Америка – самая демократическая страна в мире, и в то же время, по сведениям, внушающим доверие, католическая религия делает в ней наибольшие успехи. Сначала это кажется удивительным.

Необходимо строго различать две вещи: равенство приучает людей полагаться на собственное суждение, но, с другой стороны, оно создает в них желание и представление единой, простой, общественной власти, одинаковой для всех. Поэтому люди, живущие в демократические века, бывают склонны к тому, чтобы освободиться от всякого религиозного авторитета, но если они уже соглашаются подчиниться ему, то хотят, чтобы он был по крайней мере единым и однообразным. Разные религиозные направления, не сходящиеся в одном центре, естественным образом неприятно поражают их ум, и они почти так же легко представляют отсутствие религии, как и множество религий.

В наши дни мы чаще, чем в предыдущие эпохи, видим католиков, становящихся неверующими, и протестантов, переходящих в католицизм. Если смотреть на католицизм изнутри, то он теряет, если же глядеть на него извне, то выигрывает. Это понятно.

Люди нашего времени мало расположены верить, но если у них есть религия, то они тотчас находят в самих себе скрытый инстинкт, направляющий их незаметно для них самих к католицизму. Многие учения и обычаи римской церкви удивляют их, однако они чувствуют тайное благоговение перед ее управлением и ее великое единство привлекает их.

Если бы католицизм мог наконец избавиться от порожденной им политической ненависти, то я почти не сомневаюсь, что тот же дух времени, который столь ему противоположен, стал бы для него весьма благоприятным и он сделал бы большие завоевания.

Одна из самых обычных слабостей человеческого ума состоит в желании соединить противоположные принципы и приобрести мир ценой логики. Поэтому всегда найдутся люди, которые, подчинив какому-нибудь авторитету свои религиозные верования, захотят изъять от него многие другие и предоставляют своему уму колебаться между повиновением и свободой. Но я склонен думать, что число их будет меньше в демократические века, чем в другие, и наши потомки будут стремиться к разделению только на две части, причем одни выйдут из христианства, а другие войдут в среду римско-католической церкви.