Говорят, история не имеет сослагательного наклонения. То есть, никаких «если бы… «Если бы да кабы – во рту выросли бы грибы» – кажется, так сказано в пословице? Вот так и в исторических, так сказать, переломных моментах – что было бы, если бы Наполеон, который пришел однажды проситься на службу в русскую армию, этот лейтенантишка-француз, все-таки смирил бы свой гонор и согласился получить чин… прапорщика? Ведь тогда все иностранные офицеры, желавшие служить в России, должны были получать воинское звание на ступень ниже того, в котором служили на прежней службе. А Наполеон, видите-ли, в самом Париже свой чин младшего лейтенанта получил! И не желал скатится до прапорщика. В общем, не стал Бонапарт служить той самой России, на которую спустя почти 20 лет нападет во главе огромной армии.

А ведь еще неизвестно, какую военную карьеру мог бы сделать Наполеон Буонапарте в Российской империи, согласись он тогда поступить на русскую службу. Возможно, учитывая его личностные и профессиональные качества, он стал бы генералом в русской армии, как и другие иностранные добровольцы – Александр Ланжерон или тот же основатель Одессы Хосе де Рибас. Вот только тогда он не стал бы тем самым Наполеоном, который завоевал всю Европу. Да и как складывалась бы история России, Европы и мира в целом, если бы не было Отечественной войны 1812 года? И не было бы наполеоновского нашествия? Не было бы декабристов, разбудивших Герцена…

А, может быть, молодой честолюбивый француз дерзнул бы и в России стать тем, кем он стал во Франции? То есть, императором. Возглавил бы заговор. Ведь правила же Россией немка Екатерина. Вот и француз правил бы… Кто знает?

Таких «а если бы…» история знает предостаточно. Ведь достаточно было какой-то случайности – и не появился бы никогда Йосиф Сталин, а во время налета на банк в Тифлисе был бы убит один из грабителей – Йосиф Джугашвили. Или другой пример: всего лишь небольшое невезение – и во время боя в Желтом море командующий русской эскадрой адмирал Витгефт был убит. А почему? Он отказался уйти в бронированную боевую рубку. В результате – проигран, в общем-то, почти выигранный бой с японской эскадрой. И, как итог – полное господство японцев на море.

А, сохрани русская эскадра командующего и, соответственно, управляемость боем, события войны могли бы развиваться совсем по-другому. Кстати, японский адмирал Того, командовавший своей эскадрой в том же бою, тоже отказался уйти в боевую рубку. Но… Осколки русского снаряда лишь порвали мундир японского адмирала. В общем, потом была Цусима, проигранная русско-японская война, революция 1905 года и так далее…

Что если бы русские не проиграли войну? Не потеряли бы весь свой флот на Тихом океане? И победоносная война не ослабила бы государство, а усилила?

А еще говорят, что случай – второе имя Бога…

…Может быть, случайно можно не только потерять страну, но и найти?

Львов, год 2016, 16 декабря

Поляки как-то сразу скисли. Еще бы – их сдали, как ненужные карты в отбой, даже не пожертвовали фигурой во время шахматной партии – с этим можно было бы еще смириться, нет! Их просто слили, как… Не надо даже описывать, как, что и куда – и так понятно. Поэтому на Витковски было жалко смотреть. Контрразведчик думал, что играет важную партию, а сыграл в дурака. Причем, дураком оказался именно он, Марек Витковски, полковник военной контрразведки Польши (SKW), работающий под прикрытием Польского отделения Международного Красного Креста.

А самое паршивое было то, что полякам сейчас придется иметь дело не с коллегами-европейцами и даже не с украинскими спецслужбами – им предстоит встретиться с обыкновенными бандитами, которые сейчас в Украине называют себя добровольцами и «воинами света». Но хотя эти «добровольцы» и носят украинскую военную форму со всеми знаками различия, и числятся в украинских вооруженных силах, только их сущность от этого не поменялась. Все эти отморозки из «добровольческих» батальонов, которые назвали по именам городов – «Киев», «Днепр», «Шахтерск», «Азов» – шли не воевать, нет. Они шли грабить, насиловать, убивать. Наживаться на войне, на слезах, на горе людей. И удовлетворять свои звериные инстинкты. Им все позволено, ведь они –защитники Родины!

