Люди всегда хотят справедливости. Правда, каждый понимает это слово по-своему. Потому что многие рассматривают справедливость только применительно к своей личности. Причем, чаще всего это уже не справедливость, а компенсация. Например, человек далеко не всегда заслуживает того положения в обществе, обеспечения материальными благами, признания и прочих вещей, которыми обладает. Или он всем этим обделен, хотя и достоин, или наоборот. Так вот, часто те, кто не достиг каких-то вершин, требуют справедливости в отношении себя. Мол, я же достоин большего, я же умный, образованный и весь такой хороший – почему я без денег-квартиры-машины, почему нет славы-признания-успеха? Это – несправедливо!

С одной стороны – да, правильно. А с другой – человек часто сам кует свое будущее. Да, порой судьба – лотерея: где-то не там свернул и в результате уперся в тупик. Или не смог что-то изменить с своей жизни. Или…

Очень хорошо описала такой вот процесс московская поэтесса Дана Сидерос.

…она приходит, если дело труба, и ясно, кто правит бал

неотвратимая как набат

спокойная, как аббат

в волосах бант

маленькая, грязная – стыдоба

ненормальная худоба, трещинки на губах

когда она входит, затихает пальба, замолкает мольба

мужчины затыкают орущих баб, выключают гремящий бас

покидают кто дом, кто бар

собираются на площади у столба

или у входа в центральный банк

каждый знает: пришла судьба – нужно не прозевать

они оставляют дома женщин, детей и калек

каждый из них какой-нибудь клерк,

работает в городе много лет

водит древний форд или шевроле,

ковыряется по выходным в земле

ест по утрам омлет, вечером в баре орёт «налей»

пел в группе, но после как-то поблек…

и вот они идут в тишине и мгле,

как косяк дрейфующих кораблей

травы доходят им до колен,

она ведёт их сквозь сизый лес

на обочине трассы среди пыльных стеблей

каждому вручает его билет

из ближайшего города – на самолёт

на каждом билете – косая черта

и причудливый красный штамп

каждая точка прибытия – именно та

где приложение сил даст невиданный результат

воплотится мечта

нужно только выйти на трасу, поймать авто

не думать о том,

как дома будут роптать

заклинать возвратиться, круги топтать

о том, какая под ребрами пустота

улетает один из ста

как всегда, только один из ста

остальные становятся белыми, как береста

теребят рукава пальто

начинают шептать

что ещё будет шанс, что жизнь едва начата

и расходятся по домам,

до второго шанса

не доживает никто

Вот так часто бывает – дом, семья, работа, любовь, нежелание резко менять свою устоявшуюся жизнь. Но человек требует справедливости по отношению к себе, забывая, что справедливость одинакова для всех. Почему тебе она нужнее, нежели другим? Рядом с тобой люди ничуть не хуже, но они больше делают для того, чтобы продвинуться в этой жизни. Нет, конечно, бывает и так – человек дергается, постоянно пытается сделать свою жизнь лучше, но как-то не выходит. Еще говорят – невезение.

Возможно, и так. А, может быть, это Предначертание? Ну, вот назначено человеку прожить всю жизнь в какой-то глухомани, прожить и умереть, не оставив после себя ничего. Иногда – даже детей. И что тут поделать?

Так бывает и в глобальном смысле – народу не нравится его правительство, гражданам не нравится их страна, человеку не нравится его жизнь. А ведь причины часто кроются в том, что сами люди далеко не всегда делают что-то, чтобы изменить имеющееся положение вещей. И потом, спустя много лет это все-таки понимают. Но возврата назад нет!

А если бы можно было вернуться назад и что-то изменить?

Москва, год 1977, 30 января

Впервые эти люди собрались вместе, так сказать, в полном составе. Организация, условно называемая Комитетом государственного контроля, была разделена на управленческие категории. То есть, каждый член комитета занимался только теми вопросами, которые находились в его компетенции. Или теми, в которых он хорошо разбирался. Поэтому при решении обычных рабочих вопросов собирался некий кворум, решавший конкретные проблемы государства. И хотя Комитет государственного контроля негласно вмешивался во все вопросы государственного управления в СССР, но каждый раз решения принимали только специалисты. Потому что, скажем, профессор медицины не может, да и не должен разбираться, например, в вопросах жилищного строительства. А генерал армии не способен понять проблемы школьного образования. И только когда требовалось решить какую-то глобальную проблему, когда важно было собрать совершенно разные мнения, в том числе и мнения тех, кто видел данную проблему со стороны – только тогда весь Комитет собирался в полном составе.

Конечно, же, это была не сотня человек, не три сотни, одним словом, Комитету государственного контроля далеко было даже до уровня Верховного Совета. И это был не Комитет народного контроля, который находился в составе Совета министров СССР. Скорее всего, это был некий теневой Совет, или, как на Западе, Кабинет министров. Правда, не в полном составе – это когда у министров куча заместителей, помощников, референтов и прочих сотрудников. Но, тем не менее, каждое направление этой теневой власти было представлено людьми, которые так или иначе работали именно в этом направлении с властью реальной.

Не удивительно, что среди этих людей находились и представители этой самой реальной власти. То есть, те, которые действительно управляли государством, хотя и не находились на первых ролях. Здесь были чиновники министерств и ведомств – например, Минобразования, Минюста, Министерства тяжелой промышленности. Присутствовали сотрудники Генерального штаба Вооруженных сил СССР. А также были представители, как сейчас принято говорить, силовых структур – КГБ и МВД. Но самое главное – в Комитете государственного контроля находились представители самой настоящей советской власти. То есть, ответственные работники аппарата Коммунистической партии Советского Союза – КПСС. Конечно, ни генеральный секретарь ЦК партии Леонид Брежнев, ни глава КГБ Юрий Андропов, ни другие «кремлевские старцы» даже не подозревали, что кроме них в СССР есть еще какая-то власть, какой-то контролирующий их орган. Эти люди самозабвенно управляли страной и, увы, управляли ею все хуже и хуже. Поэтому возник этот таинственный, точнее, тайный орган власти. Или, если точнее, орган контроля власти.

