Демократия не создает тесной связи между людьми, но способствует развитию свободы и простоты в их взаимоотношениях.

Возьмем двух англичан, случайно встречающихся в далекой стране; они окружены иностранцами, с языком и нравами которых едва знакомы.

Сначала они с любопытством и со скрытым беспокойством будут смотреть друг на друга, затем расходятся, а если вступают в разговор, то стараются держаться холодно и рассеянно; разговор их касается каких-то мелочей.

Между ними, однако, нет никакой вражды, они впервые видятся и оба считают друг друга людьми вполне приличными. Почему же они так старательно избегают один другого? Чтобы это понять, надо вернуться в Англию.

Когда общественное положение человека определяется рождением, независимо от его богатства, тогда каждый твердо знает ступень, занимаемую им на социальной лестнице. Он не стремится встать выше и не боится спуститься. При такой организации общества члены различных классов имеют мало отношений друг с другом. Но когда их сведет случай, они знакомятся охотно, желая и не боясь возможности смешения. Хотя их отношения не основаны на равенстве, тем не менее они непринужденны.

Когда родовую аристократию заменяет денежная, то получается нечто иное.

Правда, существуют еще многие весьма значительные привилегии, но возможность получить их открыта для всех, вследствие чего обладающие ими находятся в постоянном страхе: они боятся лишиться их или разделить их с другими; те же, у кого этих привилегий еще нет, всеми силами стараются завладеть ими, а если это невозможно, то хотя бы казаться имеющими их, что нередко удается. Поскольку общественное положение человека уже не имеет той устойчивости и определенности, которые давались рождением, а может изменяться до бесконечности, то хотя классы существуют по-прежнему, но не так уже легко, с первого взгляда, определить, кто к какому классу принадлежит.

Среди всех граждан начинается глухая борьба; одни тысячью уловок стараются проникнуть или реально, или только по виду в общество людей, стоящих выше; другие постоянно борются для защиты своих прав от похитителей; или скорее можно сказать так, что один и тот же человек одновременно и стремится занять высшее положение, и неустанно борется против притязаний, идущих снизу.

Таково положение Англии в настоящее время и в нем, я думаю, нужно искать главную причину вышесказанного.

Поскольку аристократическая гордость еще очень сильна у англичан, а границы аристократии стали шаткими и неопределенными, то каждый постоянно боится, как бы не попасться со своей фамильярностью. Поскольку с первого взгляда нельзя определить, какое положение в свете занимает человек, то и признается более благоразумным избегать сближения с ним; оказывая кому-нибудь незначительную услугу, люди опасаются завязать неподходящую дружбу, боятся помощи и стараются избегать нескромной благодарности незнакомца, столько же, как и его ненависти.

Многие объясняют чисто физическими причинами это странное отсутствие общительности и сосредоточенный, молчаливый характер англичан. Я не отрицаю здесь влияния крови, но главной причиной все-таки считаю общественный строй. Это доказывается примером американцев.

В Америке, где никогда не существовало родовых привилегий и где богатство не дает никакого исключительного права тому, кто им владеет, незнакомые между собой люди охотно сходятся вместе и не видят для себя ни особой выгоды, ни опасности в свободном обмене мыслей. При случайной встрече они не ищут сближения, но и не избегают его, поэтому обращение их всегда просто, непринужденно и открыто. Очевидно, что они почти ничего не ожидают и не опасаются друг от друга, никто из них не старается выставлять на вид или скрывать занимаемое им общественное положение. Если обращение американца часто сухо и холодно, то оно никогда не бывает высокомерным или вынужденным, и если они не говорят друг с другом, то потому, что не расположены к беседе, а не из-за того, что считают для себя выгодным молчание.

Американцы за границей с первой минуты становятся друзьями, именно потому, что они американцы; они не заражены такими предрассудками, ради которых должны избегать друг друга, а единство отечества их сближает. Для двух англичан недостаточно кровного родства, для сближения их еще необходимо одинаковое социальное положение.

Американцы, подобно нам, быстро подметили эту необщительность англичан между собой, и это явление поражает их так же, как и нас. Между тем американцы имеют общее с англичанами происхождение, ту же религию, язык и отчасти нравы; различие существует лишь в общественном строе. Можно сказать, что сдержанность англичан происходит скорее из их общественного устройства, чем из свойств английских граждан.