Я сделал еще одно предложение на тему ликвидации национальных окраин, точнее ликвидации у них национализма, а также центробежных и сепаратистских настроений.

— Для начала надо изменить систему дотирования регионов и распределения товарных потоков. Кто сколько зарабатывает, тот и будет тратить это на свои нужны — на социалку и все прочее. А у нас больше всех зарабатывают РСФСР и Белоруссия, вот они и должны в первую очередь обеспечиваться, причем и тут вам надо также распределять финансы внутри РСФСР, а то у нас есть гордые кавказские народы, которые ничего не производят, вот пусть задумаются над свой дальнейшей жизнью. Бытие определяет сознание — выдал я очевидную истину.

— Хм, вою будет… — ухмыльнулся Брежнев. — Особенно с Украины. Привыкли жить на широкую ногу, через ЦК выдавливать себе больше, чем другим.

— Это надо делать жестко, вначале материально стимулировать отказ от национальных квартир. Все АССР перевести на хозрасчет, как и союзные республики. А если перейдут, причем по собственному желанию, в статус обычной области РСФСР — тогда будет им распределение финансов и товарных потоков по-другому, как для остальных областей. Но и среди областей не стоит плодить нахлебников — заставлять развивать любые производства, необходимые для народного хозяйства — выдал я очередное предложение.

— Пожалуй надо привлечь к этому Косыгина, в рамах хозяйственной реформы сделать такое перераспределение — это просто будет хозрасчет, а не покушение на национальные особенности — лукаво улыбнулся Брежнев. — Кажется так мы их сможем перевести на хозрасчет. Желание на него перейти высказывают многие союзные республики, наивно полагая, что финансирование из центра сохранится, а налоги они себе оставлять будут — хохотнул он. — Хрен им, а не союзное финансирование. Что заработали, то и получите.

— Да, таким образом вы сможете их загнать под лавку — улыбнулся я.

— Да, мрачная картина видится вам в будущем… Но хоть продовольствием своим будем обеспечены… — вздохнул Брежнев.

— Не просто обеспечены, в моих видениях Россия ежегодно экспортирует примерно сорок пять миллионов тонн зерна — усмехнулся я.

— Да не может быть! — воскликнул Брежнев. — Это без Украина и Казахстана? — спросил он.

— Да, только Россия. Казахстан экспортирует примерно семь миллионов тонн, Украина порядка двадцати пяти миллионов тонн зерна — но это было до войны, поскольку боевые действия идут в основном на юге.

— Это же надо так случиться! А сколько же тогда собирают урожай пшеницы? — спросил Брежнев.

— В 2024 году урожай зерна составил 125,9 миллионов тонн, из них 82,6 миллионов тонн пшеница — ответил я, подчерпнув ответ из своей идеальной памяти.

— Ну мы больше собираем — сказал Брежнев. — Еще и закупаем для кормов скоту.

— Мне кое-что известно — в 1970 году собрано 186,8 миллионов тонн зерновых, из них 93,7 млн. тонн пшеницы. В 1976 ожидается 200 миллионов тонн зерновых — сообщил я. — Но пшеницы в 1974 году собрано 78,8 млн. тонн, это меньше, чем собирает Россия.

— Есть чему поучиться… И в чем секрет? — спросил Брежнев.

— В России производством пшеницы занимаются частные фирмы. Они закупают самые лучшие семена, технику, тщательно соблюдают агротехнику — у них никто не требует завершить сев к какой-то дате, чтобы райком мог отчитаться перед обкомом, а тот перед ЦК — усмехнулся я. — Они озабочены получением прибыли — а это прежде всего урожай, его сохранность и минимизация издержек на его производство. У нас же огромные потери собранного урожая. Для руководителей главное отчитаться о том, сколько собрали. А что потом это сгниет — никого не волнует.

— Да, интересно там будет в будущем… А народ-то стал жить лучше при капитализме? — спросил Брежнев.

— Это сложно сказать в целом, но благосостояние несомненно выросло. В каждой семье по одной, а то и по две машины, но машины в основном импортные и подержанные. Новые машины может позволить себе только средний класс — ответил я.