Во многих странах этих людей можно было бы назвать заговорщиками. И во многих странах такие люди через некоторое время действительно осуществляли государственный переворот – меняли государственную власть и сами становились «у руля». Чаще всего это были военные, а способ, при помощи которого они приходили к власти, назвали путчем. Потому что путч – от немецкого слова «переворот» – осуществляла небольшая группа заговорщиков. Которые меняли власть неконституционным путем и часто применяя при этом оружие. Обычно заговорщики не пользовались поддержкой большинства населения страны, которую они хотели изменить. Еще бы – ведь подготовка к перевороту всегда осуществлялась в тайне. Кроме того, часто у путчистов отсутствовала четкая программа действий после захвата власти. То есть, была только цель – захват власти, а дальше…

А дальше эта новая власть наступала на те же грабли, что и власть предыдущая. Таким образом, в стране ничего не менялось в лучшую сторону – становилось только хуже. Так было, например, в Чили, когда в 1973 году армия и корпус карабинеров под предводительством военной хунты – группы генералов – свергла правительство коалиции левых сил «Национальное единство» во главе с социалистом Сальвадором Альенде. И если брать во внимание этот конкретный военный переворот, то Чили является примером страны, в которой военные не смогли наладить нормальную жизнь – после переворота из страны уехала десятая часть населения. То есть, миллион человек. И несмотря на постоянную помощь США в экономике Чили произошел глубокий спад. Впрочем, так было почти во всех странах, в которых власть меняли не конституционным путем, а путем государственного переворота.

Именно поэтому, а также по ряду других причин, в том числе и идеологического характера, Комитет государственного контроля не ставил перед собой задачу захватить власть в СССР. Хотя эта задача технически была осуществима. И такие примеры в истории первого в мире советского государства уже были – Сталин, Хрущев, Брежнев. Но если Иосиф Виссарионович постепенно прибирал к рукам власть, пользуясь несовершенством законодательства молодой советской республики, если он сам лично выстраивал вертикаль своей власти, то Никита Сергеевич просто проскользнул на его место. То есть, захватил власть именно конституционным путем, став высшим партийным функционером. А то, что КПСС – руководящая и направляющая, как раз и записано в Конституции. Потому самого Хрущева так легко позже сместил Брежнев. И тоже при помощи заговора, хотя и в рамках действующей Конституции. Но в целом политика Советского Союза не изменилась.

Так что стояла задача не менять снова «шило на мыло», не саботировать решения «партии и правительства», а изучая их, так сказать, определять точку наилучшего приложения всех сил и средств. Таким образом, мягкая корреляция решений Политбюро ЦК КПСС и Совета министров СССР, особенно, на местах, где ситуация была изучена гораздо лучше, нежели в докладах «на самый верх», приносила результаты, которые были намного лучше и эффективнее каких-либо радикальных действий.

И все же на протяжении последних нескольких лет Комитет государственного контроля склонялся к радикализму. Потому что даже несмотря на то, что часть членов Комитета обладала реальной властью, полностью устранить последствия непродуманных решений Политбюро они не могли. И не то, чтобы не могли физически – рычаги все-таки были. Но все чаще борьба за продуманные решения в любой области могла вылиться в открытое противостояние. 27 кремлевских старцев в Политбюро обладали хорошей школой политических интриг и жестко контролировали так называемую «линию партии». Отсюда и разбазаривание казны на помощь всяким там «про-коммунистически настроенным» правительствам Африки, Азии и Латинской Америки, и сокрытие воровства в союзных республиках – Грузии, Узбекистане, Киргизии и других, и непродуманные военные решения, такие, как ввод войск в Чехословакию. И ряд других действий, нанесших ущерб не только имиджу СССР во всем мире, но и всей советской экономике.

Вот только еще один государственный переворот не принес бы того результата, который был нужен. Любое потрясение основ государства привело бы к очередной лавине изменений, причем, вовсе не полезных для Советского Союза. И под этой лавиной нео-реформаторы гарантировано были бы похоронены. Ситуация стала патовой.

И вот тут внезапно случилось то, что можно назвать чудом. Появился некий фактор, который никак не зависел ни от политической ситуации в стране, ни от экономики, ни от расстановки сил во властных структурах. Да и вообще ни от чего не зависел. А вот от него теперь зависело всё. И все. Поэтому сегодня и был тот самый неординарный случай, когда Комитет собрался практически в полном составе. Точнее, его руководящий состав.

В небольшом актовом зале Института научной информации по общественным наукам Академии наук СССР в этот день было не так уж и много народу. Постороннему человеку показалось бы, что снова какие-то ученые собрались на какую-то очередную свою конференцию. Вот только посторонних в этот день в Институте научной информации не было и быть не могло. За это лично отвечал начальник 5-го управления КГБ Филипп Денисович Бобков, который обеспечивал прикрытие Комитета государственного контроля по линии Комитета госбезопасности.

Впрочем, у собравшихся в актовом зале Института научной информации было прикрытие и по линии МВД. Так что не только посторонних, а и, так сказать, даже «своих» здесь в этот день не было. Нет, оперативные сотрудники КГБ и МВД в Институте дежурили. Но это были люди, подчинявшиеся уже не государству, а членам Комитета государственного контроля. Разумеется, их использовали втемную, а легендирование сегодняшнего собрания Комитета происходило на самом серьезном уровне. Понятное дело, что в своих отчетах оперативники указывали совершенно иную причину своего дежурства. Или иное место оперативного наблюдения.

И все же, если бы у кого-то из оперативников, осуществлявших наблюдение за актовым залом Института научной информации, возникло желание поближе посмотреть, ради чего его поставили сюда «топтать», он бы сильно удивился. В зале находились только мужчины примерно одного возраста – от 45 до 65, причем, все они были неуловимо похожи друг на друга – представительные, даже солидные, в хороших дорогих костюмах, причем, не в советских, а импортных. Но ни представителей торговли, ни «деловых», не говоря уже о криминалитете, эти товарищи совершенно не напоминали. Не тот калибр. И дорогие костюмы всего лишь были небрежным штришком – они только подчеркивали статус их обладателей. А статус, судя не только по костюмам, но и по манере держаться, по лицу и еще по многим признакам, которые знающий человек распознает на раз, был весьма и весьма высок.

Коротко говоря, все эти люди были, что называется, отмечены печатью власти. Если вы посмотрите на любого чиновника районного масштаба, то на его лице будет не печать власти, а, скорее, печать хамства и чванства. Те, кто взлетел гораздо выше, переходят в статус небожителей. И уже редко пересекаются с простыми смертными. Оттого и несут на себе, так сказать, отпечаток «сынов Бога». И даже если по каким-то причинам они покидают властный Олимп, многие годы спустя все равно сохраняют в себе свой былой статус. Пускай и утерянный безвозвратно.

– Уважаемые товарищи! Позвольте мне открыть наше внеочередное собрание, о теме которого вы все были извещены заранее.

Выступавшего перед этой сугубо мужской, так сказать, «статусной» аудиторией немногие советские люди знали в лицо. Тем не менее, именно этот человек – Николай Николаевич Месяцев, глава Гостелерадио, теперь, правда, уже бывший, многие годы, так сказать, входил в каждый дом, в каждую квартиру. Вначале это было радио, а потом – и телевидение. Именно он, Месяцев, стоял у истоков создания в стране Общесоюзного телевизионного центра в Останкино. После завершения этого грандиозного строительства под его руководством была разработана и осуществлена концепция единого многопрограммного телерадиовещания. И не просто концепция – была создана программа с подачей телевизионного сигнала с помощью космических спутников связи на районы Сибири и Дальнего Востока. Благодаря председателю Гостелерадио Месяцеву Советский Союз стал могучей телевизионной державой.

