В Америке действия общества часто оставляют меньше следов, чем действия одной семьи. Единственные исторические памятники – периодические издания. Каким образом чрезвычайная административная неустойчивость вредит искусству управления?

Поскольку люди только на мгновение появляются у власти, а затем теряются в толпе, которая сама ежедневно меняет свой вид, то из этого следует, что в Америке действия общества часто оставляют после себя меньше следов, чем действия одной семьи. Общественная администрация там функционирует как бы словесно и по традиции. Там ничего не пишут, а если что и будет написано, то улетает при малейшем ветерке, как сивиллины листки, и исчезает безвозвратно.

Единственные исторические памятники в Соединенных Штатах – газеты. Если пропадет один номер, то цепь времен будет разъединена и настоящее не сойдется с прошедшим. Я не сомневаюсь, что через пятьдесят лет будет труднее собрать подлинные документы, касающиеся общественной жизни американцев нашего времени, чем средневековой администрации во Франции; и если бы произошло нашествие варваров на Соединенные Штаты, то, чтобы узнать что-нибудь о населяющих их людях, пришлось бы обращаться к истории других народов.

Административная неустойчивость начала проникать и в обычаи; я мог бы сказать, что в настоящее время каждый человек получил наконец к ней склонность. Никто не заботится о том, что делалось раньше его. Ничто не делается методически; не составляется коллекций, не собирается документов, даже когда это легко было бы сделать; а когда случайно кто-нибудь ими владеет, то вовсе не дорожат ими: у меня в бумагах есть оригинальные документы, которые мне были даны из разных присутственных мест в ответ на мои вопросы. Общество в Америке живет, по-видимому, одним днем, как армия в походе. Однако несомненно, что искусство управления есть знание и что все знания, для того чтобы идти вперед, нуждаются в установлении связи между открытиями различных поколений, по мере того как они следуют одни за другими. В течение короткого периода своей жизни один человек наблюдает факт, другой высказывает идею, третий изобретает средство, четвертый находит формулу; человечество мимоходом собирает эти различные плоды индивидуального опыта и образует из них науки. Но для американских администраторов очень трудно чему-нибудь научиться друг от друга. Таким образом, они вносят в ведение общественных дел знания, распространенные в самом обществе, а не лично им принадлежащие. Оказывается, что демократия, доведенная до крайних своих пределов, мешает совершенствованию искусства управления. В этом отношении она более пригодна для такого народа, административное воспитание которого уже закончено, чем для народа еще неопытного в ведении общественных дел.

Это, впрочем, касается не одной только административной науки. Демократическое правление, основанное на такой простой и естественной идее, предполагает всегда существование общества весьма цивилизованного и очень много знающего[171]. Сначала можно подумать, что оно современно первым векам мира, но потом легко догадаться, что оно должно было появиться последним.