Евгений Шварц, советский писатель и драматург, написал в 1942–1944 годах пьесу «Дракон». Позже другой драматург Григорий Горин написал по этой пьесе киносценарий. И в этом сценарии многие афоризмы Шварца были дополнены афоризмами Горина. Шварц написал про людей так – «когда тебе тепло и мягко, мудрее дремать и помалкивать». А Горин дополнил: «дай им свободу, они передушат друг друга, перегрызут».

К сожалению, оба гениальных писателя оказались правы. Человек – это такое существо, которое в своем большинстве напоминает стадо. И стаду нужен пастух. А еще – овчарки, которые не только оберегают стадо от нападения, но и предостерегают отдельных баранов от неблаговидных поступков. Пока есть чёткие правила, есть пастух с кнутом и собаки вокруг, овцы ведут себя, как положено. Но как только нарушается баланс сил, как только пастух или собаки по какой-то причине отвлекутся или вообще исчезнут – тут стаду и конец.

США, Нью-Йорк, Манхэттен, год 1978, 22 января, Всемирный торговый центр

Джордж Буш-младший понимал, что его отец обычно просчитывает всё не на один, а на несколько ходов вперёд. Но всё же идея, которую ему месяц назад изложил вице-президент США Джордж Буш, до сих пор казалась ему в высшей степени авантюрной, бредовой и невыполнимой. И хотя на него ложилась только миссия по тренировке пилотов-смертников, этих крейзанутых арабов, а остальную операцию осуществлял этот головорез Дудиков из спецотдела ЦРУ, бывший лейтенант ВВС Национальной гвардии Техаса и бывший пилот самолёта F-102 Джордж Буш понимал, что приставка «младший» к его имени может никогда не возникнуть. Потому что уцелеть после такого было бы не просто везением, а сущим чудом. И дело не в том, что он должен лететь пилотом на одном из тех самолётов, которые будут направлены на Нью-Йорк – в конце концов, на этом самолёте будет и сам Майкл Дудиков, всё продумано и его самолёт приземлится у Пентагона. Просто после такого теракта, которого еще не было на Земле, вряд ли можно будет сохранить инкогнито и не попасть под прицел всех разведывательных служб США. А в том, что они будут землю рыть и перешерстят всех, кто хоть как-то может быть причастен к этим событиям, сомнений не было ни у кого. И всё это он и высказал своему отцу.

– Джордж, сынок, – ответил Джордж Буш Джорджу Бушу. – Я уже говорил тебе и повторю ещё раз – ты будешь не только Джорджем Бушем-младшим, ты станешь президентом США, как и твой отец. Я тебе это обещаю. Мне, кстати, осталось совсем немного до того момента, как приставка «вице» исчезнет и я стану полноправным хозяином в Белом доме. Именно поэтому нас и станут разделять на старшего и младшего. Если ты не достигнешь моего уровня, какой тогда смысл в этой приставке «младший»? Но должность президента – это просто веха в карьере. Всё в этом мире давно решают деньги. И власть у того, у кого денег больше. Я – вице-президент великой страны, думаю, что очень скоро стану президентом, но мой компаньон Рокфеллер без труда может навязать мне то решение, которое он считает более правильным. И я вынужден подчиняться… пока что.

Джордж Буш поднял ладонь, останавливая готовые сорваться с уст возражения своего сына.

– Да, да, сынок, моя власть не безгранична. Как не была безгранична власть президента Кеннеди. И когда он пошел против воли американских магнатов, его просто застрелили. Я тебе даже больше скажу – в убийстве Кеннеди были замешаны не только американские деловые круги, но и английские. Поэтому пока что и мне сейчас приходится лавировать, уступать, идти на компромиссы. Но если мы осуществим нашу операцию – то тогда я стану не только президентом США, но и самым богатым человеком в мире. А это значит, что я смогу диктовать свою волю миру. Всему миру!

– Но папа, неужели ты думаешь, что нас не вычислят? – Буш-младший не смог скрыть своей тревоги.

Джордж Буш-старший рассмеялся.

– Сынок, я уже говорил тебе, что даже в будущем никто так и не докопался до истинной подоплёки этой операции. Вот, рядом с тобой сидит Майкл Дудиков, человек из того времени, в котором произошёл налёт на американские города. Он, собственно, и подарил мне эту идею. Именно поэтому я включил в эту операцию тебя – слишком мало людей знают об этом. И часть из тех, кто знают о нашем замысле, просто не доживут до его воплощения. Вот и всё.

