Днепропетровск , год 1977, 5 февраля

Максим Зверев сидел напротив Валерия Валентиновича Кустова и Владимира Ивановича Сафонова. Сидел и не знал, что сказать. С одной стороны, он понимал, что в его последнем выпадении из одной реальности в другую есть некая неправильность, какое-то искажение. Ведь в первый раз он попал под артиллерийский обстрел, то есть, его тело оказалось под действием неких сил физического характера. И каким образом они воздействовали на его тело и, тем более, на его сознание – Бог его знает! А с другой стороны – потом он вернулся не в то же самое время, в которое попал первый раз, его ведь кинуло почему-то в 1984-й год! Почему? И только потом, так сказать, транзитом он снова оказался здесь! В 1976-м!

– Поймите, товарищи дорогие, ведь никто еще не попадал в такую ситуацию. То есть, когда в человека попадает снаряд и он при этом остается жив, точнее, его жизнь переносится в другого человека. Тьфу, ты, даже не в другого, а в него же самого, только маленького. Я не понимаю, какие там физические процессы происходили, как-то меня тем снарядом к вам вытолкнуло или еще что? И как потом я обратно попал в самого себя, но в другую страну – вы этот мне объясните? Я пока ничего сам не понимаю!

Кустов молчал, а Сафонов, улыбнувшись, заговорил спокойно и как-то обволакивающе.

– Вы, Максим, не кипятитесь. Мы тоже пока что не на все вопросы можем ответить. Похоже, что в данный момент на данном отрезке времени ваша, так сказать, сущность – назовите это душой или сознанием – так вот, ваша энергетическая структура, так сказать, ваша матрица получила возможность перемещаться не только в пространстве, но и во времени. То есть, вас первый раз где настиг артобстрел? Под Авдеевкой? А оказались вы где? В Днепропетровске. То есть, не только временной промежуток, но и расстояние немаленькое. А вы мигом перемахнули и время, и пространство. И потом, второй раз, когда обратно перемещались, куда вас занесло? Где вы очнулись? В львовском госпитале, верно? То есть, снова приличное расстояние. И мы с Валерием Валентиновичем думаем, что при надлежащей подготовке вы сможете, не меняя временных пластов, перемещаться только в пространстве. Ну, про полтергейст слыхали наверное? Вот, для начала вы, Максим, сможете быть таким полтергейстом. Вселиться в самого себя здесь вы не сможете – ввиду отсутствия самого себя в разных точках пространства, но переместиться в любую точку земного шара со временем сможете.

– Каламбур получился – со временем, – заметил до сих пор молчавший Валерий Кустов.

– Нет, Валерий Валентинович, это только каламбур. Со временем несколько сложнее. Как я понял, Максим привязан к определенному временному отрезку. Вернее, к нескольким таким отрезкам. Самый главный – это, конечно, период 2016 года, когда произошли глобальные пространственно-временные возмущения. Оттого сразу двое к нам оттуда прибыли. Я вообще удивляюсь, как при том, что там в Украине произошло, сюда к нам вообще целый батальон таких вот пришельцев не десантировался.

– А здесь, Владимир Иванович, как раз особенности организма Максима и его друга проявились. Это как музыкальный слух – многие могут играть на музыкальных инструментах, у многих есть слух, а Моцарт получается только один. То есть, мало настоящих композиторов! Очень мало. Вот так и здесь – мы ведь не знаем, как настроить любой организм на вот такой временной парадокс. У Максима организм изначально был настроен.

– Зато мы теперь знаем, как с этими настройками работать, – возразил Сафонов.

Максим недоуменно посмотрел на экстрасенсов.

– Не понял, как это – работать? С какими настройками? Вы о чем?

Кустов похлопал Макса ладонью по колену.

– Успокойтесь, Зверев. Не паникуйте. Владимир Иванович просто имеет в виду, что, пока вы тут валялись в коме, точнее, валялось ваше детское тело, мы с ним смогли разгадать механизм ваших, так сказать, вояжей во времени. Ваша, будем называть это словом «матрица», так вот, ваш энергетический слепок может перемещаться по временной шкале только под механическим воздействием на ваше тело. Вместе с тем происходит также энергетическое и психосоматическое воздействие. И ментальное тоже. В общем, на всех уровнях. Так вот, мы теперь знаем, как обойтись без механического воздействия. То есть, при помощи действий чисто ментального характера.

