В аристократиях правители стараются иногда действовать посредством подкупа. В демократиях они сами часто оказываются подкупленными. Во-первых, пороки их непосредственно вредят народной нравственности. Во-вторых, они имеют на нее косвенное влияние, которое еще опаснее

Аристократия и демократия взаимно делают друг другу упреки в содействии развитию подкупа. Но здесь необходимо видеть различие.

При аристократическом правлении люди, стоящие у дел, всегда богатые, желающие только власти. В демократиях государственные люди бедны и им предстоит составить себе состояние.

Из этого следует, что в аристократических государствах правящие лица малодоступны подкупу и имеют лишь небольшую склонность к деньгам, тогда как у демократических народов происходит обратное.

Но так как в аристократиях желающие стоять во главе общественной деятельности обладают большими богатствами, а число тех, кто им может в этом содействовать, часто бывает ограничено известными пределами, то правительственная власть как бы продается с торгов. Напротив, в демократиях люди, ищущие власти, почти никогда не бывают богаты, а число лиц, чье содействие нужно для ее получения, весьма велико. Может, в демократиях и не меньше продажных людей, но в них почти нет покупателей; а кроме того, чтобы достигнуть цели, пришлось бы подкупать сразу слишком много народу.

Из людей, стоявших у власти во Франции в последние сорок лет, многие обвинялись в том, что нажили себе состояние за счет государства или его союзников. Такие упреки редко делались государственным людям старинной монархии. Но во Франции покупка за деньги голоса избирателя есть факт почти беспримерный, тогда как в Англии это делается заведомо и публично.

Я никогда не слышал, чтобы в Соединенных Штатах кто-нибудь употреблял свое богатство на подкуп управляемых, но я часто слышал, что сомневались в честности общественных чиновников. Поговаривали, что успехи их приписывались низким интригам и преступным козням.

Таким образом, если люди, управляющие в аристократии, стараются иногда действовать подкупом, то вожди демократии бывают сами подкупленными. В первом случае это вредит нравственности народа, во втором на общественную совесть оказывается косвенное влияние, которого следует еще более опасаться.

У демократических народов люди, стоящие во главе государства, подвергаясь почти всегда прискорбным подозрениям, как бы дают государственную поддержку тем преступлениям, в которых их обвиняют. Они представляют опасные примеры для добродетели, которая еще борется, и дают скрывающемуся пороку возможность сравнения с людьми, пользующимися знаменитостью.

Напрасно скажут, что бесчестные страсти встречаются во всех слоях общества, что они часто восходят на трон по праву рождения; что, таким образом, людей, достойных презрения, можно встретить во главе аристократических наций, как и в среде демократии.

Этот ответ меня не удовлетворяет. В испорченности людей, случайно достигших власти, существует нечто грубое и вульгарное, что делает ее заразительной для толпы; напротив, даже и в развращенности высокопоставленных лиц есть аристократическая утонченность и кажущееся благородство, которые часто препятствуют ее передаче.

Народ никогда не проникнет в темный лабиринт придворной жизни, он с трудом увидит низость, скрывающуюся под изяществом манер, изысканностью вкуса и приятностью речи. Но обворовать общественную казну или продать за деньги покровительство государства, – всякий негодяй понимает это и может рассчитывать в свою очередь сделать то же.

Бояться следует не столько того, что люди видят безнравственность высокопоставленных лиц, сколько того, что они понимают, как безнравственность ведет к высокому положению. В демократии простые граждане наблюдают, как человек, вышедший из их среды, быстро достигает богатства и власти; это зрелище возбуждает их удивление и зависть; они хотят узнать, каким образом тот, кто вчера был им ровней, сегодня оказывается имеющим право управлять ими. Приписать это возвышение его талантам и доблестям неудобно, потому что это значило бы сознаться, что сами они не столь добродетельны и способны. Поэтому главную причину они усматривают в каком-нибудь из его пороков, и часто не ошибаются. Таким образом, происходит какое-то отвратительное смешение понятий: низости и власти, гнусности и успеха, пользы и бесчестия.