Естественная сила большинства в демократиях. Американские конституции искусственно увеличили эту естественную силу. Каким образом? Условные полномочия. Моральное господство большинства. Мнение о его непогрешимости. Уважение к его правам. Почему оно увеличивается в Соединенных Штатах

По принципам демократического правления господство большинства в нем должно быть абсолютно, потому что, помимо него, в демократиях нет ничего устойчивого.

Часть американских конституций постаралась еще искусственно увеличить эту естественную силу большинства[186].

Из всех политических властей законодательная власть охотнее всего повинуется большинству. Американцы пожелали сделать так, чтобы члены законодательного собрания назначались непосредственно народом и на очень короткий срок, чтобы заставить их подчиниться не только общим взглядам, но и ежедневным желаниям избирателей.

Они взяли членов обеих палат из одних и тех же общественных классов и посредством одинакового способа избрания, так что действия законодательного собрания почти столь же быстры и не менее неудержимы, как и действия одной палаты.

Когда законодательная власть была устроена таким образом, то они соединили в ее среде почти все управление.

Увеличивая мощь властей, которые уже по природе были сильны, закон все более обессиливал те из них, которые естественно были слабы. Он не давал представителям исполнительной власти ни прочности, ни независимости, и, подчинив их вполне случайным желаниям законодательного собрания, он отнимал у них ту долю влияния, какую они могли бы проявлять, согласно с природой демократического правления.

Во многих штатах он предоставлял назначение судебной власти избранию большинства и во всех ставил существование ее в зависимость от законодательной власти, давая представителям право ежегодно назначать жалованье судей.

Обычай пошел еще дальше, чем закон.

В Соединенных Штатах распространяется обычай, который наконец сделает бесполезными гарантии, представляемые представительным правлением; очень часто случается, что избиратели при выборе депутата указывают ему план действий и возлагают на него определенные обязательства, от которых он не может уклониться. За исключением шума, это все равно как если бы большинство само обсуждало проблемы на площади.

Кроме того, многие особые обстоятельства способствуют в Америке тому, чтобы сделать власть большинства не только преобладающей, но и неодолимой.

Моральное значение большинства основывается отчасти на той мысли, что во многих людях, собравшихся вместе, больше разума и знания, чем в одном человеке, и что число законодателей важнее их выбора.

Это теория равенства, примененная к умственным способностям. Она затрагивает человеческую гордость в ее последнем убежище, поэтому меньшинство лишь с трудом принимает ее и долго привыкает к ней. Вследствие этого власть большинства подобно всякой власти и, может, даже больше чем всякая другая нуждается в продолжительном существовании, чтобы казаться законной. Когда она лишь начинает устанавливаться, то заставляет слушаться себя по принуждению, только долго проживая под ее законами, начинают ее уважать.

Идея о том, что большинство, по своему знанию, имеет право на управление обществом, принесена была на почву Соединенных Штатов их первыми обитателями. Эта идея, которой одной достаточно было для создания свободного народа, в настоящее время перешла уже в нравы и отражается на самых мелких жизненных привычках.

Французы при старинной монархии считали, что король никогда не может грешить, и когда случалось, что он поступал нехорошо, то они думали, будто в этом виноваты его советники. Это облегчало повиновение. Можно было роптать на закон, не переставая любить и уважать законодателя. Американцы имеют такое же мнение о большинстве.

Моральное влияние большинства основывается еще на том принципе, что выгоды большего числа должны предпочитаться выгодам меньшего. Но легко понять, что уважение, испытываемое к этому праву наибольшего числа, возрастает или уменьшается сообразно с положением партий. Когда нация разделена между несколькими непримиримыми интересами, преимущество большинства часто забывается, поскольку становится сложно ему подчиняться.

Если бы в Америке был такой класс граждан, у которого законодатель старался бы отнять какие-нибудь исключительные выгоды, принадлежавшие ему в течение веков и который он желал бы низвести с высокого положения в среду народа, то, вероятно, меньшинство нелегко подчинилось бы его законам.

Так как Соединенные Штаты были населены людьми равными между собой, то и теперь еще не существует естественной и постоянной разноголосицы между интересами их различных жителей.

Бывает такой общественный строй, при котором члены меньшинства не могут рассчитывать на привлечение к себе членов большинства, потому что для этого следовало бы отказаться от самого предмета борьбы, которую они ведут против него. Аристократия, например, не могла бы сделаться большинством, сохранив свои исключительные привилегии, и не могла бы поступиться этими привилегиями, не переставая быть аристократией.

В Соединенных Штатах постановка политических вопросов не имеет такого общего и абсолютного характера и все партии готовы признавать права большинства, потому что они надеются когда-нибудь воспользоваться ими для своей выгоды.

Таким образом, большинство в Соединенных Штатах имеет и огромное фактическое могущество, и почти такое же могущество, основанное на общественном мнении; и если оно по какому-нибудь вопросу возникло, то нет уже никаких препятствий, которые могли бы, не скажу остановить, а хотя бы задержать его движение и дать ему время услышать жалобы тех, кого оно давит мимоходом.

Следствия подобного положения вещей пагубны и опасны в будущем.