— Пшеницу научились выращивать, а машины не могут производить? — удивился Брежнев.

— Могут, но плохо. Поэтому народ и покупает отечественные машины только по нужде, поскольку цены на них не ниже импортных, а качество намного хуже — усмехнулся я. — Государство оказывает поддержку АвтоВАЗу, но не в коня корм. Они эту помощь успешно проедают и дальше ничего у них не меняется, только просят ввести новые налоги на импортные автомобили. Передача АвтоВАЗа в частные руки ничего хорошего не дала, кроме перекачивания государственной помощи в карманы частников. Бытовую технику, станки и оборудование закупаем в основном в Китае, у них соотношение цена-качество выше. Весь мир заполнили товары из Китая — он стал второй экономикой мира после США. Вот такая картина у меня видится из 1972 года.

Брежнев раздумывал над моими словами, которые описали картину будущего из моего мира. Больше всего его конечно поразил рассказ о Китае, который за тридцать лет из отсталой страны стал ведущей экономикой мира.

— Постой, а что же Москвич? Тоже не покупают? — спросил Брежнев.

— Москвич давно уже не выпускают, не выдержал конкуренцию. И завод АЗЛК разорился, обанкротился. На его месте создали так называемый Технополис Москва, в общем для имитации бурной деятельности по внедрению технических новаций, а по сути площадка для распила бюджетных средств — ответил я.

— Да, всё не просто в экономике… Косыгин вон со своей реформой носится, не знаю, что у него получится — сказал Брежнев. — Насчет Китая надо будет отдельно поговорить, это для нас злободневный вопрос.

— Действительно, экономика сложная штука. Но что поняли в тех временах, так это то, что законы экономики объективны и не зависят от строя. Тот же закон прибавочной стоимости — у нас он переместился в сферу распределения — она получает прибыль, а не производитель. Вы уже сделали важный шаг — признали эквивалентными частную и личную собственность. И разрешили деятельность кооперативов, они смогут производить многие товары народного потребления, и, может быть, некоторые из них превратятся в крупные предприятия — не надо только ограничивать их рост.

— Работаем в этом направлении, кое-что получается — согласился Брежнев. — Скажи Валера, а твои новации в технике помогут нам удержать паритет с США? Как на твой взгляд? Уже как эксперта, коли ты в этом варишься.

— Шанс есть, но небольшой. Американцы очень быстро воспринимают новации и внедряют их в производство, у нас с этим большие проблемы. Поэтому они быстро скопируют наши компьютеры и начнут сами производить, сбивать цены — ответил я.

— И как быть? — спросил Брежнев.

— Один из вариантов, это создание на территории США предприятий по производству компьютеров — законы США не запрещают этого, тем более что это может сделать один из наших кооперативов по производству персональных компьютеров, то есть частная, негосударственная компания. Еще один вариант — создание предприятий по производству компьютеров в Северной Корее — там дисциплинированные и квалифицированные рабочие с очень низкой зарплатой. Будете оплачивать компьютеры продовольствием, а низкая стоимость рабочей силы обеспечат низкую себестоимость продукции, тех же компьютеров.

— А что мы с этого будем иметь? — спросил Брежнев.

— Рынок сбыта и прибыль, и так мы сможем держать руку на пульсе американского рынка — ответил я. — Кооператив, а по сути, частное предприятие, сможет более быстро реагировать на требования американского рынка и находить меры по борьбе с конкурентами. Но это не быстрое дело, но заниматься этим надо. Ну а прямой путь — это продавать свою продукцию дешевле конкурентов, но ненамного, иначе они тут же возбудят дело о недобросовестной конкуренции. Эти детали в ведомстве товарища Пивторанова должны хорошо знать. Надо увеличивать объем выпуска персоналок до миллиона штук в месяц и снижать их себестоимость до минимума. Тогда можем удержаться на вершине этого айсберга.

