Тишина обрушилась на путешественников, как только Фенрир выключил мотор. Петя даже не ожидал, что на свете может быть так тихо. Вокруг клубился туман, переходя в пышные, пронизанные золотом облака. А вдалеке пронзал шпилями холодный темный космос белый город богов Асгард. Петя никогда не видел ни одного замка, дворца, терема… да вообще ни одного архитектурного сооружения, которое было бы похоже на то, что предстало сейчас перед ним. Казалось, Асгард – это огромная скала, но стоило присмотреться, как становились видные широкие лестницы, переходы, громадные зубчатые стены. Город был хрупким и одновременно сильным – удивительное сочетание. От него веяло чудовищной мощью, строгостью, простотой, и в тоже время Асгард был прекрасен.

– Невероятно, – тихонько проговорил Петя.

– Да, в первый раз производит сильное впечатление, – согласился Фенрир.

Еще одно сильное впечатление поджидало Петю, когда он догадался посмотреть вниз. Прямо у его ног начинался Биврёст.

Если бы Пете пришлось сделать шаг на этот мост, он бы наверняка стал протестовать с криком и воплями. Хотя ничего ужасающего на мосту не наблюдалось. Просто, если можно так выразиться, ровная, чуть-чуть выпуклая дорога среди облаков. Края моста казались чуть размытыми, они как будто мягко переходили в эти облака. Петя где-то читал, что Биврёст – это радуга, и он ожидал увидеть немного другую картину. Но Радужный мост викингов оказался по-скандинавски суровым – всего в трех цветах[7].

И внушал такой трепет, что шагнуть на него казалось чем-то совершенно немыслимым. С одной стороны моста облака темнели, постепенно превращаясь в тучи, между которыми мерцали молнии. С другой – светило солнце. А над Асгардом вставала неправдоподобно огромная Луна, так близко, что можно было разглядеть все кратеры без помощи телескопа.

В общем, дух захватывало.

– Добро пожаловать, путники, – голос зазвучал прямо у Пети за спиной. Мальчик медленно обернулся.

Высокий человек в простой светлой одежде, подпоясанный мечом, стоял неподалеку. Он не выглядел опасным, но Петя подумал, что, встреть он его где-нибудь в подворотне родного Санкт-Петербурга, бежал бы без оглядки. Что-то в мужчине было такое, что выдавало опытного бойца.

– Пусть Один будет благосклонен к вам, дав умереть в бою, а не в собственных постелях, – продолжал мужчина.

– Приветствую тебя, Хеймдалль, Страж богов, – почтительно произнес Волк.

Петя подумал и поклонился.

Когда он поднял голову, то увидел, что Хеймдалль изменился, как будто сошел с древнего гобелена. Он стал в три раза выше, на нем оказались боевые доспехи, тяжелый шлем и огромный рог у пояса, а голос стал звучать как колокол. Он шагнул вперед, к Фенриру, который тоже вдруг поменял обличье. Перед Хеймдаллем во всей красе стоял исполин, превышающий ростом самого большого слона. Глаза зверя горели алым, а зубы вызвали бы дрожь у любого стоматолога.

Фенрир тоже сделал шаг вперед, и под его лапами задрожали горы.

Петя и Волк, как по команде, мгновенно вжались в землю. В вышине скандинавские боги рокотали что-то жуткими голосами, иногда заглушая раскаты грома. Петя и Волк не понимали ни слова, отчего разговор казался им еще страшнее.

– Что это такое? – шепотом спросил Петя.

– Их настоящий облик, – пояснил Волк.

– Ничего себе! А о чем они говорят?

Волк, судя по всему, и сам не знал.

Когда рокот стих, путешественники осторожно приподняли головы. Фенрир, уже в обычном рокерском прикиде, и Хеймдалль в обличье смертного дружески прощались.

– Ну, значит, договорились, – хлопнул Фенрир по плечу Стража богов.

– О чем речь?! Конечно, я помогу твоим друзьям, ведь это мне ничего не стоит.

– Ну, бывайте, братцы! – Фенрир обернулся к Пете и Волку. – Забегайте на концерт, и вообще… В общем, не забывайте!

Петя и глазом не успел моргнуть, как Фенрир уже запрыгнул на мотоцикл, завел мотор и скрылся, взметая поземку. На Радужном мосту снова воцарилась тишина.

– Я слушаю вас, друзья Фенрира, – с едва скрываемым нетерпением обратился Хеймдалль к Пете и Волку. Когда к тебе обращается божество, да еще разрешает задавать ему вопросы, здравый смысл подсказывает поторопиться.

