Есть такое понятие – «точка бифуркации». То есть, точка невозврата. Место, откуда уже нельзя вернуться назад, когда невозможно что-то исправить, что-то вернуть, что-то изменить. «Точка бифуркации» – понятие, скорее, техническое, оно обозначает тот краткий момент в некой системе, когда она может изменить режим работы либо в одну, либо в другую сторону. И после этого возврата к прошлому уже нет – потому что ситуация станет либо одной, либо другой. Если рассматривать этот термин с точки зрения психологии – это момент, когда человек легко может что-то сделать, или не сделать. Причем, в этой точке человек находится в некоем шатком равновесии и малейшее подталкивание в нужную сторону дает нужный эффект. Но если этот момент пропущен – все, проехали, точка невозврата пройдена. И можно ругаться, рвать на себе волосы, пытаться все начать сначала, но тщетно – нужного результата уже не будет.

Мы часто в жизни проходим такие точки. Все наши судьбы, так или иначе, зависят от того, подтолкнет ли нас кто-то или что-то в нужный момент в нужном направлении или же мы покатимся не в ту сторону? А ведь не только человек проходит такие вот «точки бифуркации». Пожалуй, все человечество их проходит.

Или не проходит…

Ростов, год 1976, 31 декабря

Командир спецгруппы КГБ «Альфа» майор Лагунец быстро показал, что его люди прибыли в Ростов не просто так. Первым делом он наладил взаимодействие с ростовскими операми, причем, сразу на двух уровнях – формальном и неформальном. Формально он побывал у начальника ростовского ГУВД и показал ему такую «ксиву», что тот моментально вызвал «на ковер» всех начальников райотделов, наплевав на подготовку к Новому году и прочие радости жизни, к которым эти самые начальники не были равнодушны. Причем, одного милицейского полковника вытащили из ресторана. После чего майор Лагунец, взглянув на него, попросил начальника ГУВД полковника Свиридова поставить вопрос о неполном служебном соответствии своего подчиненного. Ну, тот и поставил. Так что вместо подготовки к празднику проштрафившийся полковник милиции стал готовиться сдавать свой райотдел своему заместителю. Все правильно, для кого – праздник, а для МВД – усиление. Тем более, Ростов-папа…

Произошедшее произвело на ростовских милиционеров неизгладимое впечатление. И вызванные на общее совещание оперативные сотрудники были максимально собраны и мотивированы. Но с ними Лагунец повел себя совершенно иначе. Он собрал всех в актовом зале, но не стал с трибуны провозглашать какие-то лозунги и прочие прописные истины. Он присел на краю сцены перед собравшимися в зале операми и просто сказал:

– Мужики. Я все понимаю – Новый год на носу, у многих из вас семьи, которые и так не видят вас дома неделями, зарплаты у вас далеко не самые большие, и порой вы не можете позволить себе купить жене дорогой подарок, свозить семью на курорт или порадовать детишек вкусняшками. И при этом вокруг вас очень хорошо живут те, кого вы обязаны ловить и сажать. Нет, даже не живут – жируют! Жрут, пьют в лучших ресторанах, одеваются в импортные шмотки, которые вы при ваших зарплатах себе позволить не можете. Потому что американские джинсы стоят больше, чем вы получаете в месяц. Ну, без выслуги и прочих надбавок. И если вы кого-то из этой шантрапы ловите, то часто они очень быстро снова оказываются на свободе. Вам такой расклад нравится?

– Ну, не нравится, и что? Не работать? Уволиться? – седой капитан, со шрамом на левой щеке, который придавал его лицу зловещий вид, насмешливо глянул на Лагунца.

– Нет, как раз работать. Сегодня, именно сегодня вы сможете, наконец, поменять все расклады. Почистить Ростов от всякой швали. Москва дала добро на операцию, которую проводим мы, спецгруппа КГБ СССР «Альфа», которой командую я, майор КГБ Юрий Лагунец, и мой товарищ, майор КГБ Виктор Шардин.