— Хорошо, персоналки вещь хорошая, даже у нас в ЦК их уже поставили и сразу начали ими пользоваться — сказал Брежнев. — Буду настаивать на расширении их выпуска для экспорта в капстраны. Валера, у меня к тебе просьба — сделать свои выкладки по развитию производства зерна из твоего видения, чтобы мы могли понять, где наше тонкое место. И отдельный доклад по Китаю, как он из нищей и отсталой страны стал второй экономикой мира. Потом будем еще встречаться, буду делать запросы на уточнение тех или иных тем. И скажи — чем мы можем тебя вознаградить адекватно твоему вкладу в развитие СССР?

— Да у меня все есть — квартира, дача, машина, даже госдача в Крыму. Но я подумаю над этим вопросом — может быть захочу построить свой дом в Москве.

— Кстати, как там в твоих видениях, в будущем, обстоит дело со строительством жилья? — спросил Брежнев.

— Это смотря с какой точки зрения смотреть на этот вопрос — улыбнулся я. — Если со стороны государства — дело обстоит просто отлично! Строятся сотни миллионов квадратных метров жилья, гораздо больше, чем в СССР. Если со стороны покупателей — а там жилье можно только покупать — то цены на квартиры задраны до небес, только от великой нужды люди решаются на покупку жилья, и то — через ипотечное кредитование со ставками более двадцати процентов в год. Это просто грабеж. И половина этих построенных квартир стоят пустыми, а часть купленных сдается в аренду, но уже владельцами квартир, получающих от этого пассивный доход или гасящих за счет этих денег ипотеку. Распространенная практика у них, если есть где жить — купить в ипотеку квартиру и гасить ее, сдавая купленное жилье в аренду. Тогда покупку квартиры, по сути, оплачивают арендаторы, но пользоваться сам ей сможешь лет через двадцать-тридцать, и то после капитального ремонт, после арендаторов.

Дешевле всего построить свой дом из бруса или пеноблоков, если к участку подведены коммуникации. Он и в эксплуатации дешевле — нет затрат на услуги ЖЭУ и центрального отопления, которое очень дорогое.

Думаю, что и вам надо активизировать строительство индивидуального жилья — выдавать кредиты на это, готовить инфраструктуру — дороги, водоснабжение, канализация и газ. И продавать эти участки по себестоимости затрат на эти коммуникации. Люди будут строить, и большая часть накоплений на сберкнижках уйдет на это. Нехватку стройматериалов компенсируют строительные кооперативы — будете выделять им участки леса для заготовки древесины, предоставлять участки земли для строительства производственной базы. Не даром Рузвельт преодолел кризис периода Великой депрессии путем выделения кредитов на жилищное строительство — это даст толчок нашей экономике. Надо нашу экономику больше ориентировать на внутренний рынок, экспорт всегда будет нестабильным.

— Насчет домов идея стоящая — надо напрячь наших плановиков, как справиться с увеличением спроса на промышленные товары для строительства — ту же сантехнику, да и трубы те же… — задумчиво сказал Брежнев.

— У меня было видение из будущего о прокладке коммуникаций из полиэтиленовых труб путем прокола грунта, без траншей — обязательно подготовлю этот доклад — пообещал я. — И полипропиленовые трубы и фитинги для прокладки коммуникаций внутри домов — они гораздо дешевле.

— О! Это будет интересно не только для отдельных домов — обрадовался Брежнев. — Полиэтилена мы производим достаточно.

Ну что Валера, наша встреча прошла очень плодотворно. Возможно, я еще тебя приглашу, уточнить кое-какие положения. А пока жду твои выкладки по Китаю — их передашь как обычно Цвигуну. Ну и остальные тоже также отправишь через него — там их распределим по направлениям.

На этом наша встреча закончилась, Брежнев проводил меня до машины.

— Валерий Иванович, давай мы тебе ЗИЛ выделим, правительственный — чего ты на этом Роллс-Ройсе катаешься — для тебя нужна более солидная машина — предложил Брежнев. — И бронированная — добавил он уже серьезно. — Ты слишком ценен для нас, чтобы ездить на обычной машине. Я отдам распоряжение, чтобы тебе выделили ЗИЛ-114К.

— Как скажете Леонид Ильич — согласился я. — «Сгорел сарай — гори и хата» — подумал я про себя. — Теперь размер моей золотой клетки явно уменьшится…

Мы с охраной вернулись на мою госдачу, отдых продолжался в том же режиме.

