Американцы самой природой призваны к тому, чтобы быть великим морским народом. Пространство их берегов. Глубина гаваней. Величина рек. Однако торговое превосходство англо-американцев должно быть приписано гораздо менее физическим, чем умственным и нравственным условиям. Основание подобного мнения. Будущность англо-американцев как торгового народа. Падение Союза не уничтожило бы широкой морской деятельности составляющих его народов. Почему англо-американцы предназначены к тому, чтобы служить удовлетворению потребностей Южной Америки. Подобно англичанам, они стали комиссионерами для большой части мира

От залива Фунди до реки Сабины, впадающей в Мексиканский залив, береговая линия Соединенных Штатов имеет длину приблизительно девятьсот льё (около 3600 верст).

Все эти берега составляют одну непрерывную линию, все они находятся под одной властью.

Нет ни одного народа, который мог бы предоставить для торговли более глубокие, обширные и надежные порты, как американцы.

Жители Соединенных Штатов образуют великий цивилизованный народ, помещенный судьбой посреди пустынь почти за пять тысяч верст от главного очага цивилизации. Поэтому Америка имеет постоянную нужду в Европе. Со временем американцы, без сомнения, дойдут до того, что будут добывать или изготовлять у себя большую часть необходимых для них предметов, но никогда два материка не будут жить независимо один от другого: слишком много существует естественных связей между их потребностями, идеями, привычками и нравами.

Американский Союз производит такие продукты, которые сделались для нас необходимыми, но которые наша почва отказывается производить или дает лишь с издержками. Американцы потребляют только очень небольшую часть этих продуктов и продают нам остальное.

Таким образом, Европа составляет рынок для Америки, так же как Америка для Европы; и морская торговля столь же важна жителям Соединенных Штатов для доставки в наши порты их сырых материалов, как и для перевозки к ним наших мануфактурных изделий.

Следовательно, Соединенные Штаты или должны были доставить значительный материал для торговой деятельности морских народов, как это до сих пор делали мексиканские испанцы, или же стать одной из первых морских держав: эта альтернатива была неизбежна.

Во все времена англо-американцы выказывали решительную склонность к морю. Независимость, порвав торговые связи, соединившие их с Англией, дала новый и сильный толчок развитию их мореходного гения. С этого времени число судов Союза увеличивалось почти в такой же прогрессии, как и число его жителей. В настоящее время сами американцы перевозят девять десятых продуктов, идущих к ним из Европы[298]. Американцы же доставляют европейским потребителям три четверти продуктов, вывозимых из Нового Света[299].

Корабли Соединенных Штатов заполняют порты Гавра и Ливерпуля. В порту Нью-Йорка встречаются лишь немногие французские или английские суда[300].

Таким образом, американский коммерсант не только не боится конкуренции у себя, но он еще с успехом ведет борьбу с иностранцами на их территории.

Причину этого легко объяснить: из всех судов в мире суда Соединенных Штатов совершают плавание через море всего дешевле. Пока торговый флот Соединенных Штатов удерживает за собой это преимущество перед другими, он не только сохранит то, что им приобретено, но и будет ежедневно увеличивать свои приобретения.

Трудная задача – понять, почему американцы плавают дешевле других: сначала может показаться, будто причина этого превосходства заключается в каких-нибудь материальных преимуществах, которые природой предоставлены только им одним. Однако это не так.

Постройка американских судов стоит почти так же дорого, как и постройка наших[301]. Сделаны они не лучше, и срок их службы обычно короче.

Жалованье американского матроса выше, чем европейского, это подтверждает большое число европейцев, служивших в торговом флоте Соединенных Штатов.

Отчего же происходит, что американцам плавание на судах обходится дешевле, чем нам?

Я думаю, что напрасно было бы искать причину этого превосходства в материальных преимуществах; оно обусловлено качествами чисто умственными и моральными.

Вот сравнение, объясняющее мою мысль.

Во время революционных войн французы ввели в военное искусство новую тактику, смутившую самых старых генералов и чуть было не разрушившую старые европейские монархии. Они решили обходиться без множества вещей, до тех пор считавшихся необходимыми на войне; они потребовали от своих солдат новых усилий, которых цивилизованные нации никогда от них не требовали; они все делали беглым шагом и не задумывались рисковать жизнью людей ввиду получаемого результата.

Французы были не столь многочисленны и менее богаты, чем их неприятели. У них было гораздо меньше средств, однако они постоянно оставались победителями до тех пор, пока враги стали тоже им подражать.

Американцы ввели нечто подобное в торговле. То, что французы делали для победы, они делают для дешевизны.

Европейский мореход лишь с осторожностью пускается в море, он отправляется лишь тогда, когда погода ему благоприятствует; если случится непредвиденное несчастье, он возвращается в порт. Ночью он закрепляет часть своих парусов, а когда он замечает, что океан белеет с приближением к земле, то замедляет свой ход и смотрит на солнце.

Американец пренебрегает данными предосторожностями и презирает эти опасности. Он отправляется, когда буря еще шумит, ночью и днем идет на всех парусах. Он по пути чинит свое судно, поврежденное бурей, и, завершая наконец свое плавание, продолжает лететь к берегу, словно уже видел порт.