– Ну, мы со «смежниками» и раньше работали, что нового-то? – не успокоился все тот же капитан со шрамом.

– Вы, товарищ капитан, представьтесь для начала, – Лагунец встал со сцены и подошел к говорившему. Тот не спеша поднялся, но взгляд не отвел.

– Начинается… Снова та же волынка… Капитан Скворцов. Начальник ОУР Ленинского райотдела внутренних дел.

Лагунец, который оказался с капитаном одного роста, с интересом посмотрел на опера.

– Капитан, шрам откуда?

Скворцов удивленно посмотрел на КГБ-шника.

– Да, было дело…

– Капитан Скворцов один задержал банду грабителей. Вооруженных. Они его напарника ранили, а капитан одного застрелил, а одного ранил. Ну и получил два ножевых, – вступился за подчиненного начальник ростовской милиции полковник Свиридов.

– Ясно. Ты, капитан, не кипешуй. Я тебя не по струнке ставлю, просто я представился, а ты – нет. Что касается твоей реплики, – Лагунец снова отошел к сцене и присел на ее край, как бы подчеркивая неформальность проводимой им беседы, – то сегодня вы сможете не только изменить расклады в своем городе, но и получить то, что заслужили. За эту операцию все вы, без исключения, получите очередные звания. А также – премию в размере месячного оклада. И еще. Вы, наверное, удивляетесь, что вами вдруг командуем мы, люди из Комитета. Открою вам служебную тайну – к сожалению, в рядах славной ростовской милиции есть товарищи, которые нам совсем не товарищи. Поэтому об операции был уведомлен только один человек – полковник Свиридов. К нему у нас и у наших, точнее, у ваших коллег в Москве вопросов нет. А вот некоторые сотрудники сегодня попрощаются со своими теплыми кабинетами, погонами, партбилетами, а кое-кто – и со свободой. Потому что служат не Родине, не своему народу, а как раз тем, от кого сегодня мы будем чистить Ростов.

Лагунец снова встал со сцены, давая понять, что неформальное общение закончено, поправил галстук и уже другим голосом сказал:

– Итак, товарищи офицеры, ставлю боевую задачу…

…Кёсиро Токугава понимал, что жить ему спокойно в Ростове не дадут. После того случая, когда местные отморозки решили, что им все позволено и стали приставать к его матери на улице, а он отобрал у двоих ножи и нашинковал этих уродов, его уже дважды пытались наказать. Тот случай, когда местное ворье ему пыталось «предъяву» кинуть, не в счет – тогда он только «отметелил» этих «предъявщиков». А вот потом все было уже серьезно. Вначале шестеро пришли к нему домой, вернее, не пришли – вломились. Пришлось показать, кто в доме хозяин, в результате – трое «двухсотых». Ну и те, что живы остались, могут не радоваться – инвалидность всем троим обеспечена. А вот когда уже лично его пытались прикончить в парке – это уже было без всяких «предварительных ласк». Грохнуть его хотели быстро и качественно. Пришлось с ними поступить их же методом – повесить на дереве в парке. Так сказать, оставил предупреждающую табличку, типа «Не влезай – убьет!»

Но воры, скорее всего, не поняли. И будет третья попытка. А за ней четвертая, пятая… Значит, надо перехватывать инициативу. Так что пора к коллегам обращаться. Если они до сих пор не проявились, то наверняка его «пасут», собирают информацию. Поэтому, вероятнее всего, сегодня во время очередного нападения он будет иметь удовольствие с ними пообщаться. Возможно, он ошибается и все эти его жесткие методы не привели к тому результату, на который майор Токугава рассчитывал. И все же Кёсиро был уверен, что просчитал он своих коллег из Комитета правильно – не могли они не обратить внимание на такую жесть. И наверняка из МВД данную сводку передали «бурильщикам»[КГБ – «комитет глубокого бурения», одна из шуточных расшифровок этой аббревиатуры]. Значит, ситуация под контролем, а главное – он сможет выйти на руководство Комитета. Нет, сразу раскрываться он не станет, но прозондировать обстановку и составить план действий уже сможет.

