Простота американских чиновников. Отсутствие особой одежды. Все чиновники получают жалованье. Политические последствия этого факта. В Америке нет общественной карьеры. Что из-за этого происходит?

Общественные чиновники в Соединенных Штатах остаются смешанными с толпой остальных граждан; у них нет ни дворцов, ни охраны, ни парадных костюмов. Эта простота управителей обусловлена не только особым складом американского ума, но и основными принципами общества.

В глазах демократии правительство не благо, а неизбежное зло. Должностным лицам нужно дать некоторую власть, потому что без нее чему бы они могли служить? Но внешние формы власти вовсе не необходимы для хода общественных дел, притом они неприятно поражали бы взоры публики.

Сами сановники сознают, что если они получили право быть выше других по своей власти, то лишь при условии быть наравне со всеми по своему обращению.

Я не могу представить никого более ровного в своем образе действия, более доступного для всех, более внимательного к вопросам и более вежливого в своих ответах, чем человек, занимающий общественную должность в Соединенных Штатах.

Мне нравятся эти естественные манеры в демократии. В этой внутренней силе, связанной больше с самым делом, чем с исполняющим его сановником, и больше с человеком, чем с внешними знаками его власти, я усматриваю нечто мужественное и удивляюсь ему.

Что касается влияния, которое могут иметь костюмы, то я думаю, что значение их в таком веке, как нынешний, преувеличивается. Я не замечал, чтобы в Америке чиновник при исполнении своих обязанностей встречал менее внимательное и почтительное отношение к себе в силу того, что он остается лишь при одном своем достоинстве.

Однако я очень сомневаюсь, чтобы особая одежда заставляла должностных лиц уважать себя, если они к этому не расположены естественно, потому что не могу думать, чтобы они с большим почтением относились к своему платью, чем к самим себе.

Когда я вижу, как судьи говорят сторонам грубости или обращаются к ним с остротами, пожимают плечами при доказательствах защиты и благосклонно улыбаются при перечислении улик, я бы желал, чтобы с них попробовали снять мундир, чтобы посмотреть, когда они будут одеты как обыкновенные граждане, не вернет ли их это к общечеловеческому естественному достоинству.

Никто из состоящих на общественной службе в Соединенных Штатах не имеет мундира, но все получают жалованье.

Это обстоятельство еще более, чем предыдущее, вытекает из демократических принципов. Демократия может окружить пышностью своих сановников и одеть их в шелк и в золото, не нарушая принципов своего существования. Такие привилегии преходящи и связаны с местом, а не с лицом. Но учредить должности без жалованья – значит создать класс богатых и независимых должностных лиц, то есть образовать ядро аристократии. Если народ и сохранит еще право выбора, то пользование им будет по необходимости ограничено.

Когда мы видим, что демократическая республика заменяет оплачиваемые должности безвозмездными, то, я думаю, мы из этого можем заключить, что она идет по направлению к монархии. А если в монархии начинают оплачиваться должности, бывшие безвозмездными, то это верный признак приближения или к деспотическому правлению, или к республике.

Поэтому мне кажется, что уже одна замена платными должностями даровых сама по себе составляет настоящую революцию.

Я считаю одним из самых явных признаков неограниченного господства демократии в Америке полное отсутствие безвозмездных должностей. Каковы бы ни были услуги, оказываемые публике, они оплачиваются, поэтому всякий имеет не только право, но и возможность их оказывать.

В демократических государствах все граждане могут получить должности, но не все пытаются их искать. Не условия кандидатуры ограничивают там часто избирателей, а число и способности кандидатов.

У тех народов, у которых выборное начало распространяется на все, не существует общественной карьеры. Люди попадают на должности, так сказать, случайно и не имеют уверенности в том, что они на ней останутся. Это особенно верно в том случае, когда выборы бывают ежегодно. Из этого следует, что в спокойное время общественные должности представляют мало привлекательного для честолюбия. В Соединенных Штатах по изгибам политики движутся люди, умеренные в своих желаниях. Великие таланты и сильные страсти обычно устраняются от власти, чтобы стремиться к богатству; и часто случается, что человек берется управлять делами государства лишь тогда, когда сознает себя малоспособным руководить собственными делами.

Этим причинам столько же, как и дурному выбору демократии, следует приписать значительное число заурядных людей, занимающих общественные должности. Не знаю, стал ли бы народ в Соединенных Штатах выбирать выдающихся людей, которые бы искали его избрания, но несомненно, что такие люди его не ищут.