Все эти «защитники» защищали свою Родину почему-то достаточно далеко от нее. «Батальоны территориальной обороны», как назвали эти, в общем-то, незаконные вооруженные формирования, оборонялись не в Киеве или Днепропетровске, они почему-то пришли оборонять Львов, Тернополь, Ивано-Франковск. Правда, оборона эта была странной – данные подразделения настолько откровенно занимались грабежами мирного населения, что сами мирные жители начали оборонятся от своих «защитников». А те, в свою очередь, перестали церемониться с местными, а начали их отстреливать. И вот как раз сейчас банда, именуемая ротой «Торнадо», не чикаясь, перестреляет всех, кто им, точнее, их хозяевам, не нужен. Потому что нужен им только один человек…

План у Макса был прост – выйти и определить сразу, кто именно его так домогается? Если это профи из какой-то спецслужбы, то действовать не сразу. Вначале определить, как что задумал противник, какую степень свободы предложит ему, как себя поведут в данной ситуации. А потом уже выбирать варианты. И только если на самом деле такую деликатную миссию – изъять у польской контрразведки важного фигуранта и доставить по назначению – доверили каким-то бандюганам, то однозначно валить всех. И полякам дать возможность действовать, и тем, кто послал это «Торнадо», дать понять, что вертел он их на…

– Так, полковник, давай, выходим. Слушай меня. Первыми выходят твои автоматчики. Причем, автоматы пусть держат вроде бы перед собой, мол, сдаемся и кладем оружие, но! Как только за ними выхожу я, то всё внимание на меня. Как я буду действовать, так и вы. Если я говорю с теми, кто пришел по мою душу – все стоят спокойно, не дергаются. Но если вдруг я начинаю махать руками и ногами, то есть – вырубаю своих собеседников, то сразу огонь на поражение. Но меня не грохните – я работаю по центру, вы – по флангам. Понятно?

– Так есть… То есть, я понял, а что… – Витковски что-то хотел сказать, но Макс его перебил.

– Тебе, полковник, персональное задание. Следишь за всеми, кто в меня будет стрелять, и гасишь наглухо. Сразу. Чтобы мою драгоценную шкурку не попортили. Мне некогда будет всех отследить. Автоматчики косят фланги, а ты смотришь за мной. Ну, одному своему хлопцу дай задание высматривать снайпера. Если сможет, конечно. Думаю, что это они точно сделали и поставили его на позицию. Если ими профи руководит.

– Я понял… То есть, Вы, Максим, рациональный человек. Наша сикора для Вас намного лучше…

…намного лучше слона, который сейчас нас готовится растоптать. Все, некогда базарить, пошли. А то еще газовых гранат с «Черемухой» накидают…

Как только двери бункера открылись, сверху раздался чей-то мощный бас:

– Пшеки, не дёргайтесь. Оружие при выходе сразу кидайте перед собой и ручки в гору! Тот, кто нам нужен, выходит вторым, ясно? И тоже оружие кидает перед собой!

– Не, так не пойдет! Кто старший? Кто проводит операцию? – сразу отозвался Макс, оглянувшись на Витковски и его ребят, приложив палец к губам.

– Операция тебе, курва польская, будет в госпитале после того, как я тебе печенку отобью!

– Эй, ты, придурок! Я – Максим Зверев, тот, кого вам приказали доставить. Живым и невредимым. Так что заткнись и не качай права. Я на звук хорошо стреляю и граната не разбирает, кто круче. Назови себя!

– Ты смотри, какой борзый! Я – Руслан Онищенко, командир роты «Торнадо», мне по херу, живым или мертвым тебя взять, приказали взять и все. Так что не выёживайся, Зверев, выходь и пушку вперед себя бросай. А то и я гранату кину счас.

– Дурак ты, Руслан Онищенко, мертвый я твоим хозяевам не нужен. Тебя зароют вместе со мной, только меня – мёртвым, а тебя – живым, идиот. Сначала выходят мои люди, и вы не дергаетесь. Потом выхожу я. Если что пойдет не так, мы успеем и твоих ребят на ноль помножить, и тебе предложить только труп. Что тебя ждет, я озвучил. Все, считаю до трех! Два уже было! Три! Начинаем!

– Да ты… – начал было бас, но вдруг осекся.

«Так, ясно, что у этого придурка за спиной есть кто-то, кто на самом деле руководит операцией. Вероятно, амер. Уже легче», – Макс моментально прокачал ситуацию и обернулся к полякам.

– Так, полковник, план немного меняется. Там явно у этих бандосов кто-то из штатовских ребят руководит. Поэтому сразу никого не валить, как только я определю, кто там главный, я сразу на него кинусь и свалю на землю, а вы тогда остальных косите. Только без гранат, только автоматы. Ну и пистолет свой можешь задействовать, в ближнем бою сойдет. Всё, двое пошли вперед, как я сказал, автоматы перед собой, но не бросать, в крайнем случае аккуратно положить себе под ноги.

Витковски быстро пересказал слова Макса своим людям.