– То есть, воздействуя на ваше сознание на ментальном уровне мы с Валерием Валентиновичем сможем произвести те же действия на вас, что и ранее разрыв снаряда или же удар по голове кастетом. Ваше сознание получало экстремальную ситуацию и включало тот самый механизм, заложенный в вас изначально. Не знаю, Творцом или кем-то еще, но вы были, как некий очень сложный аппарат, к которому не было батареек. То есть, отсутствовал источник питания. И вот война, обстрел – и вы получили искомую энергию для скачка в прошлое.

– То есть, если бы я не попал в такую переделку – ничего бы и не было? Так что ли? – то ли спросил, то ли сам себе ответил Макс.

– Скорее всего да. Вы бы много лет или даже всю жизнь смогли прожить, так и не испытав всего того, что испытали, – кивнул Кустов.

– А когда меня в нашем СБУ убивали – почему ваш механизм не сработал?

– Вероятнее всего, в тот момент вы еще не набрали нужного энергетического уровня. Вы получили только первые, так сказать, подпитки. Первые энергопередачи. Не случился еще период накопления. Вот уже потом, пройдя войну, страдания, хлебнув, что называется, горя – вот тогда вы получили весь объем. Как говорится, умножая многие скорби. Это ведь не только лично ваши беды – вы же насмотрелись такого… Вспомните, ведь все, что вы увидели на войне, било вас по сердцу, не так ли? – спросил Сафонов.

– А вас бы не било? Когда пятилетнего ребенка по кускам собираешь на улице, а рядом мать его воет, обезумев от горя! Вы бы смогли на все это вот так спокойно смотреть? А старики, которые в подвалах от голода мрут? А целый город большой, летом в жару оставшийся без воды? А трупы, которые на дорогах просто раскатывают в блин? – Макс почти кричал, со злостью выплевывая слова.

– Стоп, стоп. Довольно! – Кустов протянул к Звереву ладонь и как-то сразу Макс успокоился. А экстрасенс, как ни в чем ни бывало, обратился к своему коллеге.

– Почувствовали, Владимир Иванович?

Сафонов провел рукой в воздухе и кивнул.

– Да, Валерий Валентинович, вполне достаточный уровень. Думаю, что можно попробовать.

Максим ошарашенно смотрел то на одного, то на другого.

– Простите, я не понимаю, о чем вы?

Кустов и Сафонов переглянулись.

– Понимаете, Максим, то, чего вы изначально боялись, все-таки вам придется принять. То есть, нам нужно с вами экспериментировать, – наконец сказал Сафонов.

Не успел Макс что-то возразить, как тут же включился Кустов.

– Нет, не все время, конечно, вы и ваши товарищи на сегодня очень нужны для решения не менее важных задач. Которые, кстати, совпадают с вашими собственными. То есть, спасение СССР, как вариант. Ну и другие задачи. Нам они тоже важны, причем, даже не в плане миссии, как таковой – это тоже очень смелый и очень важный эксперимент. Но! Мы только что ввели вас в некое состояние, которое позволяет вам, как бы это выразиться точнее – позволяет вам, вашему сознанию переключаться. То есть – выключится здесь, у нас и включиться там, у вас. Понимаете? И никаких там взрывов, и прочих грубых воздействий.

Макс был просто ошарашен.

– То есть, вы как бы изобрели эдакую машину времени?

– Не совсем верно, но принцип действия очень схож, – тут же подтвердил Сафонов. – кроме того, мы пока как раз не уверены в том, что вы путешествуете в пределах одного и того же мира.

– Как это? Не понял….

– Да все очень просто. – Сафонов улыбнулся. – Мы предлагаем Вам проделать некий эксперимент для того, чтобы понять – вы попадаете в тот же самый мир, из которого вас выбрасывает в другое время, или все же имеет место теория параллельных миров? Ведь попав в Украину, которая якобы изменилась всего лишь после того, как в нашем мире исчез один единственный человек, вы точно не можете утверждать, что эта Украина – именно та, которая здесь у нас, в СССР сегодня?

Максим немного подумал, потом замотал головой.

– Нет, не могу. То есть, вы, Валерий Валентинович и вы, Владимир Иванович, считаете, что я мог побывать именно в параллельном мире? И все изменения, которые там произошли, этого мира не коснутся?

Кустов и Сафонов снова переглянулись. На этот раз ответил Кустов.

– Не совсем так. Я, например, чувствую, что вы, Максим, остаетесь в пределах именно нашего мира. Иначе бы я не смог вас обнаружить. То есть, ваше сознание. Но для того, чтобы, так сказать, подтвердить полностью наши предположения и наши ощущения, необходимо произвести эксперимент. И заодно продемонстрировать вашим новым знакомым из Комитета государственного контроля реальную связь времен. Здесь, так сказать, в вашем прошлом мы делаем некие изменения, а потом вы, Максим Зверев, с нашей помощью перемещаетесь обратно в ваше, точнее, уже в наше будущее и смотрите, к каким результатам это приведет. Вы, так сказать, будете эдаким контролером времени. Или патрульным. Или инспектором. В общем, называйте это, как хотите. Принцип ведь очень прост.