И вот после всего того, что он сделал для страны, его оклеветали, сняли с должности, а 1 августа 1972 года даже исключили из КПСС. Каким образом исключенный из сонма небожителей 54-летний кандидат юридических наук все-таки смог стать старшим научным сотрудником Института научной информации по общественным наукам Академии наук СССР – этого многие из тех, кто его знали в прежнем качестве, не могли понять. Ведь после такой опалы обычно ссылают куда-то в Тьмутаракань. Например, бывший глава МВД СССР Вадим Тикунов три года назад был лишен министерского портфеля и назначен на должность чрезвычайного и полномочного посла СССР в республике Верхняя Вольта. И все шутил, мол, хорошо еще, что не в Нижнюю. А за что? Да за то, что человек Шелепина. А тут – с Гостелерадио сняли и даже в Москве оставили. Не выгнали за 101 километр. Удивительно!

На самом деле Месяцев благополучно пережил свое падение благодаря поддержке соратников из Комитета государственного контроля, членом которого он являлся. И многие из присутствовавших в зале тоже были, что называется, из отряда «сбитых летчиков». То есть, еще совсем недавно эти люди были на первых ролях в СССР, руководили страной, вели ее, как они считали, к победе коммунизма. А оказалось, что путь этот вел в пропасть. И как только они это понимали – моментально теряли свое влияние и, в конечном итоге, свою власть.

Месяцев откашлялся. Он привык выступать с трибуны, на собраниях разного уровня, но сейчас он и еще ряд его соратников просто сидели на небольшой сцене за столом. И он, Николай Месяцев, просто докладывал со своего места.

– Итак, в общем и целом, повестка дня была доведена до каждого. Теперь я должен ознакомить всех присутствующих с некоторыми подробностями. Но для начала все же несколько общих вопросов. Как мы уже разбирали совсем недавно на экстренном заседании Комитета, международная политика советского руководства заводит страну все дальше в тупик. Особенно это проявляется сегодня на Африканском континенте. Наше вмешательство в дела Эфиопии и фактическое выступление на стороне местного лидера Менгисту Хайле Мариама, по заключениям наших аналитиков, не способствуют ни нормализации обстановки в этой стране, ни успехам СССР на этом континенте. Кстати, события в Анголе тоже показывают нашу беспомощность. А там ведь все только начинается.

Далее, мы фактически потеряли Северный Йемен. И хотя юг, где была провозглашена Народно-Демократическая Республика Йемен, мы пока что контролируем, есть все шансы потерять и его. При этом столица республики Аден превратилась в важнейший пункт базирования ВМФ СССР, позволяющий контролировать Баб-эль-Мандебский пролив, то есть выход из Красного моря. Тем болезненней будет его потерять, как и наши военные базы. Проблемы у нас и в Египте, и в Ливии, и в ряде других арабских стран.

Не лучше обстоят дела и на Востоке. После неоднократных конфликтов с КНР отношения с Китаем теперь можно назвать враждебными. И хотя бои на Даманском китайцев кое-чему научили, но провокации на границах продолжаются, они постоянно проверяют нас на прочность.

– Вы, Николай Николаевич, прямо как Бовин [Александр Бовин – известный советский и российский журналист, политический обозреватель газеты «Известия». Был ведущим еженедельной телевизионной программы «Международная панорама»], право слово! Такую нам «международную панораму» изобразили, – со своего места насмешливо заметил довольно крепкий мужчина с волевым подбородком и упрямым взглядом. Он был удивительно похож на известного советского актера Василия Ланового.

Информация для служебного пользования.

Николай Григорьевич Егорычев, 57 лет, участник Великой Отечественной войны, в 1943 году воевал против УПА в звании младшего лейтенанта. Был председателем Московского горкома КПСС. Снят после речи на Пленуме ЦК КПСС, направленной против Брежнева и негативных тенденций в коммунистической партии. Назначен замминистра тракторного и сельскохозяйственного машиностроения, позже направлен послом в Данию. Проходил по «делу «комсомольцев» в так называемом «заговоре против Брежнева».

– А вы, Николай Григорьевич, считаете, что Месяцев в чем-то сгущает краски? – ответил ему другой, как было принято говорить в Союзе, «номенклатурный товарищ», обладавший, тем не менее, открытой и доброй улыбкой. Да и лицо его располагало к ответной улыбке, потому что не таилось в нем ни тени коварства, которое позже будут приписывать всем без исключения руководителям могучего государства.

Информация для служебного пользования.

Григорий Васильевич Романов, 54 года. Член Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь Ленинградского обкома КПСС. С 1976 года член Политбюро ЦК КПСС.

Егорычев обернулся к своему оппоненту, улыбнулся и ответил:

– Да нет, Григорий Васильевич, наше Гостелерадио все излагает верно, просто я удивился, до чего ж быстро Николай Николаевич наловчился такие вот политинформации проводить. Прямо можно его в телевизор хоть сейчас.

– Вообще-то мне по должности было положено всегда находится в курсе всех событий, как во внешней, так и во внутренней политике страны, – немного обиженно возразил Месяцев. – Тем более, что именно я отвечаю в Комитете за информационное обеспечение.

Егорычев махнул рукой.

– Извини, Николай Николаевич, просто я не совсем понимаю, к чему очередная констатация факта. Совсем недавно собирались по поводу Эфиопии, решали, как нейтрализовать очередные шапкозакидательные настроения. И тогда уже было ясно, что настала пора решительных мер.

– Вот поэтому мы все сегодня здесь. Вон, даже министр культуры прибыл, – кивнул Романов в сторону высокого седого, но довольно статного мужчины с пышной шевелюрой.

– А что значит – даже? Если Комитет собирается в полном составе, то неважно, министр культуры или, скажем, сельского хозяйства, – моментально отозвался тот.

Информация для служебного пользования.

Петр Нилович Демичев, 59 лет. Бывший секретарь ЦК КПСС, с 1974 министр культуры. Проходил по «делу «комсомольцев» в так называемом «заговоре против Брежнева».

– А что сельское хозяйство? Чтобы вы знали, это с тяжелой промышленностью у нас пока проблем нет, и с культурой мы впереди планеты всей, вон, Большой театр по всему миру гастролирует. А в агропромышленном секторе проблем больше, чем во внешней политике! – взвился полненький человечек восточной внешности.

Информация для служебного пользования.