Американец часто терпит кораблекрушение, но нет морехода, который бы так быстро пересекал моря, как он. Выполняя ту же задачу за более короткое время, он может делать ее дешевле, чем другие.

Прежде чем прийти к конечной цели дальнего плавания, европейский мореход считает нужным несколько раз приставать к берегу во время пути. Он теряет драгоценное время, отыскивая место стоянки или ожидая случая выйти из порта, и платит каждый день за право в нем оставаться.

Американский мореплаватель отправляется из Бостона в Китай для покупки чая. Он приходит в Гуанчжоу, остается там на несколько дней и возвращается. Менее чем за два года он обогнул целую окружность земного шара и видел землю только один раз. В течение десятимесячного перехода он пил солоноватую воду и питался солониной, он беспрерывно боролся с морем, с болезнью, со скукой, но по возвращении может продавать фунт чая дешевле, чем английский купец, – цель его достигнута.

Я не могу лучше выразить свою мысль, как сказав, что американцы вносят определенный героизм в их способ производства торговли.

Европейскому купцу всегда будет очень трудно угнаться на том же пути за своим американским конкурентом. Американец, действуя вышеупомянутым способом, не только поступает по расчету, но и по требованию своей природы.

Житель Соединенных Штатов испытывает потребности и желания, порождаемые развитой цивилизацией, и не находит вокруг себя, как в Европе, общества искусно организованного для их удовлетворения, поэтому ему часто приходится самому добывать различные предметы, сделавшиеся для него необходимыми в силу его воспитания и привычек. В Америке иногда случается, что один и тот же человек пашет свое поле, строит себе жилище, делает орудия, шьет башмаки и создает своими руками грубую ткань, в которую будет одеваться. Это мешает совершенствованию ремесел, но способствует умственному развитию рабочего. Нет ничего, что так содействовало бы материализации человека и так отнимало бы у его работы всякий след присутствия души, как сильное разделение труда. В такой стране, как Америка, где специалисты так редки, нельзя требовать долгого обучения от всех избирающих себе профессию. Поэтому американцам легко менять занятия, и они этим пользуются, учитывая потребности данного периода. Встречаются такие, которые последовательно были адвокатами, земледельцами, торговцами, евангелическими пасторами, врачами. Если американец менее европейца искусен в каждом промышленном занятии, то почти нет такого, которое было бы ему незнакомо. Его способности имеют более общий характер, а умственный кругозор шире. Поэтому жителя Соединенных Штатов не останавливает никакая цеховая аксиома, он избегает всех профессиональных предрассудков, он не привязан ни к одной системе действия более чем к другой и столь же мало чувствует себя связанным старым методом, как и новым. Он не создал себе никакой привычки и легко избегает влияния, которое бы чужестранные привычки могли оказать на его ум, поскольку знает, что страна его не похожа ни на какую другую и он занимает в мире новое положение.

Американец живет в стране чудес; вокруг него все вращается, и каждое движение кажется движением вперед. Поэтому идея нового тесно связана в его уме с идей лучшего. Нигде американец не видит предела, который бы положен был природой усилиям человека; на его взгляд, то, чего нет, значит то, чего еще не пытались достичь.

Это общее движение, господствующее в Соединенных Штатах, эти частые повороты счастья, это непредвидимое перемещение общественных и частных богатств, все соединяется для того, чтобы держать душу в лихорадочном беспокойстве, превосходно настраивающем ее на произведение всяких усилий и так сказать, поддерживающем ее над обычным уровнем человечества. Для американца вся жизнь проходит как партия игры, как период революции, как день битвы.

Действуя одновременно на все отдельные личности, эти причины дают наконец национальному характеру непреодолимый импульс. Поэтому взятый случайно американец должен быть человеком пылким в своих желаниях, предприимчивым, отважным и склонным к нововведениям. Действительно, такой дух проявляется во всех его делах; он вносит его в свои политические законы, в религиозные учения, в общественно-экономические теории и в свою частную рабочую деятельность; он всюду несет его с собой, в глубь лесов, как и в городскую среду. Этот же самый дух, примененный к морской торговле, делает то, что американец плавает на судах быстрее и дешевле всех купцов в мире.

Пока моряки Соединенных Штатов сохранят эти умственные преимущества и вытекающее из них практическое превосходство, они не только будут продолжать удовлетворять сами потребностям производителей и потребителей своей страны, но, подобно англичанам[302], будут становиться комиссионерами других народов.

Это начинает уже делаться на наших глазах. Мы видим, что американские моряки проникают в качестве посредничающих агентов в торговлю многих европейских народов[303]. Америка представляет для них еще большую будущность.

Испанцы и португальцы основали в Южной Америке крупные колонии, которые с тех пор стали государствами. Междоусобная война и деспотизм разоряют в настоящее время эти обширные страны.

Движение населения в них останавливается, и небольшое число живущих там людей, поглощенных заботой о собственной защите, едва ощущает потребность в улучшении своей участи.