Двое парней в камуфляже пошли вверх по лестнице, аккуратно неся перед собой автоматы. На первый взгляд это выглядело, как какой-то спектакль, когда актёры несут драгоценные вазы на вытянутых руках, боясь сильно сжать. Но Макс знал, что ребята из спецназа могут стрелять из любого положения и в любом направлении. И при этом неважно, где будет у них находится оружие – хоть за спиной, хоть под ногами. Так что в этом отношении он был спокоен.

«Лишь бы эти отморозки-торнадовцы не стали борзеть», – подумал он.

В том своем прошлом будущем он помнил, что такое эта рота «Торнадо». После того, как расформировали батальон «Шахтерск», который даже среди самых отъявленных АТО-шников прославился неслыханными зверствами и издевательствами над мирным населением Донбасса, его остатки свели в роту «Торнадо». Но ничего не изменилось – эта рота не столько воевала на фронте, сколько мародерствовала в тылу. Ее командир Руслан Онищенко подмял под себя всю контрабанду, сел на наркотрафик, его «бойцы» точно так же грабили местных и кошмарили даже своих – вояк из ВСУ. Мало того – эти нелюди устроили охоту на местных женщин, самым наглым образом даже днем затаскивали в машину совсем маленьких девчонок. А потом их истерзанные трупы находили на окраинах поселков и городов, где появлялось это «торнадо». Ну и убить человека для таких «защитников Украины» было все равно, что высморкаться. Так что очень скоро жалобы посыпались в Киев со всех сторон.

В один прекрасный день расположение роты «Торнадо» окружили части Национальной гвардии Украины, а также танки и БТРы. Роте было приказано выходить по одному без оружия. Пару человек рыпнулись было, открыли стрельбу – и тогда по казармам влупили прямой наводкой из танка, а потом прошлись из КПВТ. Бандюки сразу присмирели и стали выползать. Еще один попытался кинуться с гранатой, но его моментально пристрелил снайпер. Граната взорвалась и покалечила выходящих за ним «торнадовцев». Их тут же расстреляли. После этого никто уже не пытался борзеть.

Всех сложивших оружие рассадили по автозакам и развезли по тюрьмам. Онищенко и еще десятерых отвезли в Киев, в Лукьяновское СИЗО, остальных распихали по гауптвахтам и ИВС при райотделах. Некоторых отвезли в другие города: в Белую Церковь, в Житомир, в Сумы. Впрочем, всех вскоре отпустили – кроме Онищенко и ещё десятерых вместе с ним. Ну, как отпустили – из армии выгнали, всех прав и льгот лишили, никаких там справок и остального. А вот командира роты «Торнадо» и его ближайших приспешников судили. Правда, конца этого суда Макс не увидел – уж очень долго перечисляли в суде «подвиги» «торнадовцев». А когда прокурор показывал видео, снятое на телефоны, которые были изъяты у бандитов, даже взрослые мужики рыдали, а женщины падали в обморок. Изнасилование детей, убийства, пытки – чего там только не было…

Так что Макс понимал, кто его вышел встречать… Правда, судя по всему, история Украины кардинально поменялась и нынешнее «Торнадо» зверствовало не на Донбассе, а на Буковине. Но, как говорится в старом одесском анекдоте, времена меняются, а люди все те же. Хотя нынче АТО – антитеррористическая операция – проводится не на Донбассе, а на Западной Украине, отморозки, похоже, что в той, что в этой реальности одинаковые. Поэтому ухо надо держать востро…

…Когда Максим открыл дверь бункера, за ней никого не было. Бункер находился в подвале обычного многоэтажного дома, вверх из подвала вела длинная лестница, которая поднималась прямо к двери подъезда. Вот там-то и находились, «встречающие официальные лица».

– Так, хлопаки, шибко ида в гору и займием позицие, – Макс кивнул двоим ребятам полковника, те с автоматами пошли наверх. Но как только парни вышли из подъезда, раздалась автоматная очередь.

– Онищенко, придурок, ты что творишь? Это мои люди! Зачем стреляешь? – заорал Зверь.

– Спокойно, расслабься, мы стреляли поверх голов, чтобы они не дергались и автоматы свои положили. Скажи им, а то следующая очередь их перечеркнет, – раздался в ответ все тот же бас.

Макс пошел к выходу. Выходя из подъезда, он в кармане зажал гранату Ф-1, «лимонку», с у которой загодя выдернул кольцо. Пока Витковски слушал телефонный шантаж, он успел незаметно позаимствовать гранату у полковника.

Вокруг подъезда стояло человек десять в форме украинской армии, увешанные оружием, что называется, с ног до головы. У одного даже была «Муха».

