– Какие гоблины? – машинально уточнил Волк.

– Мелкие, – пояснил Фенрир и замолчал.

Кажется, это было самое детальное развитие темы, на которое он был способен.

– Гоблины, – подал голос Петя, – это сверхъестественные человекоподобные создания, живущие, согласно западноевропейской мифологии, в подземных пещерах и не переносящие солнечного света… Что?

Вся группа во главе с Фенриром и Волк уставились на мальчика в немом изумлении.

– Я так в книжке прочитал.

– Хорошая книжка, – подал голос еще один участник рок-группы: матерый волк в бандане с черепами и кожаной куртке. Петя решил, что этому суровому музыканту не хватало лишь таблички «сарказм» в лапах.

Снова воцарилось молчание.

Первым не выдержал Волк:

– Я что-то не пойму, в чем проблема. Гоблины, и что? Что плохого в гоблинах?

– Понимаешь, друг… – Фенрир замялся. – Как бы тебе объяснить…

– Да уж постарайся.

Ни Петя, ни Волк ничего не понимали. Гоблины – это же не блохи, в конце концов. Что тут такого стыдного для сильных и могущественных волков? Хотя… Петя вдруг подумал, что именно это волкам и неприятно. Они ведь такие большие. Фенрир – вообще самый могущественный волк на свете, у него сильная магия, а он не может справиться с какими-то мелкими пакостниками.

– Шляются тут, понимаешь ли. Норы у них вон там.

– А заделать?

– Пытались, новые роют. Провода грызут. – Фенрир демонстративно потряс обрывком провода от электрогитары. – А нам репетировать надо, понимаешь, брат? Поколдовывают малость, не без этого. Магия у них такая, своеобразная.

Волк кивнул и переглянулся с Петей.

– И ты хочешь… – медленно проговорил Волк.

– Поймаешь гоблинов, мы тебя… Мы тебе… – загомонила рок-группа.

Фенрир решительно положил руку Пете на плечо:

– Избавишь нас от гоблинов – проси чего хочешь!

Петя и Волк снова переглянулись. Волк кивнул:

– Договорились. Мы поможем тебе, а ты – нам.

* * *

Смеркалось. Петя и Волк сидели в опустевшей пещере и старательно боролись со сном. Повеселевшие волки во главе с Фенриром умчались на концерт в Вальхаллу и обещали вернуться только к утру. Время шло. Гоблины не показывались. Петя мог бы даже заподозрить, что Фенрир просто решил их разыграть, если бы не широкий лаз в своде пещеры. Это определенно была чья-то нора, слишком большая для мыши и даже для лисы. Разбросанные вокруг мелкие камешки громоздились в беспорядке, а земля хранила отпечатки когтистых широких лапок.

«Мы ее задвинули колонкой», – объяснил Фенрир перед уходом.

Волк попросил отодвинуть колонку, скрывшую вход в нору, с видом знатока присел на корточки и сказал всем, кроме Пети, оставить его наедине с этой норой.

– Когда поджидаешь гоблинов, – объяснил он вполголоса, – самое главное – вести себя как можно тише.

Так Петя и Волк остались одни в пещере и принялись ждать.

Зашла луна. В пещере, которая и так не баловала охотников на гоблинов ярким освещением, сделалось совсем темно. Петя сидел неподвижно. Волк откровенно клевал носом. Темнота сгущалась, тишина была почти абсолютной. Иногда издали доносились кваканье лягушек и время от времени – лай собак.

Мальчик зевнул. И вдруг ему показалось, что темнота пошевелилась. Пошевелилась и застыла. Больше ничего увидеть не удалось, только это короткое движение в темноте.

Петя толкнул локтем Волка. Медленно, осторожно, плавными движениями Волк сменил позу. Темнота не двигалась, но кто-то там наверняка был. До Пети даже донесся легкий отголосок запаха: влажной земли, корешков и листвы, пролежавшей под снегом. Петя судорожно попытался вспомнить то немногое, что знал о гоблинах. Опасные существа, скорее шаловливые, чем злобные. Может быть, стоит попробовать с ним договориться?

– Я знаю, что ты здесь, – тихо прошептал он.

Гоблин, если, конечно, это был гоблин, а не просто крыса, промолчал.

– Выходи, – продолжал Петя. – Я тебя не трону.

Никто не пошевелился. Темнота немного сгустилась, а потом Петя скорее почувствовал, чем увидел что-то, метнувшееся к выходу из пещеры. Инстинктивно мальчик хватанул промелькнувшую тень. Но прежде чем он успел решить, что промахнулся, пальцы сомкнулись на чем-то теплом и железном. И это теплое и железное отчаянно вырывалось, пуская в ход острые зубки и когти.

Петя получил ощутимый удар в бок, когда от изумления оправился Волк и кинулся на помощь. Щелкнули зубы. Петя даже не думал, что его товарищ по приключениям умеет так грозно рычать. Одного рыка оказалось достаточно, чтобы нечто в руках мальчика перестало сопротивляться и обмякло. Петя осторожно опустил свою добычу на пол пещеры.

Волк включил фонарик. В круге света на полу сидел несомненный гоблин. Зеленый, с заостренными ушами и длинным носом. Большую часть его тела покрывали доспехи – кожаные ремни и металлические бляшки. На голове гордо красовался мятый шлем, съезжая на прищуренный глаз. Вид у гоблина был словно ярчайшая иллюстрация к одному из указов Петра Великого: «лихой и придурковатый»[6]. Только глаза заслуживали особого внимания – круглые, с вертикальными зрачками, они пронзительно светились золотом и внушали невольный трепет.