– То есть, с вашей помощью, Максим, мы сможем не только корректировать нашу реальность и менять наше будущее, но и постоянно контролировать эти изменения. Чтобы не зайти не туда или туда, но слишком далеко, – поддакнул Сафонов.

Максим задумался. Мог ли он еще там, в той воюющей разорванной несчастной Украине, в выжженном поле под Авдеевкой представить себе такую дикую фантастическую ситуацию? Ведь даже в мыслях такого не было никогда! Книгу бы написать – так никто ведь такое не опубликует. В Украине – так точно! И вот он, простой журналист, ставший солдатом, внезапно становится каким-то путешественников во времени, пришельцем, попаданцем и спасителем СССР в одном флаконе. Мало того – именно он оказывается тем человеком, который способен своим вмешательством в прошлое изменить будущее целой страны. Огромного государства. Десятков тысяч, миллионов людей!

– Просто охренеть! Я от своего, так сказать, второго пришествия до сих пор отойти не могу, к телу своему детскому никак не привыкну, а тут – такое! – Макс вытер пот со лба.

– Итак, это можно понять, как согласие? – Кустов внимательно посмотрел Зверю в глаза.

– А куда я денусь? Я так понимаю, другой кандидатуры у вас нет?

– Правильно понимаете, Максим Викторович. Из всей вашей команды вы один являетесь, так сказать, Проводником. Остальные так, полупроводники. Обратно им пока хода нет, – Сафонов смотрел на Макса выжидательно, словно желая услышать какие-то очень важные для себя слова.

Но Максим молчал. И тогда заговорил Кустов.

– Но именно ваше появление здесь и дает нам надежду. Мы теперь можем не просто наобум, ориентируясь только на ваше общее, так сказать, послезнание, корректировать нашу реальность. Мы теперь сможем точно знать, что мы можем делать здесь, а чего – Боже упаси! Ведь иногда радикальное вмешательство в те силы, природы которых мы не понимаем, приносило человечеству очень горькие плоды. Природа ведь не терпит грубости! – экстрасенс погрозил пальцем непонятно кому.

Максим молчал. Потом, видимо, приняв какое-то решение, махнул рукой.

– Гулять – так гулять! Надеюсь, никого больше не надо здесь «замочить», как того же Януковича? – он выжидательно посмотрел на своих собеседников.

Но Кустов с Сафоновым как-то странно на него взглянули. Потом Кустов встал со стула и подошел ближе к Максу, положил ему руки на плечи и медленно произнес:

– Извини меня, Максим Викторович, этого я тебе обещать не смогу. И никто не сможет. Ты хочешь, чтобы то, что ты пережил в своем будущем, никогда не повторилось? Чтобы здесь, на Украине, не убивали детей, не сжигали людей, чтобы твоя великая страна не распалась и по всему бывшему Союзу не бродили толпы беженцев? Чтобы не гибли мирные люди в этих «горячих точках»? Чтобы ветераны той, Великой войны не умирали от голода на улицах, за гроши продавая свои боевые ордена? Если ты не хочешь, чтобы это случилось, у тебя есть шанс этого не допустить! И для этого ты здесь, в своем прошлом, чтобы строить свое и наше будущее. А раз это произошло, то давай обойдемся без чистоплюйства. Тем более, что даже не тебе надо будет устранять досадные помехи – назовем их так.

– Простите, вы кого называете досадными помехами? Людей? – Максим немного оторопел от такого цинизма и даже не заметил, как Кустов перешел с ним на «ты».

Но Кустов не смутился.

– Нет, Максим, не людей. Нельзя назвать человеком того, кто, к примеру, продает свою родину. В самом прямом смысле – не предает даже, а продает. Ваш президент Леонид Кравчук что сделал для Украины, став у руля огромной и процветающей страны? Тут же начал ее распродажу. Сначала продал огромное Черноморское морское пароходство, самое крупное в Европе, кстати, потом пошли заводы с молотка и так далее. И прочие ваши «деятели» – что они со страной сотворили?

– Ну, в России тоже хватало…

– Да, мрази в Союзе еще очень много. В России, Украине, других республиках. Так что, устранив эти помехи, мы спасем многих и многих людей. Мы сейчас, просканировав головы твоих, так сказать, товарищей по будущему, очень многое знаем. И это только так, первые поверхностные знания. С твоей помощью мы сможем и узнать, и сделать гораздо больше. Так что, Максим, готовься.