«Вот идиоты. Выставились тут. Значит, операцию никто толком не планировал, иначе бы этот зверинец не прислали. Видно, впопыхах все готовилось, а под рукой профессионалов не оказалось. Ну, что ж, тем лучше для меня. Проще будет этих обезьян раскидать», – Зверь думал на ходу, идя прямо на стоящего в центре бугая. Это и был Руслан Онищенко. В руках у него был старенький АКМ, но с подствольником.

Поляки стояли справа и слева, автоматы были у них пока в руках.

Макс сделал им успокаивающий жест рукой и показал, что автоматы они должны положить на асфальт. Те подчинились, бережно опустили оружие и аккуратно положили перед собой.

– Ну, что дальше? – спросил Макс у Онищенко, в то же время осматривая его людей, ища среди них «серого кардинала», американца, который, вероятнее всего, и пришел по его, Зверя, душу.

– Дальше ты садишься в наш БэТэр и едешь с нами, – Онищенко сделал шаг к Максиму.

– Тихо, тихо, родной. Не рыпайся и не спеши, а то раньше времени попадешь туда, где тебя черти заждались, – Макс выхватил из кармана «эфку» и показал всем окружающим. У Онищенко вытянулось лицо, и он сразу сделал пару шагов назад. Попятились и его «орлы».

«А вон тот, в очёчках, в натовской каске, наоборот, подошел поближе. Видимо, сейчас он станет банковать», – подумал Макс.

И не ошибся.

– Господин Зверев? Вы не нервничайте, ничего никто вам не сделает плохого. Вам и Вашим людям. Точнее, людям из польской контрразведки. Вас мы приглашаем на беседу, а наших польских друзей – на дружеский разговор. Потом Вы поедете в одну сторону, а Ваши друзья – в другую сторону. К себе домой. Вас мы будем рады видеть у нас в гостях, – американец очень прилично говорил по-русски, практически без акцента. Разве что фразы строил не совсем правильно.

– Во-первых, я не знаю, с кем я говорю. Этот урод, хоть и представился, но его полномочия мне неизвестны, зато его биография – известна всем, – Макс был спокоен, но внутри уже начался отсчет времени. Он подал знак полякам, те увидели и еле заметно кивнули.

– Согласен, не самый лучший выбор, но как у вас говорят – на безрыбье и сам раком станешь. Я – офицер армии США, скажем, так, майор Джон Макгвайер к Вашим услугам. Позже я представлюсь по всей форме, но пока достаточно и этого.

– А где гарантии того, что ни меня, ни моих польских друзей не пристрелят? – Макс понимал, что у него остались минуты.

Американец занервничал.

– А кто мешал нам сделать это прямо сейчас? Вы вышли, вы у нас в руках…

– Это еще неизвестно, кто у кого в руках. В моих руках – оборонительная осколочная граната, разлет осколков до 200 метров, так что всем вам тут хватит. Ну и еще мои люди в подъезде остались, они вам добавят. Так что предъявите гарантии. А они простые – я с Вами, майор, в обнимку иду вон к тому автомобилю, мы садимся в него и ждем, пока поляки не выйдут и не сядут в другое авто. Как только они уезжают, я еду с Вами.

Майор на какое-то мгновение задумался. И этого мгновения хватило Максу, чтобы начать действовать.

Граната полетела в сторону БТРа. Там явно были еще люди, так что надо было их сразу нейтрализовать. Максим тут же выхватил из-за спины нож, который находился всегда сзади – чуть ниже воротника в его куртке был вшит специальный чехольчик для ножа, который внешне был незаметен – и полоснул Руслана Онищенко по шее в районе сонной артерии. Не тратя силы на захлебнувшегося кровью главаря боевиков, он прыгнул к американцу, который уже начал все понимать и полез за пистолетом. Пистолет вытащить из кобуры Макс америкосу не дал, а прижал его руку к его же корпусу и прикрываясь ним, как щитом, стал отступать к автомобилю, который сам же перед этим и указал. Это была явно штатовская машинка – джип с эмблемами ООН. И майор наверняка маскировался под миротворца.

Все это произошло буквально за несколько секунд. И когда грохнул взрыв гранаты, Зверев уже был практически рядом с джипом.

Взрывом разметало почти всех боевиков, которые кучковались за бронемашиной, а синхронно с ним заработали автоматы польских спецназовцев, которые сразу скосили всю ту шайку, которая выстроилась перед подъездом. Путь к ООНовскому авто был открыт, Максим открыл дверь джипа, кинул америкоса на переднее сидение, оббежал вокруг и, открыв дверь водителя, плюхнулся на водительское кресло. Обернувшись к Макгвайеру, запоздало подумал, что зря оставил его на некоторое время без контроля. Но было поздно – майор, оскалясь в усмешке, уже наводил на него пистолет. Зверь только начал движение, уклоняясь с директрисы, как американец нажал спусковой крючок. Но пистолет не выстрелил, а выплюнул какую-то мерзость прямо Максиму в лицо. И настала тьма…

Казахстан, Алма-Атинская область, поселок Кара-Кемир, в/ч 6654, год 1984, 7 января

… – Ну ты чего? Зверев, очнись, ты как? Голова болит?