Гоблин хмуро оглядел Петю и Волка и разразился длинной тирадой. Он пожелал им, а также их родственникам и предкам до седьмого колена много всего нехорошего и подробно объяснил, что он думает о самом Пете, о Волке и даже волчьем хвосте. В какой-то момент Пете захотелось прервать гоблина и записать особенно колоритные выражения.

Пополнив таким образом Петин словарный запас и не дождавшись реакции, гоблин выдохся:

– Ну все, считайте, вы меня поймали, – ворчливо констатировал он. Голос у гоблина был хриплый и писклявый одновременно. – Чего надо-то?

– Может, три желания? – неуверенно проговорил Петя.

– Забудь. – Гоблин поковырял в ухе тонким длинным пальцем.

Петя задумался. Про три желания писали в сказках. Например, Золотая Рыбка безропотно исполняла все прихоти старухи. Да и другие герои тоже вроде бы не отказывались. Даже Медведь просил: «Отпусти меня, Иван-царевич, я тебе пригожусь». Но гоблин – явно не Медведь.

Гоблин зевнул с нескрываемым удовольствием.

– Слушайте, пацаны, а давайте решим все миром, а? Вы молодцы, конечно, типа, герои, меня поймали, и все такое… Только, на что я вам сдался? Мы существа мирные, тихие, незаметные…

– Ага! – рявкнул Волк. – Незаметные? Ты зачем провода перегрыз?

– А че сразу я-то? – набычился гоблин. – Доказательства есть, а? Нету! Так что давайте отпускайте меня, и разойдемся миром!

– Отпустим, – согласился Волк. – Но сначала ты нам пообещаешь, что больше никогда ни ты, ни твои дружки в эту пещеру не вернутся.

– Конечно, о чем разговор? – оживился гоблин. – Больно надо! Мы договорились, ага? Я пошел?

– Стоять! – велел Петя. Он вдруг вспомнил (читайте художественную литературу! Книги – источник знаний!), как можно справиться с гоблином. И почти с любой нежитью из скандинавской мифологии (особенно если эта нежить размером чуть больше лисы и не имеет привычки перекусывать пополам двуручные мечи).

– Имя, – сказал Петя. – Ты сейчас нам скажешь свое имя. А потом иди куда хочешь.

– Э, чувачок! Я так не играю! Зачем тебе мое имя? – гоблину явно стало не по себе.

– Я имею в виду твое истинное имя, – уточнил Петя с улыбкой, которую никто бы не рискнул назвать приветливой, – в пылу борьбы зловредный гоблин ощутимо укусил его за палец.

Древние скандинавы верили в то, что каждому существу дается истинное имя, тайное имя, узнав которое можно подчинить своей воле любого.

– Не выдумывай, друг! – возразил гоблин. – Ты его никогда не запомнишь!

– Я жду.

– Да на твоем языке оно даже не произносится…

– Я тебя внимательно слушаю, – заверил Петя.

– Не скажу, – насупился гоблин. – Хоть что со мной делайте…

– Ладно, хватит, – вдруг заявил Волк. – Спать хочется зверски. Предлагаю такой вариант развития событий. Ты, – Волк указал когтем на гоблина, – продолжаешь молчать. А мы с тобой, Петя, его свяжем и утром отдадим прямо в нежные лапы Фенрира и его группы. Представляешь, как они обрадуются?

Гоблин представил. Наверное, ему не слишком понравилась эта картина, потому что он без всякого предупреждения пулей метнулся между Петиных ног.

У него был шанс спастись, если бы не Волк.

Мгновение – и гоблин уже извивался в его объятиях.

– Имя? – повторил Петя.

– Ладно! Ладно! Мое имя… – Гоблин протараторил что-то так быстро, как будто порванные бусы рассыпались по полу пещеры. – Кстати, парни, а зачем вам мое имя?

Петя не ответил, пытаясь восстановить в памяти слово, которое произнес гоблин: «Кар… Гра… Рог… Гор… Нет, не то».

– Не можешь вспомнить? – обрадовался тот. – А я тебя предупреждал! Я говорил: «Чувачок, ты всего лишь жалкий смертный, ты это не выговоришь». Я говорил, а? Говорил!

– Помолчи, пожалуйста, – попросил Петя. Слово вертелось на кончике языка.

– Забыл! – радовался гоблин. – Забыл! Забыл!

– Ничего я не забыл!

– Нет, забыл, нет, забыл! Глупый, глупый жалкий смертный!

– Грахур, – медленно произнес Петя. – Грахур-Карог!

Имя оказалось верным и произвело на гоблина впечатление упавшего неба. Он рванулся из объятий Волка к выходу из пещеры так быстро, словно от этого зависела его жизнь.

Петя и Волк инстинктивно кинулись следом и успели заметить только пятки существа, мелькнувшие в траве.

– Круто, – заверил Волк. – Очень круто.

* * *

…То же самое сказал другой волк – Фенрир, когда вернулся в пещеру.

– Теперь ты можешь его призвать, когда захочешь, – объяснил он Пете. – И приказать что угодно. Молодцы, ребята, не зря я в вас верил. Ну, говорите, чего хотите? Всё сделаю в лучшем виде.

– Ты не мог бы проводить нас на Радужный мост? – попросил Волк. – Если тебе не сложно, конечно.

– Не вопрос! – Фенрир, кажется, даже обрадовался легкости задачи. – Садитесь на мотоцикл, домчимся с ветерком!