Максим удивленно посмотрел на Кустова.

– А что, уже?

На этот раз встал со стула и Сафонов.

– Нет, пока еще не уже. Нам важно было получить твое принципиальное согласие и провести некоторые эксперименты. Что мы и сделали. И видим, что ты готов. Но не готовы мы. Вернее, Комитет государственного контроля. План, который был разработан членами комитета в кратчайшие сроки, был одобрен практически единогласно и сейчас дорабатывается. Остались кое-какие детали. И вот сейчас мы хотим просто завершить свои эксперименты. Чтобы окончательно выработать план действий по коррекции вашего будущего и нашего прошлого.

Снова заговорил Кустов.

– Проще говоря, Максим, мы проводим свою маленькую локальную операцию под названием «прокол в будущее». Ты здесь, в прошлом, проводишь некое дозированное изменение реальности и потом мы помогаем тебе отправится обратно в будущее и проверить, какие изменения произошли там. После чего возвращаем тебя обратно, и ты нам рассказываешь об этом. Как видишь, все просто.

– И что именно здесь я должен буду сделать? – Макс немного опешил от такой скорости принятия таких важных решений.

Кустов улыбнулся.

– Лично тебе, Максим, пока делать ничего не надо. Все сейчас сделают твои, так сказать, коллеги из будущего. Они уже полностью задействованы в плане «Рокировка» и в настоящий момент каждый из них нацелен на свой объект. Как только первый будет отработан, ты сразу переходишь, так сказать, свой Рубикон.

– А я могу знать, что за объекты? Это что – какие-то конкретные люди? Их уберут? То есть, ликвидируют?

Кустов с Сафоновым рассмеялись.

– Ну, зачем так кровожадно. Все гораздо проще. Хотя, конечно, будут и такие методы. Увы, на войне – как на войне. Спасти миллионы людей, но при этом приговорить нескольких нелюдей. Но это потом. А сейчас, в самом начале мы действуем очень тонко и, можно сказать, с юмором. И на самом первом этапе всего-навсего устраняем Брежнева.

Брови Максима поползли вверх, глаза округлились.

– Всего-навсего?! Ликвидировать Генерального секретаря ЦК КПСС и руководителя СССР – всего-навсего? Да он еще пять лет царствовать должен! На пенсию просто отправить старичка – и хватит!

– А кто тебе сказал, что мы собираемся Леонида Ильича убивать? Он и уйдет на пенсию – тихо, спокойно, без эксцессов. Хотя нет – эксцесс все-таки будет… – Кустов внезапно захихикал, потом, не сдержавшись, засмеялся. Прыснул и стоявший рядом Сафонов. Максим ошарашенно смотрел на обоих и ничего не понимал. Отсмеявшись, Кустов вытер слезы, выступившие у него от смеха, потом, отдышавшись, стал объяснять.

– Один из ваших, Виктор Уткин, самый шебутной в вашей команде, он с Брежневым, так сказать, уже лично познакомился. Вась-вась, как говорится. Старик его полюбил. Ну и этот Уткин придумал очень смешную штуку. То есть, он разработал целую операцию по устранению Брежнева от власти, причем, все оказалось просто, надежно и очень действенно!

– И очень смешно, – все еще похихикивая, добавил Сафонов. – когда в Комитете заслушали его план, почти все чуть под стол не свалились от хохота. Такое придумал, стервец! Мазуров просто рыдал от смеха! Уткин этот талант свой зарыл, ему бы на эстраду пойти – Райкин отдыхает!

– Да вы толком объясните, что этот Уткин придумал! – Максим уже разозлился.

Кустов моментально стал серьезным. Перестал улыбаться и Сафонов.

– А вот этого, Максим, ради чистоты эксперимента мы тебе сказать не можем. Сейчас твоя задача – находиться здесь, днепропетровской больнице имени Мечникова, в своей палате. И ждать момента, когда нам позвонят и дадут отмашку. Начинается новая история нашей страны. И твоей, Максим, тоже. Возможно, завтра мы все проснемся уже в другой стране.

– Если проснемся…

Кустов встревоженно посмотрел на Макса.

– Не понял, поясни!

Максим улыбнулся.

– Поясняю. Я только что понял, почему меня выбросило в мое 18-летнее тело, в 1984-й год. И если я после того, как здесь вы устраните Брежнева от власти, перемещусь снова в будущее, то уже обратно могу и не попасть. Обратно сюда. Я просто не смогу прийти в себя!

Конец третьей книги