В Соединенных Штатах всякий гражданин, владеющий какими-нибудь знаниями и средствами, ищет обогащения в торговле и промышленности, или покупает лесной участок земли, расчищает его и становится пионером. От государства он требует только одного: чтобы оно не вмешивалось в его дело и обеспечило ему плоды его трудов.

У большей части европейских народов всякий человек, как только начинает чувствовать свою силу и расширяет круг своих желаний, прежде всего стремится занять какую-нибудь общественную должность. Эти различные явления, имеющие одну причину, заслуживают того, чтобы мы на них остановились.

Когда общественных должностей немного и они непрочны и плохо оплачиваются, а с другой стороны, промышленная карьера разнообразна и выгодна, тогда новые и неудержимые стремления, развиваемые равенством, отовсюду направляются не к административной, а к промышленной деятельности. Но если вместе с уравнением сословий знание остается недостаточным, а ум нерешительным, или когда торговля и промышленность, стесненные в своем развитии, с трудом и медленно приводят к обогащению, тогда граждане, не имея надежды улучшить свое положение собственными силами, устремляются к главе государства, требуя его поддержки. Улучшить свое состояние за счет государственной казны кажется им если не единственным находящимся в их распоряжении путем для того, чтобы выйти из не удовлетворяющего уже их положения, то по крайней мере самым легким и доступным для всех: поиск должностей становится ремеслом, на которое все больше находится охотников.

Так должно быть особенно в крупных монархических государствах с централизованной властью, где существует огромное число оплачиваемых должностей и жизнь чиновников довольно обеспеченна, так что там всякий может надеяться получить должность и спокойно пользоваться ею, как родовым поместьем.

Я не буду говорить о том, что это всеобщее и неумеренное стремление к общественным должностям составляет большое социальное зло, что оно уничтожает в каждом гражданине дух независимости и способствует распространению во всей нации продажного и рабского настроения, подавляя в ней мужественные добродетели; точно так же я не стану указывать на то, что ремесло это создает лишь непроизводительную деятельность и волнует страну, не принося ей никакой пользы: все это ясно и без объяснений.

Но замечу только, что правительство, покровительствующее подобным стремлениям, рискует своим спокойствием и ставит в опасное положение даже собственное существование.

Я знаю, что в такое время, как наше, когда любовь и уважение, с которыми относились когда-то к власти, постепенно слабеют, правителям может казаться необходимым крепче связать каждого человека посредством его собственного интереса, они могут находить удобным пользоваться его страстями, с целью держать его в порядке и безмолвии, но такое состояние не может быть продолжительным. То, что в течение известного периода может казаться причиной могущества, впоследствии неизбежно становится источником волнений и слабости.

У демократических народов, как и у всех других, число государственных должностей имеет предел, число же честолюбивых людей и у них беспредельно; оно постепенно и безостановочно растет вместе с уравнением состояний и только тогда входит в границы, когда не оказывается людей.

Итак, когда честолюбивые желания имеют лишь один исход в управлении, тогда правительство неизбежно должно встречать постоянную оппозицию, так как задача его заключается в том, чтобы с ограниченными средствами удовлетворять желания, число которых увеличивается безгранично. Нужно твердо знать, что из всех народов в мире сложнее всего сдерживать и направлять народ, состоящий из просителей. Какие бы старания ни употребляли правители такого народа, они никогда не смогут удовлетворить его; и всегда надо опасаться того, чтобы он не вздумал, наконец, низвергнуть конституцию страны и изменить вид государства, просто из одного желания создать вакантные места.

Таким образом, правители времени, которые стремятся привлечь к себе все желания, вытекающие из равенства, и удовлетворить их, будут впоследствии, если я не ошибаюсь, раскаиваться в подобной политике. Они увидят когда-нибудь, что, сделав свою власть столь необходимой, они ставят ее в опасное положение, и что было бы благоразумнее и честнее научить каждого из их подданных искусству собственными средствами удовлетворять свои желания.