Кёсиро вспомнил, как он, Костя-Ниндзя оказался в своем детском теле, как трудно было как бы заново привыкать к матери и отцу, к ещё молодым и полным жизненных сил. Отец, хоть и потерял глаз и руку в Корее, но тренироваться не прекращал. И его, Кёсиро, тренировал. Кстати, в своем детском теле ему трудно было не показывать свой настоящий уровень. Только всё равно отец сразу насторожился, увидев, как чисто Костя исполняет ката, какая у него внезапно стала отточенная техника. Пришлось рассказать правду. Ну, как рассказать? Намекнуть, общими фразами. Но старый самурай всё правильно понял.

– Кёсиро, я счастлив, что ты вырос Воином, что сейчас в твоем детском теле живет мой взрослый сын. Я рад, что смог воспитать тебя достойно и что ты с честью прошел все испытания. Я по-прежнему буду с нежностью относится к тебе, сын мой, и не важно, кто ты теперь и откуда ты пришел. Если тебе дарована возможность пройти свой Путь еще раз, то иди. Это – твоя Карма, твой Путь. Я буду помогать тебе, чем смогу. Я горжусь тобой, сын!

Матери они ничего не сказали. Хотя она тоже что-то стала подозревать. Но мужчины не обязаны посвящать женщину в свои секреты. Хватит и того, что она видела сына в бою. Этого было достаточно – Харуяки Токугава под благовидным предлогом отправил жену в санаторий для ветеранов спецслужб в Крым, благо, связи остались. Кьюнг-Сун не смела перечить мужу. Тем более, она понимала, что ситуация серьезная и ее мужчины разберутся. Поэтому им лучше не мешать.

И вот Кёсиро Токугава шел домой, понимая, что сегодня – решающий день. Именно сегодня состоится тот бой, который откроет ему его новый Путь. Только бы все сложилось так, как он просчитал. Если нет – тогда предстоит не один бой, тогда будет война. И не факт, что он сможет в этой войне победить…

…Майор КГБ Виктор Шардин решил вначале посмотреть, как будут развиваться события. Он проанализировал ситуацию и понял, что ростовские воры не оставят семью Токугава в покое. И обязательно будут мстить Косте. Иначе – потеря лица, позор на весь Союз. Нет, конечно, Комитет мог выйти на всех этих авторитетов, приказать им поджать хвост. Рычаги были. Но в данном случае сошлись воедино многие векторы – и посмотреть надо было на «пришельца» в действии, причем, не в плане боевых навыков – важно было понять, как он поступит в данной ситуации. И криминал в Ростове давно пора было прижать – надоело управлять этими подонками и использовать эту грязь в своих целях. Но это уже была политика не Комитета государственной безопасности, а Комитета государственного контроля. Потому что нельзя идти в коммунизм со всяким мутным балластом. Надо ворье давно вычищать, и начинать с таких городов, как Ростов и Одесса. Потому что эти «папа» и «мама» наплодили криминала столько, что на весь Союз хватило. Здесь почистить – потом и в других городах порядок навести.

Шардин занял наблюдательный пост в конце улицы Коминтерна за последним домом. Тот стоял перед пустырем в конце улицы, а перед ним как раз и находился дом семьи Токугава. Поэтому майор сразу заметил, как от пустыря к этому дому стали стекаться какие-то серые личности. Именно серые – уже были сумерки, люди, прокрадывавшиеся вдоль заборов, были как тени – серые и тихие. С другой стороны тоже мелькнули какие-то тени, правда, попадая в свет уличных фонарей, они приобретали более конкретные очертания.

– Судя по всему, вся ростовская блатота сбежалась сюда, – саркастически заметил старшина Цароев. – Товарищ майор, надо бы сообщить нашим.