Зия Нуриевич Нуриев, 62 года, заместитель Председателя Совета Министров СССР, председатель Комиссии Президиума Совета Министров СССР по вопросам агропромышленного комплекса.

– Товарищи, товарищи, давайте все-таки будем придерживаться регламента. Месяцеву поручено сделать краткий доклад, давайте дослушаем нашего товарища, – вмешался в начинающуюся свару строгий мужчина, сидевший рядом с Месяцевым, выглядевший немного постарше своих соратников.

Это отозвался Александр Шелепин, которого соратники в верхних эшелонах власти давно прозвали «Железным Шуриком». Шелепин действительно выглядел рано состарившимся и каким-то уставшим. Хотя таковым делали его ранние залысины и нездоровый цвет лица. Например, Демичева его ранняя седина вовсе не старила. А ведь Шелепин и Демичев были ровесниками.

Информация для служебного пользования.

Шелепин Александр Николаевич, 59 лет, заместитель председателя Госкомитета СССР по профессионально-техническому образованию. Принимал активное участие в действиях по смещению Хрущёва с поста Первого секретаря ЦК КПСС. Бывший председатель ВЦСПС. В 1958-61 председатель КГБ. С 23 ноября 1962 по 9 декабря 1965 года возглавлял Комитет партийно-государственного контроля при ЦК КПСС и Совете министров СССР, одновременно являясь заместителем председателя Совета Министров СССР. После того, как секретарь Московского горкома партии Егорычев, соратник Шелепина, выступил на Пленуме ЦК с резкой критикой Министерства обороны и ЦК в руководстве этим министерством, Генеральный секретарь ЦК КПСС Брежнев понял эту вылазку, как начало открытой борьбы против него. После этого Пленума Шелепин был переведён в ВЦСПС, а позже выведен из руководства и отправлен на пенсию. Егорычев уехал послом в Данию, а Семичастный отправлен на партийную работу в Сумскую область на Украине. Это был так называемый «заговор комсомольцев».

– Да, товарищи, давайте пока прекратим дебаты. Николай Николаевич, продолжайте, пожалуйста, – властно и в то же время как-то очень по-простому негромко сказал сидевший на правом крою за столом довольно невзрачный мужичок. Все в нем было какое-то неброское, даже блеклое. Привлекала внимание разве что его модная прическа, подходившая больше какому-нибудь молодому щеголю, нежели серьезному государственному деятелю.

Кирилл Трофимович Мазуров, бывший секретарь компартии Белоруссии, ныне Первый заместитель председателя Совета министров СССР, на правах самого старшего члена Комитета государственного контроля имел не только право делать всем замечания, но и негласно являлся арбитром всех споров, улаживал все разногласия, возникавшие во время обсуждений. Поэтому все сразу притихли.

Информация для служебного пользования.

Мазуров Кирилл Трофимович, 63 года. Первый заместитель председателя Совета министров СССР. Депутат Верховного Совета СССР (1950–1979), член Президиума Верховного Совета СССР (1958–1965). В 1968 г. на месте осуществлял политическое руководство операцией по вводу советских войск в Чехословакию.

Николай Месяцев вздохнул, и улыбнулся.

– Вот, черти, такой можно сказать труд нескольких ночей заболтали… Нет, Егорычев, в сущности, прав – какой прок от говорильни? Ты, Коля, со своей прямотой солдатской уже нарубил дров с Брежневым… Ладно, ладно, не зыркай, одно дело делаем. Да, я мог бы еще много чего рассказать и про политику партии, точнее, Лёни и его камарильи, и про то, что у нас, Зия, в сельском хозяйстве творится, и про армию, и про милицию. Но вы и так все знаете, а кто не знает в деталях, так можете почитать выкладки и нашего института, и доклады своих помощников по всем вашим ведомствам. Поэтому ситуация сложилась почти что патовой.

– Так что теперь? Снова переворот? – прямо спросил Шелепин.

– Да, было, уже, было – и что? Новая смена власти? Новый курс? Зачем? От старого страна никак отойти не может, уж сколько раз шарахались из стороны в сторону. Одна кукуруза хрущевская чего стране стоила, сколько голодали потом. А индустриализация? Вещь, конечно, необходимая, особенно, в предвоенное время. И войну ведь выиграли. Да только уже середина семидесятых, сорок лет без войны, а люди все еще в землянках да коммуналках ютятся, в деревнях дальних в избах даже пол земляной. Так что не стоит снова затевать какие-то перестановки. В глобальном плане только-только наладили производство, сельское хозяйство кое-как стало подниматься, на экспорт идут не только сырье и полуфабрикаты – советское машиностроение пробивает себе дорогу на Запад. И если снова сейчас затеять свару – полетит все к чертям. Тем более, мы только-только своих людей везде расставили, машина заработала, мы уже можем влиять на решения Политбюро, так сказать, на уровне исполнителей. Нет, переворот нам сейчас совершенно не нужен! Ты, Шурик, уже пробовал – и что? – Мазуров в упор посмотрел на Шелепина.

– Кирилл Трофимович, да что я там пробовал? Меня без меня женили, будто вы не знаете? Брежнев после того, как сам Никитку скинул, на каждого, кто хоть чуть выделяется, с подозрением смотрит. Вам ли не знать? Вас тоже, небось, скоро Леня «приголубит». – Шелепин с горечью махнул рукой.

– Ну, не сгущай краски, Железный Шурик, мы все понимаем, что ПТУ-шникам учебники редактировать – это не твой уровень. Но, как говорится, попал под раздачу – терпи. У нас ты по-прежнему занимаешься линией госбезопасности. Со своим приятелем, Владимиром Ефимовичем. Вот, как раз твоих коллег мы и пришли сегодня послушать. А за меня не беспокойся, я еще и Леню, и всех прочих переживу. И вот мой кум, Петро Машеров, тоже всех переживет, – заулыбался Мазуров.

– Не переживет.

Все, присутствовавшие в актовом зале и сам докладчик обернулись на эти слова, которые произнес сидевший в самом последнем ряду невысокий худой человечек в очках. Но несмотря на то, что свои глаза он скрывал под толстыми линзами, его взгляд, что называется, прожигал насквозь.

– Петр Машеров погибнет через три года, в 1980 году, в автомобильной катастрофе. 4 октября он должен будет выехать от здания ЦК КП Белорусской ССР в сторону города Жодино на автомобиле ГАЗ 13 «Чайка», управлять которым будет его 60-летний водитель Евгений Зайцев. Вопреки существующим инструкциям впереди пойдет не машина ГАИ с соответствующей раскраской и мигалками, а белая «Волга» с сигнально-громкоговорящей установкой, но без мигалок. Авария произойдет на автодороге Москва – Минск, у поворота на птицефабрику рядом с городом Смолевичи.

