Его величество царь-батюшка Ерофей Четвертый обладал на редкость тонким слухом. Эта способность пришла к нему сразу же, как только он обнаружил себя счастливым отцом прекрасной (естественно) царевны. Когда дочь была младенцем, царь с легкостью различал до ста оттенков ее плача: от ехидного до требовательного. С возрастом государь-батюшка стал по звуку шагов любимого чада понимать, идет доченька требовать от отца очередную «забаву» или так, просто пришла поздороваться.

Вот и сейчас Ерофей Четвертый прислушался и заранее содрогнулся: топот обутых в красные сафьяновые сапожки ног разносился по терему. Приближалось неизбежное свидание с обожаемой дочуркой.

Приходилось признать печальный факт: Ерофей Четвертый, самовластный монарх, царь-государь всего Тридевятого царства и его окрестностей… боялся свою дочь. Ладно-ладно! Сильно опасался. О ее взрывном характере слагали легенды и распевали баллады менестрели. Об умении принцессы устроить скандал на ровном месте рассказывали сказки. Историями о капризах пугали детей.

Скандалов Царь не любил – был мирный, спокойный и покладистый.

Высокие резные двери распахнулись от мощного пинка. Царевна, по-хозяйски уперев руки в боки, окинула тронную палату недовольным взглядом, обнаружила батюшку и устремилась к нему. Позади ее высочества колобками катились мамки и няньки.

В тронной палате в это время находилось два человека. Один – толстенький, с бородой и короной – собственно, царь. Второй – в иноземном наряде, высокий, темноволосый и в очках. Оба сидели (на троне и на подлокотнике), внимательно изучая инвентаризационный список царской сокровищницы. При виде царевны тот, что сидел на троне, поспешно с него вскочил, а второй тут же туда уселся.

– С добрым утром, батюшка!

– И тебе не хворать. Что случилось, солнышко мое? – промурлыкал родитель.

– Где моя зверушка?

– Какая именно?.. Ах, эта! Где зверь? – загремел царь в полный голос. – Доставили?

– Так точно, ваше величество! – В дверях воздвиглись два дюжих молодца, косая сажень в плечах и с улыбками до ушей. Если бы здесь был Петя, то он сразу узнал бы Двоих из ларца.

– Вот видишь, деточка, всё в порядке.

Насупленная царевна в последний раз окинула взором тронную палату и степенно удалилась.

Царь задумчиво почесал корону в поисках головы:

– И где же разместить-то их всех, а? Сокровищница полнешенька, вон! – Государь потряс документом. – Сам видишь. По терему спокойно не пройдешь: под столом утка золотые перышки крякает, в конюшне конь златогривый… говорящий… с конюхами ругается словами неблагозвучными… Где только научился? Такой жеребенок был приличный!

– Ваше величество, – подал голос мужчина в очках. – Я тут с Котом Ученым давеча словечком перемолвился…

– Ну-ну, – оживился Ерофей Четвертый. Своего нового советника царь ценил и даже, можно сказать, уважал. Советник был деловит, несуетлив и, что удивительно, всегда давал на редкость дельные советы.

– У ее высочества проблемы… Нет-нет, не подумайте ничего дурного, она у вас на редкость разумная девочка… Красавица. – Царь позволил себе в нетерпении перебрать пальцами по подлокотнику трона. Восхваление любимой дочурки он готов был слушать бесконечно, но слово «проблемы» слегка раздражало. Советник понял и закончил уже другим, сухим и деловым тоном: – Проблемы с историей государств иноземных. Атланты, государь, хорошо справляются, да только время их скоро закончится. Надо бы кого-то из других краев пригласить.

– Других, говоришь? – Царь задумался. С иноземной историей у него тоже не ладилось.

Но выход подсказал тот же советник:

– Я вот тут список составил, уж не сочтите за труд, ваше величество, изучите на досуге, кого можно будет пригласить к ее высочеству.

При виде списка Ерофей скривил царскую губу. Читать, а тем более думать ему по чину не полагалось.

– Ты вот что, друг мой. – Царская длань величественным жестом вернула свернутый в трубочку свиток советнику. – Сам уж как-нибудь разберись. Я прикажу – Двое из ларца тебя послушают. Сам, давай, а? А у меня тут и так забот хватает.

– Как прикажете, ваше величество. – Советник поклонился, спрятав улыбку. – А атлантов обратно вернем?

– Посмотрим. Думаю, им тут делать нечего. Если у тебя всё, то свободен!

Советник снова поклонился, развернулся на каблуках и неторопливо направился к неприметной двери за троном, куда более захватанной, чем парадная.

В кабинете у советника было уютно и одновременно просторно, в камине горел огонь, вокруг круглого дубового стола стояло несколько глубоких кресел, а на столе притаилась печатная машинка, накрытая чехлом. Мужчина устало опустился в кресло, небрежно бросил на стол бумаги и задумался, подперев рукой щеку. Взгляд его блуждал по кабинету, пока не остановился на машинке.

– Когда же всё это кончится? – проворчал советник. И имел он в виду совсем не приказы короля и не капризы его дочери.