно головой Архипов. – Такое впечатление, что они сами, добровольно к тебе в руки идут. Как грибы собираешь.

Глеб промолчал. Да и что он мог ответить? Он и сам не совсем понимал, почему ему так везет в разведке. А ведь такая везучесть на войне редко когда добром заканчивается. Вот и Глеб всегда внутренне был наготове к любым неожиданным поворотам судьбы. Возможно, именно эта внутренняя готовность не только спасала ему жизнь, но и служила неким притягивающим его везучесть фактором.

Пленный немец оказался весьма словоохотливым и сразу же выложил все, что знал о готовящемся немцами наступлении. Шубин едва успевал переводить его слова Архипову.

– Он говорит, что его командование рассчитывает одним ударом продвинуться до самого Баранува, с ходу выбив наши силы из Сташува. А затем, используя отступление советских войск, на наших плечах дойти до переправы на Висле. Но они думают, – переводил Глеб, – что основная линия обороны у нас стоит именно возле Сташува, и поэтому хотят обойти нас с западной стороны, чтобы ударить во фланг. Его группу отправили проверить, есть ли наши войска на этом участке, потом дойти до окраин Сташува и сообщить, в каком именно квадрате находятся наши передовые части и в каком количестве…

– Все это хорошо, – перебил Шубина Архипов. – Но ты спроси у него, на какое время намечено их наступление. Вот что для нас важно.

Глеб спросил и тут же перевел ответ немца:

– Его группе было поручено собрать и сообщить необходимые сведения не позднее шести часов утра. По всей видимости, именно на это время у немцев и намечено наступление. Ну, может, чуть позже, когда рассветет немного. Часов на семь, например, – предположил Шубин.

– Да, скорее всего, так оно и есть, – согласился Архипов и попросил начальника штаба собрать всех офицеров бригады на срочный совет.

– Мы только что узнали, что немцы начнут атаку не позднее семи часов утра, – объявил полковник, когда все командиры собрались. – Как мы и предполагали, они пойдут в обход нашей обороны по дороге, ведущей по лощине. Поэтому операция-ловушка для «Королевских тигров», которую мы разработали, остается в силе. Наша задача на ближайшие несколько часов – расставить все танки, задействованные в операции, а это в основном танки третьего батальона, по своим местам.

Архипов посмотрел на Мазурина.

– Чтобы не привлекать внимания немцев к нашим приготовлениям, мы с Ивушкиным решили отправлять танки на позиции по одному, – ответил на его взгляд капитан Мазурин. – Первым пойдет танк младшего лейтенанта Оськина, потому что он должен будет находиться ближе остальных к выходу из лощины. С командирами экипажей я уже обговорил, в каком месте будут находиться их машины во время боя. По поводу маскировки техники мы тоже уже все решили. Руководить засадой из двух танков и координировать их действия будет мой заместитель – капитан Ивушкин.

– Это я и хотел от тебя услышать, – кивнул Архипов. – Нам важно сейчас все приготовления провести тихо и незаметно. Думаю, что грохот артиллерии, которая уже всю неделю громит позиции немцев в Оглендуве, поможет вам незаметно провести танки на заявленные позиции… Капитан Шубин, – он повернулся к Глебу, – за вами остается все та же задача – следить, чтобы разведка противника, пока мы будем расставлять танки на позиции, об этом не пронюхала.

Шубин заверил его, что гвардии полковник может не сомневаться в том, что его приказ будет выполнен, и Архипов снова обратился к Мазурину:

– Поговори еще раз с Оськиным. Серьезно поговори! Я знаю его характер. Он хотя и отличный командир, но иногда очень уж увлекается. А в нашей ситуации надо, чтобы все прошло четко и гладко. Выехал, пострелял, отвлек на себя внимание немецких танков – и все, дальше в дело вступят остальные танки твоего батальона и артиллерия. Скажешь Оськину, что, как только в эфире рации прозвучит код триста семь, триста пять, он немедленно должен будет уходить со своей позиции и возвращаться обратно на исходную, чтобы не попасть под огонь и немецких танков, и нашей артиллерии.

– Ясно, товарищ гвардии полковник, – ответил Мазурин.

Обсудили еще раз все детали предстоящего боя и разошлись. Глеб сразу же отправился искать лейтенанта Лисицына, чтобы выяснить, как обстоят дела с пунктами наблюдения. Он не сомневался, что командир разведчиков правильно расставит посты и предпримет все необходимое, чтобы не пропустить к позициям танкистов вражеских разведчиков, но, как говорится, – доверяй, да проверяй. На войне без этого никак. Тем более что Шубину пришла в голову неожиданная идея, которую он хотел обсудить с Лисициным.