Внезапно заговорил молчавший всё это время Майкл Дудиков.

– Подозрения падут в первую очередь на уроженца Египта некоего Аймана Мухаммада Рабии аз-Завахири, руководителя террористической исламистской группировки «Египетский исламский джихад». Она ставит своей целью свержение в Египте светского режима и создание на его территории исламского государства. Кроме того, цель этой организации – борьба против интересов США и Израиля в Египте и соседних странах. Создана в конце 70-х годов и как нельзя лучше подходит на роль экстремистской группировки, осуществившей такой громкий теракт в США. Кстати, этот «Египетский исламский джихад» или, как они себя называют, «Аль-Джихад», в будущем совершил убийство президента Египта Анвара Садата. А потом Завахири был «вторым человеком в „Аль-Каиде“» – той самой, которая якобы и совершила этот теракт с самолётами в будущем. Так что мы почти ничего не придумали, мы просто немного поторопили события.

– Вот-вот. Мы просто ускоряем некоторые процессы, которые всё равно свершаться, – продолжил Джордж Буш. – Я и так в будущем должен буду стать президентом США, просто это произойдёт немножечко раньше. А ты, сынок, – он кивнул Джорджу Бушу-младшему – должен будешь стать следующим президентом США. Следом за мной.

Буш немного помолчал, потом улыбнулся и, положив руку своему сыну на плечо, заговорил более жестко и напористо.

– Ничего не изменится, всё будет так, как и должно быть. Все останутся при своих, а вот мы – мы немножечко добавим себе чужого. То есть, не только мы, но и Америка. Мы отберём у арабов их нефть и свои джамахерии им не на что будет строить. И угрожать всему миру, кстати, тоже. То есть, мы ликвидируем вселенский пожар встречным пожаром – спровоцировав это нападение на США, мы сможем раз и навсегда искоренить исламский терроризм во всём мире. Кстати, символично, что мы сейчас сидим на 107 этаже здания, которое очень скоро перестанет существовать…

США, Вашингтон, год 1978, 23 января

Лоуренс Рокфеллер умел слушать. Кроме того, он умел слышать. И порой даже некоторые междометия и недоговорённости могли отложиться в глубине его мозга, чтобы потом внезапно всплыть в сознании и завершить построение логической цепочки или сложного умозаключения. Вот и сейчас он слушал доклад своего человека и не перебивал его, впитывая, как губка, любую информацию.

– В каждой группе есть человек, умеющий управлять самолетом. Все они прошли курсы обучения в частных летных школах в США. 15 из 19 исполнителей из Саудовской Аравии, двое – из Ирака, один – из Египта, один – из Ливии. То есть, у нас будет железный повод предъявить обвинения и Саддаму, и Муамару. На одном из самолётов я лечу лично, а вместе с пилотами-арабами будет сын вице-президента США.

– Вот как, – усмехнулся Рокфеллер. – Джордж Буш продолжает играть свои игры. Страхуется.

Майкл Дудиков кивнул.

– Скорее, Буш пытается сделать своего сына героем. В наше время это называли пиаром. Джордж Буш хочет не только стать президентом США, но и передать это кресло своему сыну. А сам на волне борьбы США с Ираком и Ливией, а также сплотив весь мир в борьбе против исламского терроризма, оттяпает самые вкусные куски нефтяного пирога. Разумеется, став при этом настоящим нефтяным королём.

Рокфеллер пожевал губами, как бы пробуя идею на вкус.

– Неплохо, неплохо. Твоя идея, Майкл?

Дудиков с сожалением развел руками.

– Нет, я ему только подсказал идею с терактом, а уже про нефть и всё остальное Буш сам додумал. Просто наш вице-президент прекрасно понимает, что в будущем нефть ещё сотню лет будет править миром. И за эту сотню лет он хочет прибрать к своим рукам большинство запасов этого стратегического сырья.

Рокфеллер поморщился.

– Как там говорят русские? Дай Господь нашему телёнку сожрать волка?

Майкл Дудиков улыбнулся.

– Вообще-то, так говорят не русские, а украинцы.

Рокфеллер досадливо махнул рукой.

