Демократические республики рискуют погибнуть не от слабости, а от неправильного употребления своей силы. Правительство американских республик более централизовано и энергично, чем монархические правительства Европы. Проистекающая из этого опасность. Мнения по этому вопросу Мэдиссона и Джефферсона

Обычно правительства гибнут вследствие или бессилия, или тирании. В первом случае власть ускользает от них, во втором ее у них отнимают.

Многие, видя, что демократические государства впадают в анархию, полагали, что правительство в них по природе своей слабо и бессильно. В действительности, когда в таких государствах разгорается война между партиями, правительство теряет уже влияние на общество. Но я не думаю, чтобы демократическая власть была лишена силы и средств; я считаю, напротив, что она почти всегда погибает из-за злоупотребления своей силой и дурного пользования собственными средствами. Анархия происходит почти всегда или от ее тирании, или от неспособности, но никак не от бессилия.

Не надо смешивать устойчивость с силой, величину предмета с его прочностью. В демократических республиках власть, управляющая[190] обществом, неустойчива, потому что часто меняет и свой объект, и своего носителя. Повсюду, куда она направляется, сила ее оказывается почти неодолимой.

Мне кажется, что правительство американских республик столь же централизовано и более энергично, чем правительство абсолютных монархий Европы. Поэтому я сомневаюсь, чтобы оно могло погибнуть от слабости[191].

Если бы свобода когда-нибудь исчезла в Америке, то причиной этого следовало бы признать всемогущество большинства, которое довело до отчаяния части населения, находящиеся в меньшинстве, и принудило их обратиться к материальной силе. Тогда возникнет анархия, но она будет следствием деспотизма.

Президент Джеймс Мэдиссон высказал подобные мысли (см. Federalist, № 51).

«В республиках, – говорил он, – большую важность имеет не только защита общества от притеснения тех, кто им управляет, но также и охрана одной части общества от несправедливости другой части. Справедливость – это цель, к которой должно стремиться всякое правительство: это и есть та цель, ради которой люди соединяются. Народы всегда делали и будут делать усилия для достижения данной цели до тех пор, пока им или удастся ее достигнуть, или они лишатся своей свободы.

Если бы существовало такое общество, в котором более сильная партия была бы в состоянии легко соединять свои силы для угнетения более слабой, то можно считать, что в подобном обществе анархия господствует так же, как и в естественном состоянии, в котором слабый индивид не имеет никакой гарантии против насилия со стороны сильнейшего: и так же, как в естественном состоянии неудобства неверного и случайного положения заставляют сильнейших подчиниться правительству, берущему на себя защиту как их самих, так и слабых, так и при анархическом порядке управления те же мотивы постепенно приведут наиболее сильные партии к желанию иметь правительство, которое бы оказывало одинаковое покровительство всем партиям, сильным и слабым. Если бы штат Род-Айленд был отделен от Союза и предоставлен народному правительству, в узких пределах пользующемуся верховной властью, то тирания большинства сделала бы в нем пользование правами настолько неверным, что стали бы требовать власти, совершенно независимой от народа. Даже те самые партии, которые сделали бы ее необходимой, поспешили бы обратиться к ней».

Джефферсон говорил: «Исполнительная власть в нашем правительстве не единственная, и не она, может быть, составляет главный предмет моих забот. Тирания законодателей составляет в настоящее время и будет еще составлять в течение многих лет самую серьезную опасность. Тирания исполнительной власти сделается, в свою очередь, опасной, но через более долгий период времени»[192].

Я люблю в таких вопросах приводить слова Джефферсона, потому что смотрю на него как на опытного политика, защищавшего демократию.