– Многоуважаемый Хеймдалль, – начал Волк самым вежливым тоном из всех возможных. – У нас к вам несколько вопросов. Видите ли, мы с Петей подозреваем, что некто недавно переместился из одного мира в другой, в Петин. И нам бы хотелось…

– Короче, – попросил Страж богов. На Волка он даже не смотрел. Все его внимание было приковано к черной точке в небе между грозовыми облаками и мостом.

– Нам нужно узнать… – Волк сглотнул и тоже покосился на небо. – Не переходил ли кто-нибудь мост… ну, в последнее время?

Точка в небе увеличилась и оказалась птицей. Хеймдалль наконец обратил внимание на Волка:

– Нет, несколько веков уже никто не рискует пересекать мост. Смертные ныне предпочитают другие пути, а боги… Боги пируют в Вальхалле. В мир людей уже много столетий никто из них не спускался. Нам это не нужно, хотя… – Он замолчал и задумался.

– Хотя что? – опрометчиво решил уточнить Волк и заработал осуждающий взгляд Хеймдалля.

– Тому, кто изначально богами был создан как существо, превосходящее мудростью и силой смертных, мост и не нужен… Ты хочешь меня о чем-то спросить?

– Извините, пожалуйста, что вмешиваюсь… – Один вопрос не давал Пете покоя настолько, что он решился задать его Стражу богов. – Мы тут с Волком недавно читали одно письмо… Вы не подумайте, ничего такого, просто интересно – кто у вас на мосту когда-то перекусил меч?

Хеймдалль смерил Петю таким взглядом, что у Волка поднялась шерсть на загривке.

– Ты действительно хочешь это узнать, смертный? – последнее слово Страж богов выделил.

– Уже не очень… – пробормотал Петя.

– То есть? Ты был достаточно смел, чтобы спросить, но струсил перед ответом? – Рука Хеймдалля машинально потянулась к мечу.

Петя помнил, именно смелость была главным достоинством у древних скандинавов, а вот трусость порицалась и могла вызвать гнев.

– Я просто не хочу вас утруждать, – сказал мальчик.

– Это невеликий труд. – По губам Стража скользнула саркастическая улыбка. – Да и Ёрмунганд соскучился.

– Ой-ей, – прошептал Волк.

В руках у Хеймдалля вдруг оказалось копье. Страж подошел к мосту и трижды ударил оружием у ног. В ответ разделся гул, больше похожий на стон. Земля дрогнула. Над головами пронесся смерч, ударил в лицо Пете холодом, взвихрил волосы. Прошло несколько томительных минут, и вдруг из облаков к небу взметнулся фонтан. Ледяная вода выплеснулась на мост и с ног до головы окатила Петю и Волка.

Вместе с водой из-под облаков поднялась огромная голова змея. Змей поднимался все выше и выше. Черная чешуя лоснилась, тело извивалось кольцами.

– Хороший мальчик, – одобрительно произнес Хеймдалль. – Умница! Смотри, смертный юноша, смотри и помни, что не зря я зовусь провидцем, хоть и не обладаю силой всеотца Одина. Моя сила мала, однако вопрос твой был задан правильно.

Разинутая пасть змея явила на свет полный набор великолепных зубов, узких, сверкающих, ядовитых, каждый – размером с меч Хеймдалля. Петя ощутил во рту солоноватый вкус крови и понял, что прикусил губу. Ёрмунганд продемонстрировал великолепный хвост, от легкого касания которого Радужный мост вздрогнул.

Стонали горы, дрожала земля, все вокруг гремело и клокотало. Змей явно наслаждался показательным выступлением и произведенным эффектом.

– Хугин летит, – вдруг совершенно будничным тоном заметил Хеймдалль. – Ворон Одина.

Змей замер. Устрашающих размеров ворон бесстрашно обогнул Змея, немного покружил в воздухе и опустился на плечо Хеймдалля.

– Какую весть принес? – спросил Страж.

Птица раскрыла клюв.

– Петя! – каркнул ворон. Все, даже Ёрмунганд, посмотрели на Петю. А ворон продолжил: – Перезвони матери, она тебя уже в третий раз набирает! Говорит, опоздаешь к ужину – ляжешь спать голодным![8]

– Я бы на твоем месте поторопился, – совершенно серьезно посоветовал Ёрмунганд. С его пасти капала ядовитая слюна. – Когда мама сердится – это страшно…