Вечером, когда я надиктовал Даше очередные двадцать страниц и она отправились в свой кабинет их расшифровывать, я задумался на тем, что я еще упустил из техники, какие позиции, которые позволят нам находиться на вершине технологической цепочки. И сразу пришло в голову — цифровые фотоаппараты и телекамеры. Это не только быт, но и системы управления для дронов, которые без телекамер немыслимы.

— Ну ладно, займемся этим позже, а сейчас надо заняться Китаем, его реформами.

И весь остаток отпуска я в свободное от отдыха и работой над книгой с Дашей посвятил описанию истории китайских реформ, излагал все, что было в моей идеальной памяти. На это описание ушло двести пятьдесят печатных листов с моего принтера, с книгой получалось быстрее, за счет Дашиной стенографии.

— Надо бы найти себе стенографистку грамотную, чтобы это дело у меня быстрее шло — подумал я. — С допуском к секретности с грифом «Особой важности» — хихикнул я.

Возвращение в Москву

Пятого сентября я отправил материалы по Китаю Брежневу, сам собрался ехать в Москву. Охрана из КГБ утрясла все необходимые дела — нас снова ждала ночевка в гостинице обкома КПСС в Харькове, и ранним утром мы распрощались с гостеприимным Крымом.

Всю дорогу мы болтали с Дашей — обсуждали сюжетные перипетии книги, связанные с переносом места действия их Англии в СССР — не просто надо было заменить названия, а найти их с подходящим рельефом местности. Присутствие рядом молодой и темпераментной женщины в изолированном помещении возбуждало — стекло еще и шторкой закрывалось. Я предупредил охрану, что мы ляжем поспать, закрыл стекло и шторку. Даша, зыркнув на меня своими глазищами, начала расстегивать свое легкое платье, а я свою рубашку. Я посадил ее к себе на колени, мы стали целоваться, постепенно освобождаясь от одежды, потом я положил ее на сиденье, и мы предались страсти. Это было так необычно, когда впереди сидят люди, а мы тайно занимаемся сексом! Это так нас заводило, что мы пару раз это повторили, меняя позы.

Ночевка в Харькове прошла без проблем, ранним утром выехали из гостиницы. Миновали Белгород, Курск, а после обеда Орел — там остановились, пообедали в ресторане. После обеда дорога стала веселее, Даша стала игриво заигрывать со мной. И я, расстегнув свою рубашку с коротким рукавом до конца, уж начал было поползновение на ее одежду, как вдруг машина резко затормозила, мы с Дашей слетели с сидений на пол. Впереди раздались автоматные очереди, звон стекла. Я уложил Дашу на пол и велел не поднимать голову, закрыть уши руками — похоже, что пришли по мою душу, а у нас машина даже не бронированная. И пистолет я отказался получать — ведь у охраны всегда имеется оружие.

Нападение

Дверь лимузина распахнулась и голос с акцентом, я бы назвал его прибалтийским, сказал:

— Валерий Иванович, с вами хотят просто поговорить — пройдемте в машину — рослый и плотный мужчина-блондин стоял у распахнутой двери Роллс-Ройса, сжимая в правой руке пистолет, прижатый к бедру, и направленный на меня.

Я прикинул, как бы его вырубить и завладеть пистолетом. Но судя по тому, как этот мужчина отошел от двери, освобождая мне выход, понял, что даже пытаться не стоит — это был боец высокого ранга, он даже близко к себе меня на допустит, погасит при попытке нападения. А может и подстрелить — пистолет у него не выбить — ушлый мужик, обученный навыкам конвоирования — это я в книжках про это читал, не подумайте, что проходил это в своей жизни.

Поэтому я решил проявить покорность, чтобы противник расслабился, а там видно будет, попробую найти другой вариант. Я послушно вышел из машины. Моя легкая рубашка с коротким рукавом была расстегнута до пояса, но все равно прибалт велел мне поднять ее и показать себя со спины. Я покорно это сделал — скрывать мне было нечего.