– Есть идеи? – спросил Петя, не особенно надеясь на ответ.

Вечер был изумительно хорош, особенно если учесть, что он не стал для друзей последним. Вода окрасилась в золото и медь, стрекотали кузнечики и пробовали голос соловьи.

– Пока никаких, – честно ответил Волк.

В воде резвились мелкие рыбешки.

– Подведем итоги. – Волк из всех сил старался не терять присутствия духа. – У меня есть подозрение, что эта, – он ткнул когтем в сторону парка, где виднелась беседка, – не может пересечь ворота. Они, видать, тут для того и стоят. Вплавь в эту реку соваться неохота, мало ли кто там еще водится. Получается что? Придется подождать.

– Три тысячи лет?!

– Возможно, меньше. У тебя есть другие предложения?

– Если мы сейчас же отсюда не слиняем, нас тут съедят. – Петя напомнил себе, что он мужчина, и вообще («и вообще» – самый главный аргумент в любой ситуации), но голос все равно сорвался на истерику.

– Я не могу здесь открыть портал. Мне нужна теснота. А тут ни шкафа, ни дупла – ничего!

– Давай я тебя обниму, – нашел выход Петя, – а ты представь, что находишься в тесном сундуке!

– Не сработает!

– А что тогда делать? Ждать три тысячи лет? Мы тут озвереем, не хуже, чем те львы! – Петя пнул носком кроссовки камешек. Тот зазвенел по ступеням и булькнул в воду. – Даже камни тут какие-то неправильные!

– Хорошо, что ты предлагаешь? Позвать на помощь?

– Кого? И главное – как?

– Может, твоего знакомого гоблина? Как там его – Горох? Хворог?

– Грахур-Карог. Чем он нам тут поможет?!

– Может, поищем брод? – Волк посмотрел в воду. Вот не хотелось ему плыть, совсем не хотелось. Мало ли кто там обитает. Если только рыбы и черепахи – то все в порядке, а если нет?

Неизвестно, сколько времени бы продолжалось их препирательство, но тишину наступающего вечера нарушил восхитительный звук, самый лучший звук на свете – плеск весел и скрип уключин.

К острову приближалась лодка.

Двигалась она как-то странно – рывками, дергаясь и вихляясь. Присмотревшись, Петя понял почему: на веслах сидел гоблин с тем самым непроизносимым именем.

– Здорово, чувачок! – заорал он, когда между лодкой и островом оставалось не больше пары метров. – Застрял? Заваливай, вытащу!

Лодка причалила к яшмовым ступеням. Впрочем, слово «лодка» даже приблизительно не описывала насквозь дырявый челн, полный воды. Держаться на плаву ему, скорее всего, помогала только гоблинская магия и черпак, которым «спаситель» принялся энергично орудовать.

– Пошли? – спросил Петя.

Волк не ответил, но отважно ступил на борт. Лодочка зашаталась.

– Э, зверюга, без резких движений! Я тут поколдовал немного, а то совсем разваливается. Ну нет поблизости нормальных лодок, а плыть-то надо, ага! Так что осторожно. Берите черпаки, и вперед.

Он сел на весла. Петя и Волк начали попеременно вычерпывать воду.

Гоблин греб, не замолкая ни на минуту:

– Не, ну вы, конечно, бессмертные! Соваться на этот остров! Да у меня от одного взгляда мурашки по коже. Бр-р-р! Эх, людишки, вечно лезете, куда не просят, а потом: «Гоблин! Помоги! Спаси!» У меня что, своих дел нет, что ли? Я, в конце концов, гоблин, а не служба спасения!

– Слушай, Грахур, – не выдержал Петя.

– Зови меня Ветерок.

– Чего? – удивился Петя, а Волк даже перестал вычерпывать воду, отчего лодка моментально просела.

– Эй-эй, не отвлекайся! Ветерок, я сказал, глухой, что ли? Сокращенно от «Ветер-в-крыльях». Ясно? Или ты думаешь, мы только и делаем, что называем людишкам свои истинные имена?

