– Смотри, какая жирненькая! Смотри, какая вкусненькая! Ням-ням-ням!

Предполагаемая ящерица сидела на обеденном столе и с видом мученика осматривала действительно жирную муху. Потом вздохнула и отвернулась. Муха с явным облегчением дернула крылом.

Кухня в квартире Семенковых была просторной и светлой. Если не присматриваться, то ничего особенного в ней не было. Но если присмотреться… На холодильнике красовались многочисленные магниты, привезенные из мест отдыха или командировок. Рядом со знакомыми и привычными надписями «Сочи», «Москва», «Рим» можно было разглядеть и более необычные: «Лукоморье», «Тридевятое царство»… На подоконнике из-за любимых маминых комнатных растений застенчиво выглядывал забытый во время очередного приключения кактус, который читал мысли. А в мойке рядом с вилками и ложками лежал кривой ятаган. Папа случайно порезал им сыр, и Петя очень сердился. Обычно мама высказывала свое неодобрение волшебными артефактами в квартире, от которых иногда очень страдала. «Просто по дому нельзя пройти спокойно! – как-то возмущалась она. – Сапоги какие-то прыгают, половичок уползает. Зеркало, видите ли, недовольно моим внешним видом, хотя – я подчеркиваю! – его никто не спрашивал, милее ли я всех на свете или нет».

– Папа! Па-па! Что ты делаешь? – Варвара Николаевна привыкла уже ко всему, поэтому ни муха, ни ящерица на обеденном столе ее не удивили.

– Я поймал ему муху, – чуть виновато объяснил Николай Семенович, – а он ее не ест.

Варвара Николаевна скептически посмотрела на муху.

Потом на отца.

Перевела взгляд на ящерицу.

– Я бы тоже не стала ее есть, – резюмировала мама. – Как-то неаппетитно выглядит.

Ящерица несколько раз кивнула рогатой головой, подтверждая мамины слова. Вид у зверушки был невеселый.

– Вот-вот, – кивнула Варвара Николаевна.

– Но ведь в энциклопедии написано, что ящерицы питаются насекомыми, – возразил Николай Семенович.

– Значит, эта конкретная ящерица предпочитает другую еду. – Варвара Николаевна поставила на место швабру. – Убери немедленно эту пакость.

Николай Семенович открыл окно, и муха радостно, хоть и кривовато, как сбитый самолет, унеслась в небо. Дедушка пригорюнился.

– Чем же нам его тогда кормить? – Николай Семенович почесал ящерицу пальцем по шейке и снова отметил, какой приятный звук издают чешуйки, когда их трогаешь.

– Витя, – вдруг осенило Варвару Николаевну. – Сходи, пожалуйста, в зоомагазин и купи какого-нибудь корма для рептилий.

– Какой корм? Для кого? – удивился Виктор Петрович. – Кто-нибудь мне объяснит, что здесь вообще происходит.

– Вот! – хором «объяснили» Варвара и дедушка. Ящерица неторопливо повернула голову и пронзила главу семьи пугающе проницательным взглядом.

– Красивая! – оценил папа. – А кто это? Это мальчик или девочка?

Мама пожала плечами:

– Понятия не имеем. Ящерица какая-то, судя по всему. – Варвара Николаевна нарезала овощи для салата, заправила их сметаной и посолила. – Не знаем, чем его кормить.

– Муху предлагали – отказался, – наябедничал дедушка.

– Неудивительно, – папа тоже оказался солидарен с неизвестной рептилией. – Пакость какая! Может, опарыша? Или червяка? Тут неподалеку есть магазин для рыболовов.

Казалось, еще секунда, и ящерица или затопает ногами, или покрутит когтем у виска. Чешуйки на шкуре вздыбились. Мордочка выражала крайнее возмущение.

– Кажется, он против червяков, – задумчиво поправил очки папа, которому очень не хотелось идти в зоомагазин. Тот располагался довольно далеко от дома. Еще и дождь все никак не заканчивался.

– Может, обойдемся своими силами?

– Что ты предлагаешь? – мама достала из шкафчика рыбные консервы. «Тунец в собственном соку» – гласила надпись на банке.

Папа ответить не успел. Ящерица оживилась. Виктор Петрович мог бы поклясться, что на морде рептилии проступило просящее выражение. Всей лоснящейся тушкой ящерица потянулась к банке в руках Варвары Николаевны, потом привстала на задние лапки.

– Ты это хочешь? – с сомнением спросила мама. – Ну хорошо.

– Странно, – заметил дедушка. – Никогда не слышал, чтобы ящерицы ели рыбу.

Отец семейства решительно забрал консервы из рук жены, одним движением сорвал крышку и поставил на стол, прямо под нос неизвестной рептилии.

– Ешь! – строго велел Виктор Петрович. «Пусть лучше ест консервы, чем мне тащиться за кормом», – подумал он.

И ящерица оправдала его ожидания – осторожно сунула нос в банку.

– Давай, давай, – подбадривал дедушка. Он очень беспокоился о рационе ящерки. Вообще, дедушка тихо надеялся, что это красивое существо поселится в их доме навсегда. Рептилия ему очень понравилась. Вот сейчас они выяснят, чем ее кормить, а потом, может быть, оставят в семье в качестве его, Николая Семеновича, личного домашнего животного.

Ящерица вытащила мордочку из банки и огляделась по сторонам.

– Да что не так-то? – возмутилась мама. Она собиралась приготовить на ужин котлеты из тунца. Если ящерица съест консервы – хорошо, не жалко. А вот если из-за капризов этого привередливого существа придется выбрасывать новую, только что открытую банку – плохо.

Но ящерица и не думала привередничать. Она еще раз оглянулась, цапнула передней лапкой дедушкину чайную ложку и принялась с аппетитом поедать консервы. Мама ахнула. Дедушка машинально перекрестился.

– Всё хорошо, – деревянным голосом проговорил папа. – Спокойно. – Он пощупал пульс. – Всё хорошо. На столе сидит ящерица и ест ложкой рыбные консервы… Где Петя? – Всё странное Виктор Петрович машинально связывал с собственным отпрыском.

– Пети нет дома, – объяснил дедушка.

Мама, как всегда, оставалась светочем здравого смысла в чертогах хаоса:

– Витенька! Ты только не волнуйся! Всему есть объяснение. Может быть, это дрессированная ящерица, и она… она… Не знаю. Может быть, она сбежала из цирка!

– Действительно, Витя, – поддержал Николай Семенович. Он пришел в себя быстрее зятя, сказывался опыт. – Подумаешь, ящерица! Мы еще и не такое видали!

Рептилия доела консервы, отложила ложку, встала на задние лапки и медленно, с почтением, поклонилась сначала дедушке, а затем маме.

Папа оставил пульс в покое и схватился за голову.