Николай Семенович возвращался с прогулки. Оптимистичная часть его натуры тихо мечтала о том, что, когда он переступит порог родного дома, там не будет никаких дубов, белок и прочих излишеств. Дедушка спокойно нальет себе горячего чаю и почитает газетку. Но здравый смысл вместе с пессимизмом подсказывали, что, скорее всего, вместо блаженного покоя Николая Семеновича ожидают новые неприятности.

Дедушка захлопнул дверь и с порога крикнул:

– Есть кто дома?

Из комнаты выбежала Белка и устремилась к Николаю Семеновичу с таким решительным видом, словно тот был ее самым любимым деревом. Дедушка отступил. Белка запнулась о ботинок и растянулась на полу, но привычка оказалась сильнее – в Николая Семеновича полетел очередной увесистый изумруд.

– У тебя что? Мания какая-то? – дедушка, кряхтя, наклонился и посадил Белку себе на плечо. – За орешек спасибо, но всё-таки нечего едой разбрасываться. Неправильно это.

Дедушка положил изумруд в рот и надкусил его. Раздался характерный хруст. Николай Семенович схватился за щеку:

– Это что?! Фисташка такая? Мой любимый зуб мудрости! Я ж теперь половину пенсии за его восстановление отдам. – Он вытащил «фисташку» изо рта, как следует рассмотрел и просиял. – Или не отдам… Какое у тебя дорогое угощение. Даже лучше креветок. А добавка есть?

Белка радостно закивала и поскакала в сторону Дуба.

– Где небо, где земля, помнишь? – не отставал от нее дедушка. – Ох, а что это у вас тут осень, с Дубов опадает листва?

Белка кинула в дедушку целую горсть золотых орехов:

– Почистишь сам! Скорлупка золотая, внутри – изумруд.

– Ты мне эти тонкости не объясняй, я Пушкина читал, еще что-то помню, – сказал довольный Николай Семенович, но взглянул на Дуб и заволновался. Дерево действительно сильно изменилось: листва пожелтела, листья начали опадать. Под ногами шуршало, как в осеннем парке.

Белка пробежалась по стволу и грустно заключила:

– Уменьшился на три хвоста.

– Еще и Кот куда-то делся, – вздохнул дедушка. – Тоже уменьшился?

Как говорится, вспомни Кота, вот и он. Из дупла по очереди вываливались участники расследования и Ее Величество.

Николай Семенович в это время очень удачно наклонился за очередным орешком. Оборачивается, а там – чудо дивное: Царица в золотом платье, расшитом самоцветами. Статная, высокая, белолицая. И слегка чем-то недовольная.

– Господи! – дедушка сделал два шага назад, чтобы разглядеть гостью.

– Не господи, а Ваше Величество, – обиделась Царица. Машинально поправила волосы и огляделась по сторонам. – Это и есть Петербург? А где ваш царь?

– У нас царя нет. Есть президент, но он в Москве.

Николай Семенович улыбнулся во все, сколько там у него осталось, зубы. Он взял Царицу под ручку и галантно подвел к окну:

– Ваше Величество, посмотрите, красота какая. Вон соседний дом, площадка детская. Мусорные баки совсем рядом. Чтобы природу не загрязняли. Магазины в пешей доступности. Аптека. А вы сами откуда будете, Наше… То есть Ваше Величество?

Петя решил действовать на опережение:

С Дворцовой она! С туристами фотографируется. Очень хорошо в роль вжилась. Дед, ты не сбивай человека с творческого настроя и не вздумай выводить из дома. У нее знаешь сколько поклонников?

Царица даже сквозь краску зарделась:

– Поклонников? Что за чудный город!

– Челядь. Одна сплошная челядь. Не ровня вам, – выкрутился Волк.

В суете, очарованный Царицей, дедушка совсем забыл про Дуб и Кота. Но последний решил о себе напомнить:

– Готов помочь разобраться с чувствами, если только у вас нет таких проблем, как у Белки. Она сначала песни пела и орешки ела, а потом придумала ритуал – бросать скорлупу и ядра во всех без разбора. Ей кажется, что если она перестанет так поступать, то случится что-то плохое.

Дедушка пересчитал изумруды и погладил бороду:

– Может быть, она и права! Если бы не ваш «ритуал», сидел бы я сейчас без золота, а в перспективе – и без зубов. Пускай себе кидает.

Из-за самой густой ветки Дуба раздался плаксивый голос:

– Неужели вам совсем зверька не жалко? У нее же стресс, такое пережила, а вы издеваетесь!

Царица тут же приосанилась больше обычного и стала как будто выше и грознее. Она метнула свой фирменный грозный взгляд туда, откуда донесся голос, а потом принялась с плохо скрываемым отвращением разглядывать русалочий хвост.

– А-а-а-а… Это ты! Ну-ка, покажись, рыбонька моя, – сладко, но не очень убедительно попросила Царица. – Это на тебя мой муж заглядывался? Дай хоть погляжу, чем ты ему так люба.

Русалка выбралась из-за веток и поправила длинные струящиеся волосы, местами переплетенные водорослями:

– Если ваш муж – человек, не переживайте, пусть даже и заглядывается, я с человеческими мужчинами романов не завожу.

– Он не мужчина, а царь! – возмутилась Царица.

– Одно другому не мешает, – вставил свои пять копеек Волк и на всякий случай отошел подальше.

