Инстинктивная любовь к отечеству. Обдуманный патриотизм. Различные их свойства. Народы должны изо всех сил стремиться ко второму виду патриотизма, когда исчезает первый. Усилия, сделанные для этого американцами. Выгоды отдельной личности, тесно связанные с интересами всей страны

Существует любовь к отечеству, имеющая по преимуществу свой источник в том бессознательном, бескорыстном и неопределенном чувстве, которое привязывает сердце человека к тем местам, где он родился. Эта инстинктивная любовь совпадает со склонностью к старинным обычаям, с почтением к памяти предков и к воспоминаниям о прошлом; испытывающие это чувство так же любят свою страну, как родительский дом. Они любят спокойствие, которым они в ней пользуются, дорожат мирными привычками, приобретенными в ней, привязываются к представляемым ею воспоминаниям и даже находят определенную сладость жить в ней в повиновении. Часто эта любовь к отечеству еще усиливается религиозными убеждениями, и тогда она делает чудеса. Она и сама есть как бы религия: не рассуждает, а верит, чувствует и действует. Бывали такие народы, которые олицетворяли отечество, видя его в особе государя. Поэтому они перенесли на него часть чувств, составляющих патриотизм, они гордились его победами и могуществом. Было время, при старинной монархии, когда французы ощущали радость, сознавая себя вполне отданными на произвол монарха, и с гордостью говорили: «Мы живем под властью сильнейшего на свете короля».

Как и всякая непродуманная страсть, такая любовь к своей стране ведет скорее к произведению больших, но временных усилий, чем к постоянному проявлению мощи. Спасая государство в период опасности, она часто допускает его упадок во время мира.

Когда народ еще прост в своих нравах и тверд в верованиях, когда общество спокойно держится старинного порядка вещей, законность которого никем не оспаривается, тогда господствует такая инстинктивная любовь к отечеству.

Есть другая любовь, более разумная; она менее великодушна, может, менее горяча, зато плодотворнее и прочнее: эта любовь происходит от знания; она развивается с помощью законодательства, возрастает по мере пользования правами и наконец как бы сливается с личным интересом. Человек понимает, какое влияние имеет благополучие его страны на его собственное, знает, что закон дает ему возможность участвовать в произведении этого благополучия, и интересуется процветанием страны, сначала как делом полезным для него самого, а потом – как своим творением.

Но порой в жизни народов возникают моменты, когда старинные обычаи изменяются, нравы уничтожаются, верования колеблются, обаяние воспоминаний исчезает, а просвещение еще недостаточно и политические права непрочны и ограниченны. Тогда люди видят отечество лишь в слабом и неверном освещении; они не находят его ни в условиях местности, которая сделалась для них бездушной землей, ни в обычаях их предков, на какие их приучили смотреть как на рабство, ни в религии, поскольку они в ней сомневаются, ни в законах, которые не ими делаются, ни в законодателе, которого они боятся и не уважают. Значит, они не видят его нигде, ни в собственном его образе, ни в каком-либо ином, и потому замыкаются в узком и темном эгоизме. Такие люди уходят от предрассудков, но не признают господства разума; у них нет ни инстинктивного патриотизма монархий, ни разумного патриотизма республик; они останавливаются между тем и другим, среди беспорядка и бедствий.

Что делать при подобных обстоятельствах? Идти назад. Но народы так же не могут вернуться к чувствам их юности, как и отдельные люди не возвращаются к невинным склонностям их раннего возраста: они могут сожалеть о них, но не в состоянии вновь восстановить их. Надо, следовательно, идти вперед и стараться ускорить соединение, в глазах народа, индивидуального интереса с пользой страны, потому что бескорыстная любовь к отечеству уходит уже безвозвратно.

Конечно, я не утверждаю, что для достижения этого результата нужно было сразу предоставить всем людям политические права, но я говорю, что самым сильным и единственным остающимся у нас средством заинтересовать людей в судьбе их родины было бы предоставление им участия в управлении ею. В наше время гражданский дух, мне кажется, неразрывно связан с пользованием политическими правами, и я думаю, в будущем мы увидим, что число граждан в Европе будет увеличиваться или уменьшаться соответственно расширению политических прав.

Отчего происходит, что в Соединенных Штатах, где жители совсем недавно прибыли в занимаемую ими страну, куда они не принесли с собой ни обычаев, ни воспоминаний, где они впервые встречаются друг с другом, не будучи раньше знакомы, где инстинктивная любовь к отечеству едва лишь может существовать, всякий интересуется делами своей общины и всего государства, как собственными? Оттого, что всякий, в своей сфере, принимает деятельное участие в управлении обществом.

Человек в Соединенных Штатах понял влияние, оказываемое общим благосостоянием на его личное благополучие, – идею такую простую и так мало сознаваемую народом. Кроме того, он привык смотреть на это благосостояние как на дело своих рук. Поэтому он видит в общественном богатстве свое собственное и трудится для блага государства не только из долга или из чести, но и из корыстолюбия.

Чтобы убедиться в этой истине, нет надобности изучать учреждения и историю американцев; на нее достаточно указывают уже их нравы. Поскольку американец принимает участие во всем, что делается в его стране, то он считает для себя нужным защищать все, что в ней подвергается критике, потому что эта критика касается не только его страны, но и его самого; поэтому его национальная гордость прибегает ко всяким хитростям, свойственным личному тщеславию.

Нет ничего удивительнее в обычной жизни, как этот раздражительный патриотизм американцев. Иностранец готов бы был хвалить многое в их стране, но он бы желал, чтобы ему позволили и порицать что-нибудь, а в этом-то ему решительно и отказывают.

Америка, значит, такая страна свободы, в которой иностранец, чтобы никого не оскорбить, не должен говорить ни о частных лицах, ни о государстве, ни о правителях, ни об управляемых, ни об общественных, ни о частных предприятиях – ни о чем, что там встречается, кроме почвы и климата; да и то бывают такие американцы, которые готовы защищать то и другое, как будто бы они содействовали их образованию.

В наше время необходимо принять определенное решение и иметь смелость сделать выбор между патриотизмом всех и правлением небольшого числа, потому что невозможно соединить общественную силу и деятельность, даваемую первым с гарантиями спокойствия, представляемыми иногда вторым.