– Да, старшина, давайте по «Неве» свяжитесь с основной группой, пусть майор Лагунец поспешает, сдается мне, сейчас тут будет мясорубка.

Днепропетровск, год 1976, 30 декабря

В Днепропетровской областной больнице имени Мечникова сотрудники местного областного управление КГБ, которые круглосуточно дежурили у палаты с двенадцатилетним пионером Максимом Зверевым, несколько раз докладывали руководству о том, что охраняемый объект не только вышел из комы, но и вот уже два часа о чем-то разговаривает с сотрудником Комитета из Москвы. И каждый раз начальство приказывало не мешать и никого к пионеру больше не впускать. Никого. И лечащий врач, и даже сам главврач больницы были вежливо, но твердо остановлены и отправлены восвояси. Но если главврач все понял и удалился, то хирург Виктор Коробченко жутко ругался и грозился найти на КГБ-шников управу. Смешно, наверное, это выглядело со стороны…

– Вы не понимаете! Мальчик был в коме и, если он сейчас из нее вышел, ему необходима врачебная помощь, иначе он…, – кричал Коробченко.

В этот момент дверь палаты открылось и из нее вышли Владимир Сафонов и… Максим Зверев.

… – иначе он что? – спросил, улыбаясь, Сафонов.

– Да, иначе я что? – точно также улыбаясь, повторил Макс.

Хирург запнулся и не знал, что ему сказать.

– Доктор, Вы не волнуйтесь. Проблема этого мальчика лежит не в хирургической, а психологической плоскости. Его кома, как вы сами нам докладывали, была совершенно необычной. Мальчик просто выключил свое сознание, как выключают перегревшийся телевизор, чтобы он не сгорел, понимаете? Рану вы сами видели, она была совершенно не опасной для организма. Максим немного отдохнул и снова пришел в себя.

При этих словах пионер еще шире улыбнулся и подмигнул Сафонову. Тот понимающе кивнул.

– Так что готовьте документы на выписку, мы сейчас переоденемся и подойдем к вам в кабинет. А вы, молодые люди, продолжаете нести службу и поступаете в мое распоряжение. Можете уточнить у своего начальства, оно подтвердит. Задача та же – личная охрана вот этого юного пионера.

Один из сотрудников кивнул и пошел докладывать, второй, посмотрев на мальчика, повернулся к Сафонову.

– Прошу прощения, не могли бы вы уточнить нашу задачу?

– Ну, вы же знаете, что на этого мальчика, кстати, и на меня тоже, было совершено нападение?

Сотрудник КГБ кивнул.

– Так вот, нападение может повториться. Поэтому во избежание последствий любого – подчеркиваю – любого, кто попробует приблизиться к нам ближе трех-четырех метров без нашего на то позволения вы обязаны нейтрализовать.

– Нейтрализовать в какой степени?

– Вплоть до летального исхода, – Сафонов, не мигая, посмотрел на молодого парня тяжелым взглядом. Тот не смутился, взгляд не отвел, просто кивнул и зачем-то поправил оперативную кобуру под пиджаком.

Владимир Сафонов, пока Максим Зверев переодевался, прокручивал в голове все детали разговора с «пионером».

…– Здравствуйте, Владимир Иванович. Думаю, теперь нам есть о чем поговорить? Вы ведь всё поняли, не так ли? – сказал Максим.

И улыбнулся.

– Да, поговорить есть о чем. Сразу предупреждаю – все наши выводы построены только на анализе фактов и на наших же умозаключениях. Поэтому я просто сейчас буду спрашивать, а ты… точнее, вы, Максим – отвечать. Годится?

– Ну, давайте попробуем. Я так понимаю, от попытки вести допрос с применением спецсредств вы сразу отказались?

– Во-первых, по законодательству права не имеем. Во-вторых, вы, Максим, на сегодня не подпадаете под советское законодательство. Поскольку вас как бы и нет.