Все это человечек проговорил, спускаясь от последнего ряда к небольшой сцене актового зала и подходя к трибуне. За ним шел высокий стройный человек в штатском, хотя по выправке было понятно, что это идет человек военный.

– Ну, вот, легки на помине. Это как раз те самые, кого мы сегодня собрались послушать, – Мазуров, казалось, ничуть не удивился ни появлению странных гостей, ни тому, что только что произнес один из них. – Прошу любить и жаловать, начальник Аналитического управления КГБ СССР генерал-майор Николай Сергеевич Леонов и сотрудник секретной лаборатории при Министерстве обороны СССР Сергей Алексеевич Вронский. Они сейчас введут всех нас в курс дела и объяснят, наконец, почему мы все так спешно здесь собрались. Кстати, Филипп, что там у нас по поводу наружки и прослушки?

С ряда, стоявшего вдоль стенки, поднялся моложавый генерал-лейтенант, немного похожий на советского актера Евгения Киндинова. Он, кстати, был единственным, кто находился в этом зале в военной форме.

Информация для служебного пользования.

Филипп Денисович Бобков, 52 года, начальник 5-го управления КГБ, борьба с идеологическими диверсиями, диссидентами, профилактика и предотвращение массовых беспорядков, генерал-лейтенант милиции.

– По наружке все штатно, Кирилл Трофимович, закреплены только наши люди и только за теми, чей приезд сюда не удалось «переключить» или залегендировать. По их докладам закрепленные за ними объекты сейчас пребывают совершенно в другом месте. Вот вы, к примеру, сейчас находитесь в «кремлевке», где проходите плановую диспансеризацию с углубленным врачебным осмотром. Кстати, там сейчас действительно находится Владимир Ефимович Семичастный, у него инфаркт. И выставлен постоянный пост топтунов из Комитета, но это тоже наши люди. В своих донесениях отразят все, как надо. По техническим средствам связи доложит полковник Громцев, – бодро отрапортовал Бобков.

Информация для служебного пользования.

Громцев Геннадий Сергеевич, 45 лет, Оперативно-техническое управление МВД СССР, заместитель начальника управления связи, полковник милиции.

Рядом с генералом поднялся высокий статный парень в штатском, которого нетрудно было представить в военной форме – настолько браво он выглядел. Да и внешность у него было прямо голливудская, даже удивительно было, что такой красавец работает в милиции, да еще и техническим специалистом.

– Для того, чтобы обезопасить наше собрание от любых вариантов прослушивания мы поступили, как всегда, очень просто и в то же время радикально – сейчас на территории института проводятся ремонтные работы по всей телефонной сети. Так что все аппараты отключены. Кроме того, во избежание применения лазерных микрофонов мы заранее установили рядом с окнами леса, где якобы маляры будут производить покраску окон и прилежащих стен. Именно на наших окнах созданы помехи. Кроме того мы, как всегда, проверили помещение на наличие подслушивающих устройств. Таковые не выявлены, – Громцев, как технарь, был лаконичен и конкретен.

– Понятно с этим. А вот теперь, голуби мои, давайте про Машерова сначала. А то вон Петро прямо копытом бьет, – снова хохотнул Мазуров.

Информация для служебного пользования.

Петр Миронович Машеров, 59 лет, первый секретарь компартии Белоруссии. Герой Советского Союза. Кандидат в члены ЦК КПСС. Пришел на смену Кириллу Трофимовичу Мазурову. Период его руководства республикой ознаменован значительным экономическим подъёмом БССР. В период с 1965 по 1980 год в несколько раз вырос национальный доход, происходило активное развитие промышленности и сельского хозяйства. Погиб 4 октября 1980 года в автомобильной катастрофе.

Странный человек в очках не спеша поднялся на сцену и сразу встал за трибуну. Видно было, что он привык делать доклады перед любой аудиторией. Даже на уровне высшего руководства. Его спутник скромно присел во втором ряду с краю.

– Про Петра Мироновича я уже все сказал. Его ждет автокатастрофа, которая, судя по всему, была спецоперацией Комитета госбезопасности и утверждалась на самом верху, конкретно – лично Брежневым. Кстати, в том же году, только 16 июля в столице Камеруна умрет Вадим Степанович Тикунов, – ответил он на прозвучавший вопрос.

Информация для служебного пользования.

Вадим Тикунов, 56 лет – глава МВД СССР в 61-66 гг. 21 марта 1974 года назначен на должность чрезвычайного и полномочного посла СССР в республике Верхняя Вольта. Проходил по «делу «комсомольцев» в так называемом «заговоре против Брежнева».

– Слыхал, Вадим? Не зря тебя Леня в твою Африку законопатил. Сначала в Верхнюю Вольту, а потом, видимо, в Камерун? Я всегда говорил, что Брежнев не умеет подбирать кадры, но прекрасно научился их убирать, – саркастически заметил Шелепин.

– Погоди, Саша, не гони лошадей. Отчего это я вдруг должен умереть? Вроде все нормально со здоровьем, – отозвался полноватый чернявый мужчина, сидевший рядом с Железным Шуриком.

– В Камеруне очень тяжелый климат, Вадим Степанович. А Вы, судя по внешнему виду, диету не соблюдаете. Там жара, малярия, лихорадка, Вы подхватите целый букет местных заболеваний и никакие лекарства Вам не помогут. Впрочем, есть возможность всего этого избежать. И не только этого…

Вронский замолчал и внимательно оглядел всех присутствующих. Вместо него заговорил Леонов, встав с места, чтобы его все хорошо видели.

– Сергей Алексеевич Вронский давно сотрудничает с органами госбезопасности. Те товарищи, которые работали или работают в Комитете, знают его по псевдониму «Мерлин». Сергей Алексеевич – кадровый разведчик, в свое время работавший в самом сердце Третьего Рейха. Но он также сотрудник секретной лаборатории, работающей при Министерстве обороны и которую курируют сразу КГБ и ГРУ. В этой лаборатории работают люди с уникальными способностями, которых мы называем биоэнергетиками, а на Западе, в частности, в США – экстрасенсами. То есть, у них максимально развиты экстрасенсорные способности организма.

– Слышали что-то подобное, кажется, некая Нинель Кулагина предметы взглядом двигала. Наш гость тоже такое умеет? – недоверчиво покосился на Вронского Шелепин.

– Нет, не умею. Кулагина – мошенница, там мне сразу все было ясно, пусть Брежнева дурачит, нам такая клоунада полезна, за ней легче скрыть настоящие достижения. Я и мои коллеги работаем на уровне тонких материй, на уровне биоэнергий. Левитация и прочие чудеса нами пока не освоены. Однако мы умеем заглядывать в будущее – это еще называют ясновидением, мы определяем местоположение человека в пространстве, можем при соответствующей настройке общаться с ним на ментальном уровне, в общем, многое можем. Но, к сожалению, не всегда можем высказать это словами. Нам проще предъявить результат.

