– Золото, – повторил Николай Семенович. – Но какое-то странное… Инопланетное, что ли?

– Папа, ты уверен?

– Может, тогда в ювелирный? Или в ломбард?

– Так! – Дедушка заходил по комнате. – Я все решил! Никаких ломбардов, никаких ювелирных!

– Но папа…

– Я сказал, – Николай Семенович стукнул кулаком по столу. Столь экспрессивных движений он никогда себе не позволял. Варвара Николаевна и Виктор Петрович притихли. – Значит, так, – властно продолжал дедушка. – Дверь запереть. Всех впускать, никого не выпускать. Ящерицу никому не отдавать. Я к Михалычу. Скоро вернусь!

Дедушка вышел из кухни, громко хлопнув дверью.

– Дорогая, – Виктор Петрович поправил сползшие на нос очки, – напомни мне, пожалуйста, кто такой Михалыч? Ювелир?

Дверь снова приоткрылась.

– Михалыч – мой старый друг, – объяснил дедушка.

– Это который дантист? – уточнила Варвара Николаевна.

– Зубной техник, – поднял палец вверх Николай Семенович. – Во-первых, он каждый день имеет дело с драгоценными металлами и может отличить золото от чего-то другого. Во-вторых, он точно не проболтается. Все! Я ушел!

Дверь снова захлопнулась.

Виктор Петрович и Варвара Николаевна переглянулись, но не успели обменяться впечатлениями, как в дверь позвонили.

– Наверное, папа что-то забыл, – встала Варвара. – Пойду открою.

Но это был не папа…

* * *

В подъезде Николай Семенович разминулся с каким-то молодым (на его взгляд) человеком в черном плаще. Обычный мужчина, высокий, с ирокезом, собранным в хвостик на затылке, и круглой серьгой в ухе. Но почему-то дедушке он сразу не понравился.

Николай Семенович даже приостановился, чтобы послушать, на какой этаж поднимается лифт – не на их ли? Но нет, лифт остановился на третьем этаже, и дедушка спокойно вышел из дома. Возле подъезда он увидел собственное объявление. «НАЙДЕНА ИГУАНА…» Николай Семенович хмыкнул и одним движением сорвал объявление со стены.

* * *

Михалыч жил неподалеку – всего пара остановок на троллейбусе – в умеренно захламленной квартире старого холостяка. Как и Николай Семенович, он давно был на пенсии, но все еще с удовольствием занимался любимым делом, подрабатывая в частной стоматологической клинике. Михалыч отличался отменным здоровьем, жизнелюбием и доверием к миру.

Поэтому Николай Семенович слегка удивился, когда старый друг открыл дверь, не снимая цепочки, и долго разглядывал гостя.

– Михалыч, да ты чего? Не узнал, что ли?

– Узнал, не узнал – дело десятое, – проворчал тот. – Подожди-ка…

Дальше он проделал нечто настолько странное, что Николай Семенович просто потерял дар речи. Михалыч выставил за дверь трубу с загнутым концом, очень похожую на перископ, и быстро повернул ее в обе стороны, проверяя, нет ли кого на лестнице. Не обращая внимания на Николая Семеновича, Михалыч удостоверился, что на площадке разбойников нет, спрятал перископ, снял цепочку и открыл дверь. А потом тщательно запер ее за гостем и тотчас же навесил цепочку. И даже задвинул небольшой засов.

– Ты чего это, а? – в очередной раз удивился Николай Семенович.

– Так надежнее, – весомо ответил Михалыч. – А то ходят тут всякие хулиганы.

– Кто ходит?

– Неважно. Ну, рассказывай.

Друзья наконец вошли в квартиру, и тут Николай Семенович не на шутку разволновался. Михалыч выглядел совсем не таким добродушным и румяным толстячком, как обычно. Весь его вид говорил о каких-то серьезных неприятностях.

– Нет, это ты рассказывай. Что стряс-лось-то? Пациенту не угодил?

– Можно и так сказать, – уклонился от прямого ответа Михалыч. – Чай будешь? Пошли на кухню.

За стаканом черного, крепкого и душистого чая Николай Семенович рассказал старому другу о ящерице и ее удивительных чешуйках.

– Что скажешь?

Особого удивления у Михалыча рассказ почему-то не вызвал.

– Скажу, что это золото, – ответил он. – Чистое, без примесей. Думаю, 999,9-й пробы. Чтоб ты понимал, в природе такое не встречается. В природном золоте всегда есть примеси серебра, меди, еще чего-нибудь. Чтобы добиться такой степени «чистоты» металла, его «прогоняют» через несколько этапов физической и химической обработки, обычно для слитков. – Михалыч даже не взглянул на чешуйки, а с ходу выдал свое заключение.

– Э-э-э-э… – Дедушка не ожидал такой лекции. – У тебя что, рентгеновское зрение?

– Видел я уже такие чешуйки.

Николай Семенович подавился чаем.

– У кого видел? – прокряхтел он.

– Тип один приносил. Здоровенный такой лось, весь в черном. Только передних зубов нет. Вот и приносил материал, хотел себе золотые вставить.

– По-моему, золотые сейчас как-то не очень. Вот во времена нашей молодости…

– Я ему то же самое сказал. Сейчас можно из титана сделать, из керамики – красиво, прочно, незаметно. Нет, уперся! Делай, говорит, из золота. А как я их из такого золота сделаю, сам посуди: оно же почти прозрачное! Знаешь, сколько таких чешуек надо, чтобы два приличных зуба сделать!

– А он?

– Ну что он. Разозлился, конечно.

– Это ты его так испугался?

– Ничего я не испугался, – насупился друг. – Просто опасаюсь. И тебе не помешает тоже. Не знаю, что это за тип, не знаю, что там у вас за зверушка такая волшебная. Не знаю и знать не хочу, понял? Меньше знаешь – крепче спишь! Но ты там смотри, осторожнее. Мало ли…

Дедушка кивнул. Осторожнее – это правильно. Мало ли что.

Мало ли кто.