– О как! – Макс даже крякнул. – А где же я?

– А вот это я и приехал выяснить. Совсем недавно вас, Максим, здесь не было. То есть, тело ваше было, а вот сознание… Скажете мне, где вы были?

Макс задумался. Потом, посмотрев в глаза биоэнергетика, спросил:

– Я так думаю, вы уже поняли, что я – из другого времени?

Сафонов кивнул.

– Да, это была одна из основных версий. Тем более, что мои способности и способности моих коллег позволяют частично проверить эту гипотезу. Которая, судя по всему, перестала быть таковой, превратившись в некую парадигму. И теперь, чтобы нам выработать модель постановки проблем и их решения, нужна дополнительная информация.

– Ну, что ж, давайте начнем. Итак, сам принцип моего попадания сюда мне неизвестен. В 2016 году во время боя под Авдеевкой я, вероятно, получил ранение или контузию и очутился в своем собственном теле, теле 11-летнего подростка. Сохранив все свои знания, навыки и умения. Как я понимаю, моторика тела, мышечная память и все остальное автоматически подстроились под мое «взрослое» сознание. А что касается того, где я был… Сначала снова в своем будущем… Точнее, уже не в своем… Короче, об этом я поговорю с вами и вашими коллегами отдельно. Потому что, как я понял, при моем возврате туда произошел «эффект бабочки», как у Брэдбэри – история изменилась, понимаете?

– Прекрасно понимаю. Выходит, ваше появление здесь нарушило какие-то механизмы, и история стала развиваться по другому пути? Очень, очень интересно… Вы сказали, бой под Авдеевкой? Какой бой? Кто с кем воюет?

Зверев устало посмотрел на Сафонова.

– Владимир Иванович, мне не хочется вас огорчать, но в будущем Советский Союз прекратит свое существование и распадется на ряд государств и недо-государств. Россия станет правопреемницей СССР, а вот Украина очень быстро подпадет под влияние США и, в конце концов, став пешкой в геополитических играх, будет использована, как инструмент в войне с Россией.

Заметив изумленный вид экстрасенса, поправился.

– Нет, напрямую с Россией воевать никто не будет – я имею в виду войны пропагандистские, экономические, геополитические. То есть, за сферы влияния. Вначале Украина провозгласила себя независимой, но больше 20 лет украинцы жили с россиянами мирно, торговали, получали газ, электроэнергию по очень низким ценам. Ну, топливо для украинских АЭС тоже поставлял РосАтом. А потом на Украине произошел государственный переворот под управлением Госдепартамента США и понеслось… Вначале Россия ввела свои войска в Крым и под этим соусом инициировала там референдум об отделении. Конечно же, референдум прошел и более 90% крымчан проголосовали за присоединение к РФ. С руководством Украины этот вопрос быстро решили – у тех было рыльце в пушку.

– Не понял, это как?

– Во время госпереворота, который они у себя объявили революцией, нынешним… ну, тем руководством страны, которое в моем будущем было, были спровоцированы кровавые жертвы… Более ста человек были убиты, половина из них – расстреляны неизвестными снайперами на главной площади Киева – Майдане Независимости…

Сафонов был просто шокирован.

– Боже мой… Какой ужас! И это нас ожидает?

– Вот как раз на этот вопрос я вам ответить и не могу. Судя по моему «откату» в свое будущее, есть вероятность того, что его можно изменить. Надо только понять, что именно я сделал ЗДЕСЬ, чтобы ТАМ что-то изменилось. Если, конечно, не принимать во внимание теорию параллельных миров.

– Да-да, мы пока ее со счетов не сбрасываем, но уж очень много факторов говорят о том, что имеют место все же темпоральные аномалии.

– Аномалии ли? – усмехнулся Зверев.

– Ну, там будем посмотреть, как сие охарактеризовать. Максим, я потрясен. Вы там, в своем будущем кем были?