Вронский говорил скупо, но каждое его слово было настолько весомым, что не вызывало никаких сомнений. Причем, говорил он удивительные вещи так, как будто рассказывал о способах консервирования помидоров в домашних условиях – просто, буднично, как о чем-то совершенно банальном. И ему сразу хотелось верить.

Но тут вновь заговорил начальник Аналитического управления КГБ СССР генерал-майор Леонов.

– Я подтверждаю слова Сергея Алексеевича. Мы много лет сотрудничаем, и я не раз убеждался в его уникальных способностях. Его и его коллег. И вот сегодня мы можем с уверенностью сказать, что удивительные способности Сергея Алексеевича и других сотрудников нашей секретной лаборатории подтвердились на практике. К сожалению, я не могу сейчас рассказать все подробности нашей последней операции – по разным причинам.

– По каким именно? Что за секретность? – тут же откликнулся Бобков.

– Погоди, Филипп Денисович, снова ты попэрэд бацьки у пэкло. Если тебе специалист, кстати, твой коллега, говорит, что не может рассказать – значит, не может, – Мазуров снова одним движением руки осадил рванувшегося было в атаку Бобкова.

– Спасибо, Кирилл Трофимович. – кивнул Леонов. – Вообще-то, Филипп Денисович прав, Комитету необходимо знать все детали для того, чтобы грамотно разрабатывать стратегию влияния на те или иные процессы в стране. Но здесь сразу два фактора играют роль – фактор времени, которого у нас нет, и фактор внезапности, который мы обязаны срочно использовать. Позже подробный отчет будет направлен всем вашим помощникам – с учетом допуска, конечно, но сейчас только кратко.

– Ну, вот, давай кратко, – удовлетворенно кивнул Мазуров.

– А кратко получается вот что. Предположения Вронского и его коллег подтвердились – Советский Союз распадется в 1991 году на ряд, так сказать, независимых государств. Часть из них сразу же подпадут под влияние США и стран НАТО. Туда же переметнутся практически все страны бывшего соцлагеря. Кстати, вместо Чехословацкой ССР возникнут два государства – Чехия и Словакия. А вот Германия, наоборот, объединится – ГДР исчезнет с политической карты мира. Югославия раздробится на ряд мелких стран – Босния, Сербия, Албания, Черногория и так далее. Причем, после кровавой и грязной гражданской войны, где будет геноцид, бомбардировки югославских городов авиацией

НАТО, убийства мирных жителей и много всего. Но и в бывшем СССР будет не лучше – из Афганистана, где Советский Союз провоюет десять лет и потеряет почти 15 тысяч солдат, в Узбекистан и Таджикистан придет гражданская война, наркотрафик, нищета и голод. Грузия начнет воевать с Абхазией, Армения с Азербайджаном, начнутся волнения в Киргизии. В отделившейся Украине спустя 25 лет тоже начнется гражданская война, а сама Россия, ставшая правопреемницей СССР, 14 лет будет воевать с маленькой Чечней, потеряв почти 11 тысяч своих граждан, как мирных жителей, так и военнослужащих. В общем, картина настолько безрадостная, что я даже сейчас не стану грузить вас, товарищи, цифрами. Поверьте, все это – не плод нашего воображения. Точные цифры удалось установить только недавно, благодаря научным открытиям нашей лаборатории.

– Позвольте, не хотите ли вы, Николай Сергеевич, сказать, что ваша лаборатория изобрела машину времени? – удивленно воскликнул Месяцев.

– В том понимании, как это описал Уэллс и другие фантасты – нет. Принцип действия совершенно иной. Но он позволяет очень точно определять наше вероятное – подчеркиваю – вероятное будущее. Потому что существуют разные линии вероятности.

– То есть, Николай Сергеевич, вы имеете в виду… – начал было говорить Месяцев, но Леонов его перебил.

– Да, я имею в виду тот факт, что мы в состоянии эти линии вероятности переключать. То есть, путем воздействия на реальность менять линии вероятности с одной на другую. Скажем, вот сейчас я хочу и должен буду открыть вот эту папку с документами, – Леонов направился к Вронскому, чтобы взять у него из рук папку.

Но в этот момент Вронский внезапно подбросил папку в воздух и она, раскрывшись, выпустила на свободу десятки машинописных листов, которые, словно стая птиц, вырвались на свободу и разлетелись по актовому залу.

– И вот некие обстоятельства изменились. В результате вместо того, чтобы открыть папку и зачитать вам некоторые документы, я вынужден буду взять паузу, чтобы эти документы собрать, – как ни в чем ни бывало закончил Леонов.

– Как видите, произошло вмешательство неучтённого ранее фактора. Я даже могу назвать это вмешательством личностным, – на этот раз заговорил уже Вронский. – Поверьте, мы не договаривались заранее. Я просто всего лишь прочитал мысленный посыл руководителя нашего подразделения.

Вронский посмотрел на генерала, тот удовлетворенно кивнул, подтверждая слова биоэнергетика, но продолжая собирать разлетевшиеся по залу документы.

Выступающий снова начал говорить.

– Мы продемонстрировали вам, товарищи, простейший эксперимент, который позволит объяснить механизм нашего влияния на развитие исторической последовательности. То есть, мы говорим о так называемой роли личности в истории. Вспомните, ведь Наполеон Бонапарт приходил проситься на службу в русскую армию простым лейтенантом артиллерии. И если бы его приняли, состоялась бы Отечественная война 1812 года? Так и здесь – мы можем сегодня, зная наше предстоящее будущее, его подправить. Точнее, скорректировать таким образом, чтобы все те мрачные и негативные предпосылки были купированы и ликвидированы, а наиболее положительные процессы получили режим максимального благоприятствования.

Вронский немного помолчал и продолжил.

– Мы и ранее предсказывали – именно предсказывали – различные негативные процессы, которые проявятся в СССР позже, так сказать, на последнем этапе его развития. Но это были именно предсказания, частично основанные на интуиции, даре предвидения, частично – на анализе происходящих событий, частично – на наших способностях заглядывать в будущее, причем, часто даже не своими глазами…

В этот момент, заметив попытки присутствующих задать вопросы, Вронский взмахом руки их остановил.

– Потом, товарищи, все вопросы и подробности позже, у нас слишком мало времени. И слишком много информации. Вначале о главном.

Снова заговорил генерал, который собрал документы и отдал папку Вронскому.

– Итак, сегодня совершенно очевидно, что та модель развития СССР, которую сегодня все мы наблюдаем, себя исчерпала. Точнее, исчерпали себя методика руководства и те люди, которые стоят у руля. И чтобы подправить механизм управления страной, поменять методы, применить другие способы управления, необходимы решительные и, я бы даже сказал, радикальные действия. Подробный план сейчас будет роздан каждому из вас.