– Пожалуйста, поверьте мне, не знаю я никаких царей, кроме морского, – оправдывалась Русалка.

Ее Величество смягчилась:

– Мой точно не морской. Он и плавать-то не умеет. – Царица произнесла последние слова с такой гордостью, как будто неумение плавать относилось к самым выдающимся качествам самодержца. – Выходит, дразнила меня падчерица, чтобы затащить на мудрую беседу с вашим Котом.

– А кто же тогда всех жителей Лукоморья похитил? И Дуб наш? – растерялась рыбоподобная девица. – Мы думали, что это… – Волк ненавязчиво наступил Русалке на кончик хвоста. – Ой!

Царица ответила, что именно это их команда профессиональных сыщиков и пытается выяснить.

– Дайте мне зеркало! – приказала она и не глядя протянула руку. Ее Величество была полностью уверена, что ей немедленно подадут необходимый предмет.

Белка тут же принесла испуганную отражалку.

– Ну, здравствуй, предатель. – Царица взглянула на зеркало, как голодный гриф на запоздалого путника. – Скажи да всю правду доложи, отлучалась ли я в Лукоморье?

– Никогда, государыня, – затрещало зеркало. – Но, раз вы просили всю правду, то вы прекрасны, спору нет, но на свете всех милее…

Царица топнула ногой:

– Молчать! Мне неинтересно твое мнение. Спасибо, что подтвердило мое алиби, но…

Неизвестно, что бы выдала Царица отчаянно зажмурившемуся артефакту, но тут вмешался Николай Семенович:

– Ваше Величество, да не переживайте вы так! Эта китайская приблуда просто ничего в женской красоте не понимает. Я никого красивее вас не встречал.

Царица плюхнулась в кресло, достала из кармана веер, раскрыла его и милостиво улыбнулась:

– Ах, какой счастливый день! И муж мой, оказывается, на девиц не засматривается, и комплименты от такого приятного старца.

Дедушка, который считал, что он еще очень даже ничего для своих немалых лет, услышав слово «старец», схватился за сердце, но быстро взял себя в руки и продолжил:

– Не хотите ли чая пакетированного, государыня?

– Неси! И устриц тоже! Я здесь подожду. Петя, Волк, пожалуй, я домой попозже вернусь. Уж больно хочется послушать, как я хороша да прекрасна.

Дедушка почти бегом прошагал на кухню, глазами нашел кружку Варвары Николаевны с надписью «Настоящая королева» и бросил в нее пакетик индийского черного напитка с китайским ароматизатором.

– Это у вас что такое? – Ее Величество с изумлением смотрела на новенький электрочайник.

Дедушка решил подыграть «актрисе с Дворцовой площади»:

– Это у нас нынче самовары такие. Смотрите!

Царица еще никогда не видела, как в кружке появляется напиток, по виду похожий на иван-чай, а по запаху – на опилки.

– Так и быть, попробую я вашу заморскую забаву, авось не отравлюсь. Но, кажется, вы о чем-то забыли. Я притомилась, ожидая восхищений.

Николай Семенович еще никогда не был так близок к провалу. Но он точно знал, что любят девушки. Стихи!

– Я вам про это, – дедушка показал на очередной чайный пакетик, – могу стихи прочитать. Про любовь тоже, но их вспоминать надо. А у меня от волнения стихотворную память отшибло.

– Ах, как интересно! – Царица покосилась на надпись на чашке. – И вовсе я не королева, нечего обзываться. Ладно уж, читайте свои поэмы.

Дедушка откашлялся в кулак и с вдохновленным лицом исполнил приказ:

Пока дедушка в меру своих скромных сил очаровывал Царицу высокой поэзией, Петя и Волк пытались разговорить Скатерть. После очередной неудачной попытки Петя по научению Кота принес Самобранку к холодильнику. Он распахнул дверь и сказал:

– Если верить Ученому, тебе нужно что-то съесть. Для снятия стресса. Выбирай: борщ, сырок или вот… тушенка. Или у тебя растительная диета?

– Пусть магнитиками угостится, железо полезно для организма, – сострил Николай Семенович.

– Ах, ну что за потешный старец! – умилялась Ее Величество.

Дедушку больше не смущало слово «старец». Он сиял от счастья:

– Да, я такой, потешный. А видели бы вы меня десять лет назад на шашлыках. Я там так пошутил! Так! А как… не помню. Но все очень смеялись. Если бы мы сейчас оказались на природе…

Волк дернул Петю за рукав:

– А ведь это может сработать, надо скатерть на шашлык – того…

Кот в ужасе закрыл глаза:

– Нельзя делать шашлык из ценных артефактов. У них, между прочим, тоже имеются чувства!

Волк посмотрел на Кота с недоумением, от чего тот стал казаться меньше:

– Делать из Самобранки шашлык никто, собственно, и не собирается. Как раз наоборот – мы будем ее веселить, пока она не воодушевится. Опять же, на природе у нас есть законное право требовать от артефакта с едой этой самой еды.

– Правильно! – обрадовался Петя. – Насколько я помню сказки, кормить путников едой – ее прямая обязанность. Надо стать путниками.

Идею отправиться на шашлыки единогласно приняли все, кроме Белки, которая продолжила поиски земли и неба и измерение размера Дуба в хвостах.