– Я был журналистом. Потом командиром диверсионно-разведывательной группы армии Донецкой народной республики. После переворота Донбасс отказался подчиняться новой власти. Но если в Крыму были российские военные и Черноморский флот, который, кстати, при разделе имущества СССР достался России, то в конфликт на Донбассе российский президент не стал вмешиваться. Тем более, что после возврата Крыма, который Хрущев так неосмотрительно подарил Украинской ССР, были рычаги влияния на украинскую власть, так что те и не пикнули. А вот с Донбассом получилось сложнее. Российская армия, конечно, помогла, чем могла – оружие, волонтеры-добровольцы, отдельные военные операции… Но открыто она не могла вводить свою армию, ибо тогда гражданская война превратилась бы уже в открытый военный конфликт. И не факт, что воевать пришлось бы только с Украиной…

– Гражданская война?!

– Да. Когда в Донецкой и Луганской областях также прошли референдумы, правда, не об отделении от Украины, а только об особом статусе, то есть – автономии, украинское руководство решило задавить эту, так сказать, вольницу силой. И послало войска.

– Как такое возможно? Это же противозаконно!

– Да плевать они хотели на закон! Да, по Конституции Украины армии запрещено вмешиваться в гражданские конфликты. Ведь на Донбассе, по сути, произошло то же самое, что месяцем ранее в Киеве – люди вышли на улицы протестовать против ненавистной им власти. Только в Киеве таких людей назвали революционерами и героями, а вот жителей Донецка и Луганска – сепаратистами и предателями. А чтобы выглядеть в глазах всего мира цивилизованными и законопослушными, новые руководители Украины придумали миф о российской угрозе.

– Это как?

– Ну, якобы, это не местные жители на Донбассе протестовали против власти, захватили административные здания и прочая – нет! Якобы российские диверсанты это сделали. А потом типа вошла российская армия. Только позже, даже подав иск в Международный трибунал в Гааге против России, Украина с треском проиграла процесс. Потому что там попросили предоставить доказательства российской агрессии. Кроме фальшивых фотомонтажей и всяких слухов украинская сторона доказательства предоставить не смогла.

– Очуметь! Я даже не знаю, как на такое реагировать… – Сафонов был просто ошарашен услышанным.

– Так это, Владимир Иванович, только 1% из всего, что случилось в будущем. Точнее, что должно случиться…

– Нет уж нет, такого случится не должно! – почти выкрикнул Сафонов.

– Вот поэтому мы должны будем подробно, не торопясь, обстоятельно все проанализировать, просчитать и понять – что именно со мной произошло, чтобы…

– Не только с вами, Максим! – внезапно быстро проговорил Сафонов.

На этот раз удивлен был уже Зверев.

– То есть? Не я один у вас проявился?

– Вы совершенно точно подобрали слово – «проявился». Вы вот проявились, а ваши, скажем так, собратья – нет. Ну, так, по мелочи… После того, как вы, Максим, дали нам понять, что вы – не простой пионер, мы стали искать таких же… такие же, скажем так, странности…

– И нашли?

– Представьте себе, да. Наш сотрудник – кстати, на сегодняшний день создана секретная группа КГБ «Омега» – так вот, один из ее сотрудников высказал версию о том, что таких, как вы, должно быть… ну, в общем, должны еще быть такие вот «пионеры».

– Почему именно пионеры? – Максим был удивлен.

– Да потому, что сейчас – 1976 год. И чтобы, как я понимаю, успеть изменить будущее, и в дальнейшем в этом будущем что-то менять, нужны молодые, энергичные люди. Чтобы вырасти, созреть, успеть выйти на ключевые позиции. А, возможно, это некая темпоральная особенность – возможность переброса только в детское тело. Может, потому что детское сознание более гибкое и вы-ребенок спокойно уступили место себе же, но взрослому. В общем, есть разные теории и пока этот вопрос нас не очень интересовал. Сейчас важен результат, то есть, то, что получилось. А как – это вопрос уже второй…

– А что получилось? Кто еще попал сюда и откуда?

