– Выходит, всё это началось из-за нас? – огорчился Петя.

– Не из-за нас, а из-за Кощея, – поправил Волк. – Он же посоветовал на Ковре полететь. Кстати, пора его спускать, а то кисточки, наверное, затекли. Где у вас гвоздодер?

Волк быстро вынул гвозди, и Ковер с шелестом сполз на паркет. Отдышался, отряхнулся и воспарил. Взлетел на полметра, перевернулся и, наконец, во всей красе завис над полом, как плоский прямоугольный Супермен. Даже узор на себе красно-желтый прорисовал.

По кромке Ковра навстречу друг другу плыли золотистые вышитые лебеди. Волк посмотрел на это, поморгал, после чего озвучил:

– Он спрашивает… Согласны ли вы, дорогая Самобранка, составить его счастье и стать его женой?

– Согласна ли я? – Скатерть выпрямилась во всю ширину. – Конечно, конечно, согласна! И как можно скорее, чтобы я не рассыпалась от ожидания!

Под эти слова Скатерть действительно начала рассыпаться ветками, листьями, пока из нее не вывалился Леший. Отряхнувшись и поправив берестяную шляпу, Леший окинул недовольным взглядом лежащий Дуб.

– Вы почто Дуб уронили? Это как понимать? Да я вас за уши на ветках развешу! Вы у меня ботанику будете знать!

– Простите, вырвалось! – виновато воскликнула Самобранка. – Я от такого момента так преисполнилась, что уже ничего в себе не удержу!

– Тогда проглоти его обратно, – почти скомандовал Петя, – и Дуб заодно. Так его проще на берег вернуть будет!

– И рада бы, да… не могу. Потому что от всего остального рада. Наполнилась, как и советовал Кот. Могу теперь только отдавать.

Волк их не слышал. Он пытался утихомирить огромного шумного гостя.

– Леший, не злись. Само получилось. Видишь, поливаем, как можем. А теперь и вовсе на место всё сможем вернуть! – Волк подобрал с пола охапку опавших листьев. Листья оказались не Дубовые, а с головы Лешего.

– Волк, не сможем! – прошептал на ухо Петя. – Скатерть наполнилась и больше не вмещает.

– Поливают они, как же! – продолжал бушевать Леший. – Его уже не водой, его русалочьими слезами поливать надо. Через Дуб этот всё мировое знание протекает. А многие знания рождают многие печали.

– Так вот почему Кот в науки ударился? Он всё это время охранял знания? – Петя рассматривал золотую цепь и никак не мог отыскать ее конец. Она висела на этом дереве настолько давно, что местами уже вросла в кору. – Могли бы ему хоть цепь без ипотеки выдать. Если Кот – такое важное звено.

– Сперва так и сделали, – Царица тихо сидела на тахте и красила ногти по мастер-классу из планшета. – Только он однажды надиктовал нескольким писателям сказку про то, как крестьяне в заморской стране короля под суд отдали, а потом и вовсе голову отсекли и замок его вместе с фундаментом срыли. Пришлось всех в ссылку отправить, а Кот как зачинщик теперь вечно расплачивается.

– Несколько раз уже расплатился, – проворчал Кот, – так они мне надбавку начисляют.

– Тебе сказано платить, – возмутилась Царица, – а не выплатить.

– А мне Котика жалко… – Русалка дотянулась до ученого должника всея Лукоморья и потрепала за ухом.

Кот в смешанных чувствах открыл рот, чтобы решительно возразить, но смог только замурчать.

– А тебе его до слез жалко? – обрадовался было Волк. – До слез?

– Что я, рева-корова какая? – всхлипнула Русалка. – Мой батюшка всегда сына хотел. А родилась я. Он мне с детства говорил: «Что плачешь, как девчонка?»

– Плохо… И как нам теперь Дуб спасти?

– А осколки из Зеркала вместо слез русалочьих не сойдут? – спросила Царица. – Давайте его разобьем. Оно мне теперь ни к чему. Я и сама хороша, меня ваш потешный старец в этом убедил окончательно и бесповоротно. А правда и так у каждого своя.

– Вряд ли. Леший знает, что говорит. А там уже будем дерево обратно возвращать. Только как? – задумался Волк.

– Да Пушкин его знает, – предположила Царица.

– Что, простите?

Царица указала на скукожившийся край дупла, где возле хлипкой дверцы всё еще красовалась надпись: «Здесь был Пушкин».

– Интересно… – Волк уткнулся носом в лапу. – Теоретически, если Дуб хранит все события, он должен хранить и момент, когда поэт сидел под ним и записывал сказки Кота. Можно попробовать попасть в мир воспоминаний Дуба! Вот только… – он подергал наскоро сколоченную дверцу, приделанную к дуплу. – Эх, заклинило. Уменьшился Дуб всё-таки, несмотря на полив.

– А другая дверь тебе не подойдет? – озадаченно спросил Петя, высматривая любую свободную тумбочку.

– Мне нужна именно эта. Дуб связан с памятью Лукоморья. Ответы могут быть в прошлом.

– Эх, молодежь… – Леший взял с пола ведро и протянул Русалке, – Поплачь.

– Не могу! – решительно отрезала она.

– Ясное дело, не можешь. И за Дубом ухаживать ты не можешь. И за собой следить не можешь. Вон, все волосы секутся, как тина стали.

– Не смей! – завопила рыба-девица. – Я каждый день их вычесываю! Забочусь о них, все ими восхищались! А ты…

Она набросилась на Лешего, брыкалась, как могла, булькала что-то несуразное, пыталась даже ухватить Лешего за бок ногтями. Но деревянный мучитель только спокойно подставил ведро и успел собрать несколько русалочьих слезинок.

– Плесни на ствол. – Леший протянул живительную влагу Пете. – На целый Дуб не хватит, но дверь поотпустит.

Петя с недоумением посмотрел на Лешего, затем в ведро. На дне ведра осталась небольшая лужица.

– Да она с детства своей косой гордится, – пояснил Леший. – Потому и на ветках сидит постоянно, чтобы лишний раз не мочить. Если о её волосах чего дурное сказать – сразу в слезы ударяется. Только от одной Русалки слез будет маловато, тут всем морем-океаном плакать нужно.

– Злой ты, Леший. Нельзя так со мной, – всхлипывала Русалка. – Я батюшке всё расскажу.

– Ну-ну, не плачь, Рыбонька. Я ж ради Дуба. Мы с ним друзья еще с незапамятных.

Петя осмотрел дупло и аккуратно вылил на его край собранные слезы.

– Соленая вода обычно плохо сказывается на растениях, но раз ты говоришь…

– Говорю, – Леший выдержал паузу. – И повторю. Видишь, растет!

Дуб расширялся и разворачивался, как китайский динозаврик в воде. То есть вянуть он не перестал, но дупло расширилось, мох вокруг него зазеленел. Наконец дверца проскочила и захлопнулась.

– Вперед! – скомандовал Волк. – Кот, ты с нами. Нам нужен переговорщик. Опять же, там будешь ты, а разговаривать с тобой лучше всего умеешь ты сам.

– Да, и в этом я большой специалист! – Кот вытянулся, чтобы показать свою важность, после чего сам подошел и открыл дверцу дупла. – Прошу за мной!