Макс открыл глаза. Нал ним склонился какой-то человек в военной форме с погонами старшего лейтенанта. Форма была советской.

«Старший лейтенант Ашуров», – автоматически отметил Максим.

И вдруг вспомнил. Вспомнил, откуда он знает этого человека. Старший лейтенант Ашуров был командиром второго взвода в учебке внутренних войск МВД СССР, где он, Максим Зверев, служил в первом взводе первой роты. В/ч 6654 готовила командиров стрелковых отделений – младший комсостав, РСС-ников – проводников служебных собак, и командиров отделений для подразделений специального назначения – спецназа внутренних войск. Он, Зверев, сразу после того, как из военкомата попал в свою воинскую часть, через 6 дней был направлен в эту учебку.

– Зверев, встать можешь? –Ашуров и еще какой-то мужик в самбистской куртке поднимали Макса на ноги. Зверев с удивлением увидел, что на нем тоже куртка самбиста, а лежал он почему-то под столиком, стоявшим рядом с борцовским ковром.

– Да нормально все, – ответил Макс первое, что пришло в голову.

– Ничего себе нормально. Ты после броска улетел прямо в судейский столик и еще головой об стену треснулся. Мы думали, что надо в санчасть тебя срочно – ты вообще лежал, как труп, – Ашуров коротко хохотнул.

Макс вспомнил, что у старлея юмор всегда был очень странный.

«Почему я здесь? Если снова попал в прошлое, то почему сюда? Или это новое попадание? А как то, другое прошлое? Что там?»

Но думать было некогда, и задавать вопросы – тоже. Судя по воспоминаниям, он тогда, в своем прошлом вызвался участвовать в соревнованиях на первенство части по самбо. Хотя борец из него был никакой. Зачем он тогда заявился – до сих пор не может понять. Но в результате в первой же схватке соперник – крепыш из четвертой роты – раскатал его, Макса, как блин. После нескольких красивых бросков, когда Зверев летал, как птица, и с оглушительным грохотом ляпался на ковер, схватка была остановлена за явным преимуществом соперника Макса.

– Тебя твой соперник так начал кидать, что я хотел уже останавливать схватку. А тут ты в столик влетел… – стал говорить мужик в куртке самбиста.

«Наш комроты, самбист, старший лейтенант Гордиенко», – вспомнил Зверев.

– Товарищ старший лейтенант, виноват, извините – после первого броска неудачно приземлился, перестал ориентироваться, соперник заметил и стал давить. Не снимайте меня с соревнований, я сейчас пять минут – и в полном порядке. Я остальные схватки все выиграю, не волнуйтесь.

– Выиграешь? Чем? Как? Ты как дохлая рыба боролся… – сразу завелся Гордиенко, но его перебил Ашуров.

– Да, нет, Володя, он как раз скакал, как стрекозёл, я подумал – счас своего соперника раскачает и пройдет на болевой… Видно, перемудрил, да? – спросил он уже у Зверева.

– Так точно, товарищ старший лейтенант, покрасоваться захотел, а он меня поймал. Больше не повторится, буду все делать просто и рационально. Хотел висячку показать, да вот, не рассчитал маленько…– Макс старался быть убедительным.

– Висячкууу… – Гордиенко задумался. – Ты сколько самбо занимаешься?

– Три года, – соврал Макс.

– Ну, ладно, выпустим тебя еще на один бой, но, если проиграешь – неделю у меня будешь туалет драить вместе со вторым взводом, понял?

– Так точно, понял!

– Тогда иди, готовься, у тебя есть десять минут…

У Макса не было времени задумываться, как, куда и почему он попал. Ясно было, что на дворе – 1984 год, еще СССР не распался, но Брежнев уже умер. Он, Максим Зверев, служит в Казахстане, попал во внутренние войска, после учебки поедет в город Павлодар, где ему служить полтора года до дембеля. А сейчас – соревнования по самбо, на которых тогда, в своем прошлом, он позорно проиграл первый же бой. И вот сейчас Макс должен показать, на что он способен. Потому что по иронии судьбы в теле 18-летнего юноши вновь оказался умудренный жизненным опытом и перегруженный знаниями будущего взрослый Максим Зверев. И сейчас этот взрослый мужик покажет всем этим щеглам, как надо бороться.