С последнего ряда встали два человека в штатском. Это были сотрудники особого отдела КГБ «Омега» капитаны Маринкевич и Колесниченко. Они пошли по рядам зала, раздавая всем присутствующим тоненькие кожаные папочки темно-красного цвета. На каждой из них золотым тиснением выделялся герб СССР.

– Вкратце по плану. В принципе, такой вариант уже был предусмотрен и его даже начали разрабатывать, так что нам в этом направлении просто достаточно просто использовать наработки своих коллег. Кстати, в КГБ у Андропова сегодня существует подобный план – Юрий Владимирович высоко сидит, далеко глядит. Но, как показала история нашего будущего, план этот сработает только в 1991 году, когда СССР распадется.

– Это ты, Коля, про «парашютистов»? – спросил Леонова Бобков.

– Да, именно о них. Но есть еще детали, о которых поговорим позже и в другом составе. Сейчас – общее решение проблемы. Так вот, операцию под кодовым названием «Рокировка» можно начинать. Именно сейчас, в 1977 году – самый удобный момент для того, чтобы немного подправить наше с вами будущее. В результате Советский Союз не распадется, и все те ужасы, которые сейчас ожидают нас с вероятностью 99%, превратятся в какие-то 0,1%. Мы сможем поменять вероятностные линии. Для этого необходимо следующее.

Леонов обвел зал внимательным взглядом.

– Попрошу раскрыть ваши папки. Первое. Устранить ряд руководителей СССР – физически или технически. То есть, задействовать интриги, компрометирующие факты, войны между партийно-хозяйственными кланами и прочие факторы не летального воздействия. Ключевые фигуры пройдут по делу «парашютистов». За это направление отвечает товарищ Вронский и его коллеги. Под нашим прикрытием, разумеется.

Второе. Частично выдать дозированную информацию следующем членам высшего руководства СССР – Николаю Викторовичу Подгорному, председателю президиума Верховного совета СССР и Алексею Николаевичу Косыгину, председателю Совета Министров СССР. С последующим привлечением на нашу сторону.

– Простите, им же по 74 года, эти старцы столько лет у руля, они не смогут перестроится, – Шелепин не выдержал и снова перебил докладчика.

И снова вмешался Мазуров.

– Мне, Шурик, тоже уже 63 годочка. Зия вон на год младше, а здесь сидит. Да и среди вас в основном те, кому под 60. Тебе в этом году сколько стукнет? 59? Не мальчик поди. А вот, к примеру, Алексей Николаевич Косыгин в 1943-м уже возглавлял Совет Народных комиссаров РСФСР. В 39 лет! Совсем мальчишка был! Через три года он уже заместитель председателя Совета министров. Рядом со Сталиным работал! И Никитка его не снял, и Лёня терпит. А потому что профессионал высочайшей пробы! Стал главой правительства, и занимает этот пост уже в течении 13 лет. Восьмая пятилетка в СССР – с 66-го до 70-го – была проведена с учетом экономических реформ Косыгина. И стала самой успешной за всю историю СССР.

– Кстати, после этой пятилетки Брежнев некоторые новшества Алексея Николаевича отменил, и следующая пятилетка провалилась, – негромко отметил Вронский.

– Вот, тем более! – Мазуров кивнул в сторону Мерлина. – Так вот, Шурик, чтоб ты знал, Лёня всегда Алексея Николаевича не любил. Потому что тот постоянно свою точку зрения отстаивал. Он Сталина не боялся, что ему Брежнев! И успех в «косыгинской» пятилетке был достигнут за счет расширения хозяйственно самостоятельности предприятий и ограничения спускаемых «сверху» показателей. Вместо показателей валовой продукции, например, установили показатель реализованной продукции, вместо показателя себестоимости – показатель прибыли и рентабельности. И наши предприятия заработали, приписки и показуха прекратились! – Мазуров даже стукнул кулаком по столу.

Немного помолчав, он продолжил.

– И в международной политике он многое сделал – именно Косыгин способствовал прекращению арабо-израильских конфликтов 1967 и 1973 годов. Но самое главное – Алексей Николаевич предотвратил войну СССР и Китая. Когда Лёня закусил удила, Косыгин полетел в Пекин и четыре часа вел с китайцами переговоры. Это после событий на острове Даманский. А ведь после смерти Мао Дзедуна Хуа Гофэн и Дэн Сяопин готовы были развязать против СССР настоящую войну. И Брежнев уже собирался нанести по Китаю ядерный удар. Это вам не цацки-пецки! Третья мировая могла грянуть! А Косыгин все разрулил. Понял, Шурик. Ты, конечно, мужик правильный и за Родину болеешь душой, как и все мы, но в политике все-таки еще пацан. Так что слушай нас, стариков, мы еще не весь свой ресурс отработали.

Шелепин смущенно молчал, не смея возразить Мазурову. Тот, немного помолчав, подвел итог.

– Извини, Коля, что перебил, еще пару минут возьму. Так вот, как мне тут написали в докладной, Косыгин должен умереть 18 декабря 1980 года. В 1974 году у него случился микроинсульт. Ну и дальше пошли проблемы с сердцем. Я дал команду по линии Минздрава, кстати, Евгений Иванович, Вы начали все процедуры?

Информация для служебного пользования.

Евгений Иванович Чазов, 48 лет, замминистра здравоохранения СССР, начальник 4-го Главного управления при Минздраве СССР («кремлёвка») в 1967–1986 годах.

С кресла в первом ряду вскочил моложавый мужчинка – иначе не назовешь – курносый, с упрямыми вихрами, которые никак не хотели укладываться в прическу.

– Так точно, все сделали, Кирилл Трофимович. Прикрепили постоянного сопровождающего кардиолога, с аппаратурой. Всегда наготове реанимационная бригада, причем, не только по Алексею Николаевичу, в списке еще семь человек с проблемами сердечно-сосудистой системы. А ему прописали не только медпрепараты, но и режим щадящих тренировок, его организм должен постоянно получать дозированные нагрузки и сам себя поддерживать. Иначе быстро сдаст.

– Ты, Евгений Иванович, продолжай, кстати, своему шефу, Борису Васильевичу, аккуратно так намекни на то, что я с ним хочу встретится. Будем и его привлекать. Так, что там дальше, Коля?

Леонов откашлялся и продолжил.

