На подходе к палате подростков Ванина решимость съёжилась. Из-за двери слышались громкая музыка и хохот. Ваня оробел – он всегда сторонился старшеклассников. Сердце застучало, как перед процедурным кабинетом. Но он вспомнил бледное лицо Вари, на котором погасли звёздочки веснушек, выдохнул и толкнул дверь.

Парни играли в карты, народу было много, тут собрались мальчишки из разных палат. Старшеклассники взглянули на Ваню с Федей, как смотрят на насекомых, – без особого интереса – и продолжили игру.

– Карте место, валетом кройся, козырку держи, – доносились до Вани обрывки фраз, непонятных, как медицинские термины.

Музыка оглушала. Ваня не знал, как начать разговор, как обратиться к парням. Назвать их: «мальчики» или «ребята»? Не скажешь же «господа», да и «парни» тоже плохо звучит. Тут выручил Федя, он крикнул что есть силы:

– Эй, дайте нам, пожалуйста, ключи от старой двери за прачечной! Нам очень надо.

Парни покосились на них, но не прервали игру, Федя подошёл и сделал колонку тише.

– Нам ключи очень нужны от старой двери, – сказал он.

– Ключи всем нужны, – усмехнулся один подросток в майке.

– Ключи не для мелких, – отрезал другой, тощий, который сидел по-турецки на подоконнике.

Третий снова включил колонку, от басов задрожали стены. Тощий махнул рукой, словно отгоняя мошек:

– Малыши, давайте в кроватку, не видите – серьёзные люди делом заняты.

Ваня и Федя, опустив голову и краснея от своей беспомощности, вышли.

– Ну не драться же нам с ними, правда? – пытался утешить друга Федя. – Их вон сколько.

Они свернули в коридор нефрологии. Там мелькал рыжий огонёк – это Алёнка, румяная и бодрая, начертила классики прямо на полу и прыгала по квадратам. Кружева ночной рубашки вздрагивали, как морская пена.

– О, давайте играть, – сказала она, заметив мальчиков.

– Не до игр, – махнул рукой Ваня.

– Почему? – Алёнка скакала, и огненные волосы разлетались, как салют.

– Мне бы за железную дверь попасть, проверить кое-что, – сказал Ваня. – Витамира знаешь? Он пропал. Медята тут уже всё обыскали, во всех отделениях. Вот, думаю, может, он за той дверью. Там никто не проверял.

– А парни старшие из двадцатой палаты захватили ключи и не дают, – добавил Федя.

– Просить надо уметь, – тряхнула рыжими волосами Алёнка. – Там же наши, детдомовские. Пойдёмте, я договорюсь.

Она пропрыгала через все клеточки и повела Ваню и Федю обратно в палату старших.

– Там Джон главный, я его знаю, – деловито сказала Алёнка. И добавила: – Джон – ненастоящее имя, настоящее – Женя, но у нас его даже воспитатели так зовут.

Когда Алёнка вошла в палату, тощий Джон сразу сделал музыку тише.

– Тебе чего, Алёнчик? – спросил он её ласково, как младшую сестрёнку. – Случилось что? Эти тебя обижают?

Он кивнул на Ваню и Федю.

– Не, они нормальные, – сказала Алёнка. – Просто ключи нужны. Витамир пропал, знаете? Им посмотреть надо, вдруг он там, за железкой.

– Ну, раз такое дело, сразу бы сказали. Только осторожно там лазьте, и чтоб не видели вас, не отсвечивайте. – Джон достал из-под матраса ключи и кинул мальчикам.

Они со звоном пролетели через палату. Ваня едва успел поймать.

– Витамира знаю, – сказал Джон, – спас он меня в детстве. Я задыхался, спать не мог. Думали, коклюш, а он разобрался, что это аллергия. Николай Семёнович тогда ещё только начал работать, так вот Витамир ему всё книги подыскивал, журналы всякие. Так и спас меня.