Почему Максу захотелось во что б это ни стало выиграть эти соревнования, которые прошли когда-то давно, в его прошлом? Кто его знает… Может, какие-то комплексы остались, может, что-то захотелось доказать самому себе? А, может, просто попробовать сразу же что-то в этом новом прошлом изменить? Ведь именно в армии Макс стал заниматься и каратэ, и рукопашным боем, стараясь из худенького, щупленького очкарика-заучки превратиться в здорового сильного мужчину, способного за себя постоять. В общем-то, так оно и вышло. Разве что зрение не удалось восстановить на сто процентов…

От воспоминаний Зверева отвлек Ашуров.

– Ну, давай, боец, покажи, на что ты способен!

Старлей подвел его к краю ковра, одел на Макса старенькую самбовку красного цвета. В противоположном углу стоял паренек в синей куртке. Зверь его не помнил – в своем старом прошлом Максим был снят с соревнований.

«Так, судя по всему, не борец – стоит, переминаясь с ноги на ногу, стойка высокая, скорее всего – боксер. Высокий, значит, можно пройти в ноги», – все эти мысли мгновенно пробежали у Максима в голове и тут же исчезли. Наступило какое-то ощущение полной свободы. И еще – спокойствие. Ведь это он взрослый, а против него – в сущности, еще дети.

«Только-только от мамкиной сиськи – и в армию… Надо аккуратно, не покалечить…» – успел подумал Макс.

И понеслась…

Как и предполагал Зверев, соперник явно не был борцом. Но кое-что понимал в самбо – проход в ноги сразу не получился, паренек стал контрить, накрыл Макса сверху, обхватив его за туловище и схватив за пояс сверху. И тут Максим автоматически вспомнил проход из бразильского джиу-джитсу, который, кстати, он сам лично усовершенствовал. Из положения, что называется, на четвереньках, притом, что сверху на него навалился его оппонент, Макс неожиданно вывернулся наизнанку. То есть, сделав высед и, практически перевернувшись спиной вниз, правой ногой зашагнул далеко за правую ногу соперника, оказавшись у него справа сбоку, и сразу же атаковал его правую руку, проведя рычаг плеча и выйдя на болевой. У судьи от удивления даже свисток выпал изо рта. На какое-то мгновение все вокруг впали в ступор и только резкий вскрик соперника Макса, который попался на болевой, вывел всех из оцепенения. Арбитр подобрал свисток и засвистел, как милиционер, догоняющий банду грабителей.

– Ну, ты, Зверев, даешь! Вот это финт! Никогда такого не видел! Как это ты так? Я думал, он счас тебя поломает, а тут ты выкрутился! – Ашуров разве что не приплясывал, хлопая себя по ляжкам.

– Интересный прием. Не видел раньше. Три года занимался, говоришь? – старший лейтенант Гордиенко недоверчиво хмыкнул.

– Ну, кое-что дед показывал… – вспомнил старую «отмазку» Макс.

– А дед у нас кто? – прямо цитатой из захаровского «Обыкновенного чуда» спросил Гордиенко.

– А дед у меня – заслуженный чекист, с Харлампиевым лично знаком и всё такое, – дипломатично ответил Зверев.

– Та ты шо! И ты молчал? – Ашуров аж сплеснул руками.

– Мда… Ты только в роту пришел, а уже заинтересовал по полной. Ладно, потом поговорим. Иди, готовься, чекист. – Гордиенко, судя по всему, был сильно озадачен.

Следующие схватки прошли довольно буднично. Буднично для самого Максима Зверева. Но не для военнослужащих учебного полка внутренних войск, где проводились в тот день соревнования по самбо на первенство части. Через пятнадцать минут слух о необычном щегле-первогодке из первой роты спецназа разнесся по всей учебке. И все, свободные от дежурства солдаты, а также все молодые, которые еще не дошли до спортзала, сбежались посмотреть на соревнования. Ну, конечно, пожаловали и деды, которых в учебной части было немного, но писарь из штаба, дрессировщики служебных собак, повара и прочие «блатные» не преминули посетить шоу.

Макс особо не мудрил, применяя приемы, которые были им заучены до автоматизма. Один раз он все-таки применил «висячку» – довольно сложный самбистский прием, когда сходу запрыгиваешь на соперника, захватывая сразу его руку на болевой. А после того, как соперник падает на ковер, проводится рычаг локтя. Зрители были в восторге – орали, хлопали в ладоши, даже свистели. На «огонек», точнее, на шум и гам пожаловал командир полка полковник Баталов. Да так и остался, с удивлением наблюдая, как какой-то худенький и тощий новобранец раскатывает по ковру довольно опытных самбистов, которые служили уже второй год.