– Какая разница – русские, украинцы? Славяне! Не всё ли равно? Вот американцы: кто-то – потомок англосаксов, кто-то – потомок ирландцев, я вот из еврейской семьи. Но тем не менее, все мы – американцы. Янки. Поэтому мы – единый народ. А вы всё ещё там, в России, делите друг друга по каким-то идиотским признакам. Как отличить украинца от русского? Молчишь? А я тебе скажу – никак! Вы все – славяне. Все вы – русские. И зачем вы вдруг решили разделиться – никому не понять. Сами вы тоже не понимаете. Просто вы такой народ, который не может жить без войны. И когда воевать не с кем, вы начинаете воевать друг с другом.

Дудиков хотел возразить, но Рокфеллер снова замахал руками.

– Молчи-молчи, я знаю, что ты не совсем русский, что из Одессы, что в вашей крови и евреи, и цыгане, и славяне. Не о тебе речь. Просто я изучал историю, в том числе историю русских. Знаешь, почему у вас говорят «бей своих, чтобы чужие боялись?» На Руси между родами, общинами, а позже уже и в России между поселениями проводились «кулачные бои». Нет не потому, что враждовали – это были такие спортивные состязания. Перед основным боем соперники меж собой разминались на виду у друг у друга – тем самым показывая своё умение, ловкость, силу. И порой такие разогревы переходили в настоящие бои среди своих – для психологического воздействия на соперника. Зато после настоящего кулачного боя бывшие соперники уже без злобы, а наоборот, подружившись, праздновали данное «спортивное» состязание. Как правило победителей не определяли, да и это и не важно было. Важно было само мероприятие и участие в нём. Вот отсюда и пошла поговорка про то, что надо бить своих. И вот вы, русские, так увлеклись этими битвами со своими, что забыли про ваше единство, про то, что вы – один народ. Поэтому мы, американцы, и победили вас в той самой «холодной войне».

Майкл Дудиков поморщился.

– Вообще-то, как мне кажется, всех победили евреи. Финансово. Ну и государство своё построили на пустом месте.

Рокфеллер рассмеялся.

– Хорошо, один-один. Пусть будут евреи. Еврейское лобби в США очень сильное, согласен. Но сейчас можно даже по-другому сказать – славян, то есть, русских победили потому, что они разобщены. Надеюсь, притчу про прутья и веник тебе рассказывать не надо? Вот-вот, ты понял. И вот пока в России или в СССР не спохватились, пока они там еще не стали сильнее и не начали свои ошибки исправлять, мы, американцы, а также англичане, евреи и вообще мы, люди западного мира, должны успеть выстроить бастион против русских. Ибо если всё же они смогут объединиться, нам не устоять. Итак, что там по деталям?

Дудиков открыл папку с документами.

– В принципе, все уже готово – пилоты обучены, намечены конкретные рейсы, всего четыре самолёта – два их них будут направлены на Нью-Йорк, два на Вашингтон. Из тех авиалайнеров, которые летят на Вашингтон, один будет направлен на Белый Дом, один – на Пентагон. На захват самолётов нацелены четыре группы арабов общим количеством 19 человек. Кроме того, я и Джордж Буш – сын вице-президента – должны будем находится на рейсе, который будет направлен на Белый Дом. Наша задача – обезвредить террористов, спасти самолёт и пассажиров.

– И молодой Буш становится героем Америки, не так ли? – усмехнулся Рокфеллер.

– Да, вице-президент хочет на этом построить свою предвыборную кампанию, – кивнул Дудиков.

– Неплохо задумано, но такой козырь Бушу-старшему мы давать не будем. Свалить Рейгана мы сможем и так, но вот кого на его место поставить – будем решать мы, а не Буш. Как вице-президент, он, конечно, займёт кресло президента США, но на какой срок и с какими последствиями – это мы посмотрим. Слишком резво Буш начал свою игру, слишком резво. Надо эту лошадку немного попридержать. Так что всё сделаем следующим образом…

Москва, год 1978, 20 января, площадь Дзержинского, д. 2

Председатель КГБ СССР Филипп Бобков и руководитель отдела КГБ «Омега» подполковник Виктор Шардин уже обсудили все подробности предстоящей операции, однако оставались ещё несколько важных вопросов.

– Ты понимаешь, что попаданцы – это наше секретное оружие. И то, что мы Токугаву задействуем в Китае и Вьетнаме, а Филькенштейна – в Израиле, серьёзно повышает наши риски. И их риски, конечно же, тоже, – повторил Бобков, глядя в упор на своего подчинённого.