– По Николаю Викторовичу Подгорному вопрос простой – в июне Брежнев его уберёт с поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Старик обидится, влияние у него в партии и в народе огромное, так что будем на него опираться. Не сразу, постепенно. Кстати, возможно, мы сможем предотвратить его уход. В общем, начнем потихоньку зондировать почву. Следующие фигуры, которые требуют внимания – это Виктор Васильевич Гришин, первый секретарь Московского горкома КПСС, член Политбюро ЦК КПСС и Федор Давыдович Кулаков, секретарь ЦК КПСС по сельскому хозяйству. 59 лет. С Гришиным все понятно – он стал хозяином Москвы после Егорычева, расставил везде свои кадры, Комитет испытывает определенные трудности организационного характера. Ну и Москва – сами понимаете, нужен наш человек на таком посту. Что касается Кулакова, то, во-первых, всем известен его конфликт с Брежневым, во-вторых, секретарь ЦК КПСС по сельскому хозяйству – это серьезная фигура.

– И по сельскому хозяйству у нас очень много хозяйственных вопросов, – скаламбурил Мазуров.

– И, к тому же, по нашим данным, через год Кулаков загадочным образом скоропостижно скончается. Причем, по версии и данным, которые приводит экс-следователь по особо важным делам Прокуратуры СССР Александр Чернов, Кулаков был застрелен у себя на даче в сауне. В любом случае, есть интерес к этому человеку и есть рычаги влияния на него.

– А что по военному обеспечению, если что-то пойдет не так? – внезапно спросил молчавший все это время Николай Егорычев.

Леонов хотел что-то ответить, но его снова опередил Мазуров.

– Правильный вопрос задал, Коля. Мы военных наших еще не послушали. Сережа, тебе слово.

С кресла поднялся коротко стриженный моложавый мужчина с военной выправкой. Он одернул на себе пиджак, словно это был китель, и представился.

– Сергей Ахромеев, генерал-полковник, в настоящее время – начальник Главного оперативного управления Генштаба.

Информация для служебного пользования.

Сергей Фёдорович Ахромеев, 54 года, генерал-полковник, Герой Советского Союза. С марта 1974 по февраль 1979 года – начальник Главного оперативного управления (ГОУ) Генерального штаба ВС СССР – заместитель начальника Генерального штаба Вооружённых сил СССР.

– Давай, Сережа, какой у нас план, если что-то пойдет не так? – Мазуров задал вопрос как бы с подковыркой, но, судя по всему, ему нравилось иногда поддразнивать своих соратников.

– План на случай внештатных ситуаций был разработан еще три года назад и пока не менялся. Менялись только воинские подразделения. В нашем непосредственном подчинении – 137-й гвардейский парашютно-десантный полк, место постоянной дисклокации – город Рязань. Командир полка полковник Ачалов, Владислав Алексеевич – член Комитета государственного контроля, силовой блок. В оперативных совещаниях участия не принимает, его уровень – войсковая операция. Кроме десантников могут быть задействованы 4-я гвардейская Кантемировская танковая дивизия, но это на случай блокирования Кремля. Но, в принципе, Филипп Денисович в курсе, что спецподразделение «А» Пятого управления КГБ под командованием Героя Советского Союза генерал-майора Виталия Бубенина находится в нашем непосредственном подчинении. И при любом изменении ситуации в ненужном Комитету ключе его бойцы за десять минут блокируют Кремль. А вся связь будет выключена еще раньше. Ну и в Ленинграде в нашем подчинении 1071-й отдельный учебный полк специального назначения ГРУ. Не весь полк, конечно, но там имеется батальон спецназа, который по приказу может быстро блокировать все административные здания города. Только военное вмешательство – это уже на самый крайний случай.

Ахромеев замолчал и снова заговорил Леонов.

– Я думаю, что в нашем плане не будет возможности проявить себя ни спецподразделениям КГБ, ни спецназу ГРУ, ни десантникам с танкистами. Потому что у нас есть специальное подразделение «Омега», при помощи которого мы, возможно и не так быстро, как бы хотелось, но в течение трех-пяти месяцев выполним все задачи и осуществим операцию «Рокировка».

Мазуров недоверчиво посмотрел на генерала.

– Вы уверены, Николай Сергеевич? Все точно под контролем?

– Так точно, Кирилл Трофимович, уверен. Все уже расписано в докладных, которые роздали всем вам мои сотрудники. Остается только изучить наш план, после чего проголосовать за его немедленное внедрение. Система голосования, как всегда, индивидуальная, условные сигналы все знают, поэтому завтра проведем обзвон всех членов комитета, которые сегодня здесь присутствуют. Вопрос серьезный, но, думаю, наши обоснования и сегодняшняя встреча позволяют мне не сомневаться в решении.

– А вот я хотел немного расспросить про эту ваше «Омегу», – снова поднялся со своего кресла Бобков. – Ну, наша «Альфа» – это понятно, это силовой захват, спецоперации, кстати, в Ростове вы там серьезный шухер подняли, все Министерство внутренних дел теперь на ушах. Хорошо, хоть меня предупредили, я по своим каналам Андропову дезу преподнес и вашу самодеятельность залегендировал. А вот «Омега» – это кто?

Леонов улыбнулся, обвел взглядом всех присутствующих в зале, потом все же ответил:

– С одной стороны, это вот Сергей Алексеевич Вронский, его коллеги, Валерий Валентинович Кустов и Владимир Иванович Сафонов. Можно сказать, маги и колдуны. В докладной записке и в плане их роли подробно расписаны. А с другой стороны, это тот самый секрет, о котором пока еще рано говорить. Это наше так называемое тайное оружие.

– Но позвольте! Я вот тут читаю, что в операции будут задействованы подростки! Это правда? – вдруг подал голос Александр Шелепин.

– Не совсем. Внешне это подростки. Но на самом деле – вполне взрослые люди. Профессиональные бойцы, сотрудники спецподразделений, равных которым нет ни в СССР, ни в любой другой стране мира. Этого мира.

Леонов немного помолчал и внезапно закончил совершенно в другом ключе.

– Вы, товарищи, не волнуйтесь. Мы с вами столкнулись с явлением, которое пока нам не дано понять. Мы можем просто принимать его, как данность. Ну, как веру в Бога что ли… я сам до этих пор был материалистом, но вот последние три года каждый день идеализм в моей голове побеждает все чаще и чаще. И если б был верующим, то каждое утро молился бы и воздавал хвалу Господу. Потому что эти люди пришли к нам в самый трудный для нас момент, когда мы могли сорваться в пропасть. И потом с огромным трудом оттуда выкарабкиваться. Так что сейчас я могу назвать это только одним словом – чудо.

– А не ваше ли это чудо недавно награждал Леонид Ильич? Пионер-герой, который спас ленинградскую девочку от преступника? – внезапно спросил Леонова Мазуров.

– Так точно, Кирилл Трофимович, наше. Это Витя Уткин, ключевой игрок в операции «Рокировка». И сейчас он приступает к выполнению своего главного задания…