Самым сложным оказался финал. Максиму попался действительно опытный борец. По всем параметрам соперник был не подарок – «дедушка», который через три месяца должен уйти на дембель, плотно сложенный, мускулистый, разве что ниже его ростом. Но это как раз было минусом для Зверя, ибо в борьбе высокий рост скорее недостаток, нежели преимущество. А Макс был тонкий и худой, как глиста. Да и силенок уже не хватало – на солдатские харчи после мамкиных разносолов не сильно зажируешь. Так что техника техникой, а могло элементарно не хватить физической силы и выносливости. Что Макс почувствовал сразу же, как только попался на захват.

Соперник был силен, очень силен. И опытен. Причем, видимо, боролся он не только по самбо, но и как вольник тоже – руки цепкие, в партере прекрасно себя чувствует, значит, надо что-то выдумывать. Причем, максимально быстро, а то силы на исходе. «Дедушка» кислую капусту с прогорклым горохом не кушает, небось, жареной картошкой себя балует.

Макс собрался и стал работать только на контратаках, норовя поймать соперника на ошибке. И очень скоро поймал.

Соперник попытался пройти Максу за спину из стойки, и таки смог это сделать. Видимо, он хотел завершить схватку зрелищным броском прогибом назад. Но при этом он поспешил и не заблокировал своему оппоненту руки. И Максим эти сразу же воспользовался. Во-первых, он на всякий случай своей правой ногой зацепился за правую ногу соперника, чтобы тот его не бросил через себя. А потом, отжав обхватывавшие его руки соперника вниз, левой рукой цепко схватил кисть его правой руки, а своей правой рукой, полуобернувшись назад, прошел под бицепсом правой руки обхватившего его соперника, и схватил себя за свою же левую кисть. После чего, сделав полуоборот, упал на спину, точнее, уже на бок, потянув соперника за собой в партер. И тут же сделал болевой прием на плечевой сустав, который позже, в его будущем придумает японец Масахико Кимура. И который так и назовут его именем – «кимура».

Вообще-то, этот прием ранее был известен, как обратный узел руки или гяку-удэ-гарами. Но после того, как Кимура победил этим приемом родоначальника бразильского джиу-джитсу Элиу Грейси, обратный узел руки стали называть кимурой. Увы, в советском самбо пока что приемы из японского дзюдо и джиу-джитсу не прижились, потому что наши самбисты успешно громили японских дзюдоистов на многих чемпионатах. Но вскоре картина поменяется…

…Зал неистовствовал. Какой-то щегол стал чемпионом части, победив в финале действовавшего чемпиона, да еще и «дедушку», который выигрывал чемпионат КСАВО – Краснознаменного Средне-Азиатского военного округа по самбо. Да как победил – продемонстрировал такую технику, которую не на каждом чемпионате Союза увидишь. Старший лейтенант Гордиенко сиял – полковник Баталов лично поздравил стралея с чемпионом из его роты. Ашуров вообще ликовал, ведь это он, он заметил этого щегла и взял его на соревнования! А Зверев, переводя дух, пытался анализировать произошедшее… И не мог понять, где же он оказался и почему?

До роты его вызвался проводить Гордиенко, отправив всех сослуживцев Зверева под командой сержанта Новиченко по прозвищу БТР, в расположение роты. Шагая по свежевыпавшему снегу, Гордиенко продолжил беседу.

– Интересный ты парень, рядовой Зверев. Ничем не выделялся, задохлик такой, очкарик, и вдруг – на тебе! Самбист. Да какой! У меня ребята два года из зала не вылезают, а таких результатов не дают. А ты говоришь – три года занимался? Все равно не верится. Ты тут уровень мастера спорта показал. Последний прием я вообще никогда нигде не видел. Да когда Вершинин тебя сзади схватил, все, думаю, амба. Вершинин – мастер спорта по классической борьбе, он бы тебя броском прогибом за ковер выкинул бы. Это его коронка! А тут ты так вывернулся… Нет, непростой ты парень, Зверев, не простой…

В этот момент сзади подбежал солдатик с повязкой дежурного по КПП.

– Товарищ старший лейтенант, Вас там командир части полковник Баталов ищет, срочно вызывает на КПП.

– Что там еще стряслось? – Гордиенко недовольно посмотрел на дежурного.

– Не могу знать, товарищ старший лейтенант, только полковник злой очень, – солдатик испуганно заморгал.

– Ладно, Зверев, иди в расположение, я приду, и мы продолжим. Сержанту Новиченко скажешь, чтобы после отбоя тебя в мой кабинет отправил, так что ты не отбивайся, а дождись меня. Продолжим разговор. Да и с победой тебя надо как-то поздравить… Чайку попьем. Любишь чай? Вооот, значит договорились. Все иди, я скоро буду, – Гордиенко кивнул и пошел вслед за дежурным на КПП.