– Так точно, товарищ генерал, я понимаю, – Шардин выдержал тяжёлый взгляд своего шефа. – Но тут, как говорится, без вариантов – Токугава сможет переломить ход событий на востоке, тем более, он – японец, то есть, азиат, а азиаты мыслят не так, как мы, славяне или европейцы. И я уверен, как раз то, что он – попаданец и японец, тут как два в одном – именно это даст нам шанс решить китайский вопрос. В том, другом будущем СССР не смог договориться с Китаем и в результате с китайцами договорились американцы. И несмотря на то, что мы сейчас с США как бы дружим, но дружба дружбой, а на наш каравай рот не разевай. Нельзя отдавать штатовцам Китай, это наш регион, наша стратегическая ответственность. Даже если такой ценой мы сможем решить эту проблему… я имею в виду, конечно, не смерть Токугавы, нет. Хотя, если, положа руку на сердце, Париж стоит мессы. Токугава понимает, что может быть после Уткина следующим. Но мы с ним говорили, он для себя всё решил.

– То есть это он решил, а мы тут, значит, погулять вышли, – сварливо заметил председатель КГБ. – Не надо допускать даже малейшую возможность гибели еще одного нашего гостя из будущего. Надо выполнить задание и вернутся живым. Такие жертвы нам не нужны!

– Товарищ генерал, я понимаю вас, но тут как в бою – всё может быть, – Шардин виновато развёл руками. – Мы всё перепроверили, подстраховали Токугаву на всех уровнях, но случайности могут быть всегда. Токугава сам сказал, что готов погибнуть, если нужно будет для дела, для Родины. Всё, что он смог нам сообщить – он сообщил, все методики и обучающие программы он нам передал, и вот сейчас в прямом контакте и взаимодействии с нашими дипломатами, а также военными советниками он сможет принести гораздо больше пользы. А если он тут будет в Москве сидеть, то не сможет ощущать реальную обстановку. И тогда возможны ошибки…

Бобков ещё раз посмотрел на подполковника, потом тяжело вздохнул и хлопнул рукой по своему столу.

– Ладно, подполковник, уговорил. Токугаву охранять негласно, как генерального секретаря… Нет, не так, как Кулакова, а намного плотнее и серьёзнее. Всю обслугу в посольстве и дипмиссиях поменять – только мастеров рукопашного боя и стрельбы туда. Никаких просто кухарок или просто сантехников. Только бойцы высокого класса. Опять же, все армейские части, которые у нас там есть, держать в полной боевой готовности. Подготовить на случае неудачи воздушный коридор – лучшие экипажи вертолётов, которые смогут перебросить Токугаву и наших дипломатов на аэродром. А там чтобы дежурили лучшие летуны. И вообще, надо усилить охрану посольства. Я помню, как в апреле 1976 года китайские так называемые «левые» экстремисты устроили взрыв у входных ворот нашего посольства в Пекине. Впрочем, это уже не твоя зона ответственности…

Бобков что-то себе пометил в рабочем блокноте и задал ещё один вопрос.

– А что у на по операции «Оркестр»? Громов готов к вылету в Азербайджан?

Москва, год 1978, 21 января, Старая площадь, 4

В огромном кабинете Генерального секретаря ЦК КП(О) Григория Васильевича Романова проходило очередное совещание, на котором присутствовали министр иностранных дел СССР Николай Егорычев, глава КГБ СССР Филипп Бобков и министр обороны СССР Сергей Ахромеев.

– Итак, товарищи, в принципе самые важные вопросы внешней политики нашего государства мы вынесем на Пленум. Но сейчас в, так сказать, узком военно-дипломатическом кругу надо доработать вопросы, если можно так выразиться, деликатные. В первую очередь по Китаю. Как вы помните – а если не помните, то я напоминаю – ещё 21 июня 1971 г. Соединенные Штаты приняли решение об отмене эмбарго на торговлю с Китаем, в результате которого товарооборот китайцев с капиталистическими державами уже в 1976 году превысил объем её торговли со странами соцлагеря более чем в три раза. При этом доля СССР составляла всего три и две десятых процента, тогда как, например, Японии – больше двадцати восьми процентов! Не говоря про Европу и США. И если раньше мы не заполняли эту пропасть, то сейчас нам есть что предложить китайским товарищам.

