– Волк, смотри, береза!

– Петя, оставь дерево в покое!

Типичный смешанный лес вызывал у Пети настоящий восторг. Даже то, что идти приходилось в одной кроссовке, не уменьшало энтузиазма. Когда друзья привычно вынырнули из дупла и зашагали в сторону Калинового моста, Петя преисполнился любви к каждой елке, лиственнице, осине и березе. Особенно его радовало отсутствие лотосов, водных духов и гоблинов. Даже вынырнувший из-под корней ендарь[13] удостоился дружеских объятий и похлопывания по спине. Ошеломленная нечисть обменялась взглядами с Волком. Тот развел лапами, мол, «с кем не бывает?». Ендарь в ответ покрутил когтем у виска и предпочел убраться обратно – с сумасшедшими не связывается даже нечистая сила.

– Петя, что с тобой?

– Оно все такое классное, – с улыбкой объяснил мальчик, поворачиваясь к Волку, но тут же споткнулся и зарылся носом в мох. – Все такое… нормальное. И никто не хочет нас утопить, ниоткуда не вылезают всякие змеи с клыками… Деревья стоят на месте, птички поют! Красота!

Береза, мимо которой Петя и Волк как раз проходили, брезгливо поджала ветки и чуть-чуть отодвинулась. Волк решил не обращать Петино внимание на это маленькое недоразумение.

Петя задумался, почему все мосты между мирами окутаны туманом, и не заметил, как путь через лес кончился. Приятели вышли на узкую полоску прибрежного песка.

Чуть правее виднелся мост.

Когда путешественники подошли поближе, оказалось, что конкретно в этой реке никто водиться не может – она была ярко-красного, кровавого, цвета и кипела. То, что издалека Петя принял за туман, оказалось паром. Он поднимался над бурлящей водой, собирался в облака и уплывал в сторону Тридевятого царства.

– А что, красиво! – Даже вид кипящей реки не смог развеять Петиного оптимизма. – И супчиком пахнет.

В отличие от Биврёста, добротный чугунный Калинов мост не поражал воображение вычурной архитектурой или визуальными эффектами. Он был немного похож на Красный мост[14] в Санкт-Петербурге: длинный, пологий, с узорчатыми перилами.

– Ну что ж. Змея сейчас нет, но хоть осмотримся. – Волк втянул носом воздух. Пахло лавровым листом.

– Думаешь, если кто-то его перешел, – Петя с сомнением посмотрел на горячие перила в облаках пара, тоже явно не холодного, – то оставил следы?

– Почему бы и нет?

Но не успели приятели сделать и пару шагов к мосту, как из кустов донесся шорох и грозный окрик:

– А ну, стоять! Стоять, кому говорю, а то стрелять буду!

– Это что-то новенькое, – озадаченно поскреб лапой по затылку Волк.

Из кустов высунулось допотопное дуло кремневого ружья, направленное ему прямо в нос.

– Руки вверх! Кто такие, куда путь держите!

– Да это же Баба-яга! – узнал Волк.

– Бабушка! – позвал Петя. – Это мы, Петя и Волк!

– Тоже мне, внучок выискался, – ворчливо отозвалось из-за кустов.

Ветки зашуршали, и перед друзьями предстала заслуженная лиходейка, краса и гордость Тридевятого царства – Баба-яга. На морщинистом лице бабульки виднелись выдающийся нос и маленькие прищуренные глазки, разглядывающие незваных гостей с явным неодобрением. Подбородок украшала седая щетина. Одежда Яги состояла из темного длинного платья, стоптанных валенок и теплой пуховой шали, а на голове красовался платок легкомысленного розового цвета.

Ружье старуха, надо заметить, не опустила, уверенной рукой направляя его попеременно то на Петю, то на Волка.

– Бабушка, вы с ума сошли? – удивился мальчик.

– Да ты сам посмотри, что делается! – Баба-яга махнула рукой в сторону моста. Так как она не выпускала ружье, жест получился впечатляющим – Петя и Волк синхронно шарахнулись.

Действительно, при ближайшем рассмотрении на мосту творилось что-то неладное. Полосатый черно-белый шлагбаум, перегораживающий вход, был сломан и щетинился щепками. Замок валялся рядом, и на нем отчетливо просматривались следы зубов. Чуть поодаль лежал вывороченный с корнем клен. Несколько берез, что так восхищали Петю, трепетали изломанными, словно от сильного ветра, ветками. Осина так вообще была перекручена, как белье, которое начала выжимать и бросила нерадивая хозяйка.

– Поймаю – уши надеру, хулиган окаянный! – пригрозила Баба-яга. – Как мне теперь перед Змеем Горынычем ответ держать? Он же меня на хозяйстве оставил, а я недоглядела, старая!

– А кто это был, вы, случайно, не видели? – спросил Волк.

– Да уж если бы увидела, он бы у меня поплясал, – фыркнула Баба-яга, вскидывая ружье на плечо. – Уж я б ему показала, где раки зимуют!

– Может быть, догадываетесь, кто это мог быть? – продолжал настаивать Волк. – Или знаете, кому это могло понадобиться?

– Может, и знаю, – с загадочным прищуром заявила коварная старуха. – А тебе зачем?

– Для дела, – отрезал Волк.

Вместо ответа Баба-яга, демонстративно охая и морщась, проковыляла к мосту. Петя и Волк двинулись следом.

– Для дела, ишь ты! – ворчала бабка. – И на кой я вообще согласилась? На старости-то лет! Мне что, больше всех надо, что ли?

– Бабушка! – не выдержал Петя. – Кто перешел мост?

– А ты не перебивай, охламон! – тут же вскинулась старуха. – Бродят тут, бродят, покоя от них нет. То им скажи, то им помоги, в баньке попарь, напои, накорми, спать уложи… Нет бы самим спросить: «Может, надо тебе чего, бабушка?» А бабушка старенькая, ей, чтобы ту баньку истопить, сколько сил требуется… То-то же! Только пользуются. Можно подумать, у меня тут постоялый двор!

Не переставая ворчать, Баба-яга на минуту скрылась в кустах. Петя и Волк не успели даже обменяться взглядами, как старуха вернулась. Ружье висело за спиной на прочном сыромятном ремне. В одной руке она держала чемоданчик, в котором Петя без труда опознал набор инструментов – у его папы тоже такой был. В другой Баба-яга несла ведро с белой краской.

– Шлагбаум отремонтируете – и скажу. Услуга за услугу.

Петя затравленно оглянулся на Волка:

– Ты умеешь чинить шлагбаумы?

– Не-а. Но придется научиться.

– А не почините, – оскалилась Баба-яга, – вернется Змей Горыныч, я скажу, что это ты, Волк, тут все поломал. Сам ответ перед Змеем держать будешь.

– Коварно, – проворчал Волк.

– Польщена. – Старуха выпятила грудь колесом. – Работайте, мальчики. Не буду вам мешать.