Макс пошел в роту. Но дойти ему было не суждено – когда он проходил мимо питомника для служебных собак, из-за угла навстречу ему выдвинулись несколько фигур. Среди них Макс узнал своего недавнего соперника – Вершинина.

– Ну, что, щегол, шакалишь? С офицерами уже на короткой ноге? Надо же, чемпион! – прогнусавил один. Макс вспомнил – писарь из штаба, редкая гнида, «дедушка», с которым он в своем прошлом «завязался» сразу же, как только попал в часть.

«Понятно, «деды» решили поучить «салабона». Мол, выпендрился, выиграл соревнования… Ладно, посмотрим…» – Максим был спокоен, хотя адреналин снова ударил в голову.

– Ты у дедушки разрешения спросил, когда чемпионом решил стать? Без году неделю в армии, а тут уже всем решил показать, да? – спросил у Макса второй «дед». Его Зверев не помнил.

– Товарищи «дедушки», вы чего хотите? Ну, я «салабон», и что? Это же соревнования, спорт, побеждает сильнейший. Я же против вас ничего не имею, – Зверь был настроен миролюбиво, стараясь не накалять атмосферу.

Но его не захотели слушать.

– Да что с этим салагой говорить, надо маленько поучить его, чтобы не лез туда, куда не надо! – взвизгнул вдруг писарь и первым кинулся на Макса.

Зверь понял, что переговоры закончились.

«Их шестеро. Среди них – Вершинин, борец, его надо «гасить» первым, потому что, если свалят меня – мне хана. Это не соревнования, сразу забьют», – эти мысли вихрем пронеслись у Макса в голове. И он стал действовать.

Писаря он мгновенно встретил прямым в подбородок. Лязгнув челюстью, тот «сухим листом» ушел в сторону и ткнулся лицом в снег, нелепо вывернув правую руку.

Следующим объектом был Вершинин. Он было приготовился бороться, но Зверь с ходу влупил ему хай-кик или маваши – боковой удар ногой – в голову. Ногой в челюсть, да еще в кирзовом сапоге – это, как если бы конь копытом лягнул. Вершинин подлетел немного влево-вверх и как куль с мукой, гепнулся вниз на задницу, после чего опрокинулся на спину. Но Макс этого уже не видел – он разбирался с оставшейся четверкой.

Еще одного он ударил с разворота в печень, проведя левой ногой удар уширо-гери. Попал – противник коротко квакнул и, согнувшись, откатился с воем в сторону.

«Пять минут минимум будет отходить» – машинально подумал Зверь.

Но тут и ему прилетело – один из нападавших, судя по всему, боксер, подловил Макса на выходе после удара с разворотом и впечатал ему хороший хук справа. Если бы он попал в челюсть, то на этом драка сразу бы закончилась. Но он попал в ухо. И хотя Зверь мгновенно перестал этим ухом слышать, да и боль была зверской, только сознание он не потерял. Правда, в голове ощутимо зазвенело. Зато это помогло Максу окончательно озвереть.

– Ну, суки, сами напросились! – заорал он и подсечкой сбил с ног ударившего его боксера. Не теряя времени, развернулся с ударом рукой наотмашь – урикен. Бил вслепую, но не прогадал – попал набегавшему на него «деду» прямо в нос. Брызнула кровь и тот с воплем отскочил в сторону. Макс стал искать последнего из нападавших, оглянулся…

И вдруг в его голове как будто взорвалась граната.

И снова навалилась темнота…

Москва, год 1976, 30 декабря

Вольнонаемный сотрудник Комитета государственной безопасности СССР Владимир Иванович Сафонов влетел в кабинет начальника Аналитического управления КГБ СССР генерал-майора Николая Сергеевича Леонов, как маленький метеор. Правда, метеор был немного взъерошен и частично походил на маленького злого воробья, которого только что изрядно потрепали в драке.

– Николай Сергеевич, беда! Я десять минут назад почувствовал, что с нашим объектом что-то происходит. Связался с Кустовым – он подтвердил, что Зверев возвратился. Что мальчик вышел из так называемой психологической комы, но скрывает это. Там, куда отправился взрослый Зверев, что-то с ним произошло. Надо срочно вылетать в Днепропетровск.

– Так, без паники. Кустов сейчас выполняет важное задание в Ростове, к нему вылетел майор Шардин. А вот вы, Владимир Иванович, вылетайте в Днепропетровск. Попытайтесь достучаться до Зверева, вы начали с ним разговор – продолжите его. Потом Кустов подключится, думаю, у него будут весомые аргументы. На всякий случай запомните – вы можете назвать Звереву фамилию Токугава. Скажете ему, что его ждет Кёсиро Токугава. Думаю, нашего мальчика это сильно заинтересует.