– Да есть еще «попаданцы»… Причем, как ни странно, все из одного временного пласта – 2015-2019 годы. Видимо, что-то у нас пошло не так… А, может, не только у нас…

– Да уж… – Макс саркастически улыбнулся. – Если бы вы, Владимир Иванович, знали, насколько все пошло не так… И у нас, и в мире… Кстати, не думали о том, что и там, за кордоном, тоже возможно появление таких, как я?

– Да нам, Максим, пока и с вами хватает проблем, некогда думать о заграницах… Тут вы таких уже дров наломали…

– Мы? Кто еще? Что наломали? – Зверев не скрывал удивления.

– В общем, еще есть четверо. Виктор Уткин, из Ленинграда, Михаил Филькенштейн из Одессы, Иван Громов из Волгограда и… – Сафонов замолчал и пристально посмотрел на Макса… – и Кёсиро Токугава из Ростова.

Зверь внезапно как будто налетел на стену. В голове завертелось, перед глазами встала картина последнего разведвыхода, глаза Кости-Ниндзи, его «чуйка», артобстрел…

– Кёсиро Токугава? Костя? Не может быть!

– Может, Максим, может. Сейчас как раз наши сотрудники в Ростове обеспечивают его безопасность…

– А что с ним случилось? Он в опасности? Что там?

– Ну, я бы не сказал, что в опасности он. Скорее, опасность грозит Ростову-папе. Твой Костя вполне способен разнести там все к чёртовой материи. Ну, не все, но частично…

– Узнаю Кёсиро. Так все-таки, что он там натворил?

– Ничего особенного – у него там с местным криминалитетом конфликт вышел. Ну и твой друг, как я понимаю, особо не церемонился. На сегодняшний день там уже девять трупов и, боюсь, будет больше…

– Правильно боитесь, Костя может. Мы, знаете ли, на той войне уже привыкли к «двухсотым»…

– Не понял – к кому?

– Аааа… ну, «груз 200», трупы, то есть… Это с Афгана еще… Стоп, вы ведь и про Афганистан еще не в курсе, ведь только 77 год…

– Ладно, не будите интерес, он и так уже на взводе… Потом все расскажете – и про Афганистан, и про Украину… А пока что надо срочно вылетать в Ростов. Потому что там наши сотрудники будут проводить операцию по спасению ростовских воров от вашего друга… Шучу, шучу. Нет, наша спецгруппа «Альфа» город от криминала почистит, ну и Кёсиро Токугаву подстрахует…

– Так я вам тогда зачем? Кстати, давайте уже на ты, я ведь ваш ровесник почти.

Сафонов кивнул и продолжил.

– Так насколько я понимаю, вы с ним воевали вместе, так?

Макс тоже кивнул.

– Судя по его действиям, парень он резкий. Как он поведет себя при контакте с нашими сотрудниками, мы не знаем. Тем более, в той каше, которую он же и заварил. А он нам очень нужен. Вы все нам очень нужны. Все вместе. И самое главное – видимо, вы здесь уже настолько наследили, что временные пласты сдвинулись. Кстати, ты мне сам сегодня это подтвердил. Вот и надо проследить, чтобы Костя твой не накуролесил еще больше. Потому что тогда…

– Что тогда?

– Тогда не только ты не сможешь попасть в свое будущее. То, которое случилось на самом деле. Мы все можем попасть в будущее, которое на сегодня непредсказуемо. А мы как раз хотим его не только предсказать, но и направить в нужное нам русло.

– Кто это мы? Кому – нам? – Максим был просто ошеломлен.

– А вот это, уважаемый пришелец, мы обсудим немного позже, – Сафонов улыбнулся и подмигнул Зверю. – Давай, переодевайся, нам надо срочно ехать в аэропорт.