– Ясно. Ветерок. Очень приятно, я Петя.

– Я в курсе, – проворчал гоблин.

– Откуда ты здесь взялся?

– Так ты же сам меня позвал! Назвал по имени, я и пришел.

Тут Петя вспомнил, что Фенрир вроде бы говорил: «Теперь ты можешь его позвать». Интересно получается.

– А лодку где взял?

Ветерок пожал плечами:

– Да тут, неподалеку. Одолжил.

– Украл? – уточнил Петя.

– Слушай, людишка! – оскалился гоблин с поэтическим именем Ветерок. – Ты уж определись, что для тебя важнее: частная собственность или твое спасение?

Петя честно попытался определиться. А гоблин продолжал ворчать:

– Вечно им не угодишь. Тут, можно сказать, собой рискуешь, их спасаешь, а они еще чем-то недовольны!

– Ты о чем?

– Вот не надо ля-ля! Я к вам в охранники не набивался. Будете вы жить или нет, пообедает тут вами кто-нибудь – мне без разницы, поняли? А я, заметьте, вас выручил, так что ваша обязанность – не нотации мне читать, а сидеть тихо и хвалить меня громко, ясно?

Петя и Волк не успели устыдиться. Из воды прямо у борта с торжествующим видом вынырнула полупрозрачная тварь. От неожиданности Петя завизжал и от души огрел ее черпаком по голове.

Тварь, ошарашенная такой подлостью от человека, шарахнулась в сторону и скрылась под водой. Потерявший равновесие Петя рухнул в реку.

– Омут, – прокомментировал гоблин. И в ответ на непонимающий взгляд Волка лаконично пояснил:

– Или защекочут, или сожрут.

Следом с легким всплеском нырнул Волк.

* * *

Петя помнил, что если расслабиться, то вода сама вытолкнет наверх. Тело человека легче воды… Или нет?

Что-то сильное и цепкое упрямо тянуло его ко дну.

Мальчик принялся работать руками и ногами.

Запас воздуха неминуемо подходил к концу. Петя ничего не видел, кроме серо-зеленой мути.

Хватка усилилась.

От его движений ил поднимался со дна и окутывал Петю, как жидкий туман. Чем больше он двигался, тем меньше видел.

Внезапно из тумана вынырнула коряга. Длинные волосы водорослей. Петя рванулся из последних сил и вдруг почувствовал, что свободен. Кроссовка осталась где-то на дне, а сам он поднимался… Выше, выше, выше!

Ладони вдруг розово осветило солнце. Петя инстинктивно дернулся, и губы проткнули пленку, что делила мир на две стихии. Мальчик глотнул воздух, как воду.

Когда страх немного утих, Петя вдруг услышал какой-то звук… Скрип уключин и мерзкое хихиканье.

Подлый гоблин уплывал, усердно работая веслами. Он и не думал сокрушаться, рвать на себе волосы и вообще как-то выражать хоть толику раскаяния.

Петя искренне негодовал.

– Живой? – рядом из пучины вынырнул Волк.

Мальчик кивнул и обнаружил, что до сих пор сжимает в руке черпак. Подумал и кинул его вслед гоблину. Не попал, но на душе стало полегче.

– А я тебе говорил. Никогда не доверяй гоблинам!

Петя ничего не ответил и усердно заработал руками и ногами.

* * *

Смеркалось.

В наступающих сумерках соревновались в пении соловьи. Тень прибрежного леса казалась непроницаемым покрывалом.

Раздался громкий всплеск, надрывный кашель, и из камышей выпали две темные фигуры: одна низенькая и круглая, с хвостом, а другая – повыше и в одной кроссовке.

Кашляя, сипя и отплевываясь, Петя и Волк, поддерживая друг друга, проделали несколько шагов по мелководью и рухнули на песок.

Просто дышать было упоительно прекрасно.