Но это не может всегда так продолжаться. Европа, предоставленная самой себе, сумела собственными усилиями пробиться сквозь тьму Средних веков. Южная Америка исповедует христианство, как и мы, она имеет наши законы и обычаи, заключает в себе все зародыши цивилизации, развившиеся среди народов Европы и происшедшие от них. У Южной Америки есть наш пример. Почему ей оставаться навсегда в состоянии варварства?

Все дело здесь только во времени: через более или менее отдаленный срок южные американцы наверняка образуют просвещенные и цветущие нации.

Но когда южноамериканские испанцы и португальцы начнут испытывать потребности благоустроенных народов, то им еще будет далеко до возможности удовлетворять эти потребности собственными средствами. Будучи младшими детьми цивилизации, они должны будут подчиниться превосходству, уже приобретенному их старшими. Они долго будут земледельцами, прежде чем сделаются фабрикантами и торговцами, и будут нуждаться в посредничестве иностранцев для продажи их продуктов за морем и для получения в обмен за них предметов, служащих для удовлетворения вновь возникающих нужд.

Несомненно, что американцы Северной Америки когда-нибудь будут призваны к удовлетворению потребностей южных американцев. Природа поместила их близко к последним и таким образом дала им большие удобства для того, чтобы указать и оценить их нужды, завязать с ними постоянные отношения и постепенно завладеть их рынком. Торговые люди Соединенных Штатов могли бы лишь в том случае потерять эти естественные преимущества, если бы они были ниже европейских коммерсантов, а они, напротив, во многих отношениях выше их. Американцы Соединенных Штатов оказывают уже значительное материальное влияние на все народы Нового Света. Просвещение идет от них. Народы, живущие на том же материке, уже привыкли смотреть на них как на самую просвещенную, могущественную и богатую отрасль великой американской семьи. Поэтому они постоянно обращают свои взоры на Союз и стараются быть похожими на составляющие его народы. Они берут от Соединенных Штатов их политические учения и законы.

Американцы Соединенных Штатов в отношении народов Южной Америки находятся как раз в том же положении, как их предки англичане относительно итальянцев, испанцев, португальцев и всех тех народов Европы, которые, меньше их продвинувшись в цивилизации и промышленности, получают от них большую часть употребляемых ими товаров.

В настоящее время Англия представляет естественный торговый центр почти для всех народов, имеющих с ней отношения. Американский Союз предназначен к тому, чтобы играть ту же роль в другом полушарии. Таким образом, каждый народ, вновь появляющийся или возрастающий в Новом Свете, появляется или растет там некоторым образом ради выгоды англо-американцев.

Если бы Союз распался, то развитие торговли составлявших его Штатов было бы, конечно, на время замедлено, но меньше, чем обычно думают. Что бы ни случилось, торговые штаты останутся соединенными. Они все находятся рядом друг с другом, между ними существует полное единство мнений, интересов и нравов, и они одни могут образовать очень сильную морскую державу. Если бы Юг Союза и стал независимым от Севера, то из этого не следовало бы, что он мог бы обойтись без него. Я уже говорил, что Юг не приспособлен к коммерции; ничто еще не указывает на то, чтобы он сделался к ней способнее в будущем. Поэтому американцы южной части Соединенных Штатов долго будут вынуждены обращаться за содействием к иностранцам для вывоза их продуктов и для доставки им необходимых для них товаров. Но из всех посредников, которых они могут выбрать, их северные соседи, без сомнения, могут обойтись им всего дешевле, поэтому они и будут их комиссионерами, поскольку дешевизна есть высший закон для торговли. Нет такой верховной воли, ни таких национальных предубеждений, которые могли бы долго бороться против дешевизны. Нет более ненависти, как та, какая существует между американцами Соединенных Штатов и англичанами, однако англичане поставляют американцам большую часть мануфактурных произведений единственно по той причине, что они берут за них дешевле других народов. Таким образом, возрастающее благосостояние Америки обращается вопреки желаниям американцев на пользу английской мануфактурной промышленности.

Разум и опыт дают доказательство, что нет такой обширной торговли, которая могла бы быть прочна, не входя в случае нужды в союз с военной силой.

Эта истина так же хорошо понимается в Соединенных Штатах, как и везде. Американцы уже теперь в состоянии заставить уважать свой флаг, скоро они могут сделать, что его будут бояться.

Я убежден, что расчленение Союза не только не уменьшит морские силы американцев, но поведет к их сильному увеличению.

В настоящее время торговые штаты связаны с неторговыми и последние часто лишь с сожалением соглашаются на увеличение морских сил, которыми они лишь косвенно пользуются.

Если бы, наоборот, все торговые штаты Союза составляли один народ, то торговля для них получила бы значение первостепенного национального интереса, поэтому они были бы склонны к большим жертвам для защиты своих судов, и ничто не мешало бы в этом деле исполнению их желаний.

Я полагаю, что народы, как и отдельные люди, почти всегда еще в раннем возрасте указывают на главные черты будущей их судьбы. Когда я вижу, как англо-американцы ведут торговлю, какие удобства они находят для этого и каких достигают успехов, то не могу не думать, что когда-нибудь они сделаются первой морской державой. Они так же стремятся овладеть морями, как римляне покорить мир.