– А они нам товарищи? – упрямо мотнул головой, как будто боднув воздух, генерал Ахромеев.

– Да, Серёжа, они нам товарищи. Брежнев этого не хотел понимать, и в результате китайцы стали товарищами американцам. И пока Рейгану не до Китая, надо на этом поле переиграть американцев. Дружба, конечно, дружбой, но табачок врозь. Китайская народная республика – это социалистическое государство, даже, я бы сказал, коммунистическое. И хотя там до сих пор эдакий военный коммунизм, нельзя Китай отдавать капиталистам. Наши попаданцы рассказали нам, что потом произошло – китайцы смогли соединить и коммунистические идеи, и свой фанатизм, и капиталистический подход. И стали лидерами в мировом масштабе. Поэтому, товарищ Бобков, действуем согласно утверждённому плану, о котором на Политбюро я доложу только в общих чертах.

– Так точно, Григорий Васильевич, уже все задействованы, – коротко по-военному ответил глава КГБ СССР. – Надо только в кратчайшие сроки усилить охрану нашего посольства в Пекине, заменить почти весь обслуживающий персонал нашими сотрудниками и подготовить на случай непредвиденных обстоятельств пути отхода.

Романов обернулся к министру иностранных дел Николаю Егорычеву.

– У тебя, Коля, когда всё будет готово?

Егорычев зашелестел бумагами.

– В целом, думаю, недели хватит, но тут такое дело – резкая смена всего персонала насторожит китайскую разведку, надо бы постепенно. Постараемся это сделать незаметно, но такое большое количество людей, сами понимаете…

Бобков махнул рукой.

– Не надо бояться, если всё получится, то потом уже будет неважно, кто там в посольстве и как. Как раз наоборот, если план сработает, то обратно все твои дипломаты и уборщицы вернутся, а мои бойцы будут нужны уже во Вьетнаме и Камбодже. Если с Китаем восстановим отношения, то тогда уже вьетнамцев придётся сдерживать, чтобы дров не наломали.

Романов улыбнулся.

– Думаю, они не наломают, если мы не дадим им технику и советников, то китайцы им наваляют. В общем, в любом случае демонстрацию силы, как и предполагалось, мы нашим узкоглазым товарищам с обеих сторон устроим. Иначе не поймут. Восток, пока не дашь по морде – не будут уважать.

Глава КГБ рассмеялся.

– Вот потому и надо к ним послать Токугаву – он же японец, прекрасно понимает стиль мышления и китайцев, и вьетнамцев. Как говорится, одной крови. Ну и его уникальные способности как раз будут в полной мере нам нужны…

Ахромеев перебил Бобкова.

– Одни способности даже нашего пришельца картину не изменят. Перевербовав того же Дэн Сяопина, вы не сможете сразу остальных китайских руководителей построить. Если Алексею Николаевичу Косыгину предложат встретиться с Хуа Гофэном и все пройдёт по нашему плану, то, допустим, Дэн Сяопина мы сможем переиграть и склонить на нашу сторону. А как быть с министром обороны Китая Е Цзяньином? Кстати, его ближайшим сторонником! А Ху Яобан, который заменит Хуа Гофэна на посту председателя ЦК КПК? А другие?

Романов успокаивающе поднял руку.

– Серёжа, не кипятись. Вот для того, чтобы убедить китайских товарищей, нам и нужны будут наши вооружённые силы. И тогда уже китайское руководство не захочет принять решение о денонсации Договора о дружбе, союзе и взаимной помощи между СССР и КНР от 14 февраля 1950 года, о чем ты сам мне докладывал, опираясь на свои агентурные данные. Кстати, Пекин сам недавно предложил провести переговоры по урегулированию неразрешенных вопросов между Китаем и Советским Союзом и улучшению отношений обеих сторон. Так что всё закручивается в нашу пользу. Войска наши готовы?

Ахромеев коротко кивнул.

– Так точно, проведем советско-вьетнамские учения, пригласим китайцев, чтобы обосрались, когда посмотрят, что мы можем. Ну и вьетнамцам намекнём, чтобы не дёргались. Так что здесь у нас всё готово.

Романов удовлетворённо кивнул.

– Вот и хорошо. С Китаем пока что разобрались, но вот что там с Америкой? Филипп Денисович, что там за проблемы у Рейгана?