Засада

Картина, увиденная мной, впечатляла. Поперек дороги, почти перекрыв ее полностью, стоял самосвал ЗиЛ-130 с дымящимся капотом, видимо выскочивший с грунтовки на шоссе. В моем Роллс-Ройсе были разбиты пулями боковые стекла, через них были видны мертвые водитель и охранник, головы их были пробиты пулями, из ран сочилась кровь. Но лобовое стекло автомобиля было цело. У носа Роллс-Ройса стоял еще один бандит с автоматом ППШ в руках, но в костюмчике и белой рубашке — видимо он и убил моего водителя и охранника.

— Значит я им был нужен живой, коли лобовое стекло цело, боялись зацепить пассажиров — подумал я, оценивая ситуацию.

Слева в кювете стояла черная «Волга» сопровождения с простреленной крышей и стеклами, по ней как швейной машинкой прошлись автоматные очереди, стреляли по головам водителя и пассажира на первом сидении. В разбитое окно правой двери были видны окровавленные тела водителя и охранника, лежавшие на сиденьях, как сломанные куклы. Адреналин закипел в моих жилах, я понял, зачем прибалт задержался — хочет ликвидировать последнего свидетеля, но так, чтобы я этого не видел, бережет мое душевное спокойствие, однако. Значит и меня будут беречь… Можно будет рискнуть, явно задержатся с огнем на поражение.

У ЗиЛа с довольной рожей стоял киллер, на правом плече у него висел автомат Калашникова, он его небрежно придерживал правой рукой, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Идите в машину — она в пятидесяти метрах за перекрестком — сказал главарь. — Вас проводят.

Я закрыл за собой заднюю дверь Роллс-Ройса, пошел в сторону ЗиЛа, за мной двинулся второй бандит, в костюмчике и галстуке, он повесил автомат на плечо.

Я прикинул раскладку — меня они похоже не опасаются. Хотя чего опасаться? У них огнестрелы, а я безоружен.

Я начал обходить киллера справа, чтобы обойти грузовик сзади. И когда был рядом с ним, тот хохотнул — Будешь вести себя смирно — останешься живым!

При этом бандит повернулся ко мне, презрительно осматривая меня. До него было не больше метра, это и решило мою судьбу — я прыгнул на него, локтем правой руки нанес удар в челюсть и сразу оказался сзади его, перехватив выпадающий из рук автомат.

Полсекунды на снятие с предохранителя и передергивание затвора — вылетел патрон, и автомат был уже снят с предохранителя, стоял на автоматическом режиме — сопровождающий меня бандит успел уже поднять автомат, ловко у него получилось — одной правой рукой он это сделал. Мы выстрелили одновременно, но пули бандита попали в киллера, а мои точно в цель — короткая очередь отбросила его на метр назад, белая рубашка окрасилась в красный цвет. Главарь вскинул пистолет и выстрелил, пуля чиркнула по моему левому плечу, но ему было поздно «метаться» — длинная очередь из моего калаша смела его с дороги.

Но у них наверняка были еще подельники — я упал на пыльное шоссе — не время геройствовать — быстро подполз к задним скатам ЗиЛка, прикрываясь ими. Защита так себе, но за отсутствием другой «и рак рыба», как говориться — хотя бы видеть меня не будут мои враги. Левое плечо саднило — зацепил видно, но крови не было. Повезло.

Ага, вот он вражина, за ЗиЛом стоит, у правого переднего колеса, и на полусогнутых крадется ко мне. Ноги-то не железные у него! Короткая очередь, истошный вопль и вот его тушка катается по асфальту, держась за простреленные ноги. Короткая очередь и вопли затихли.

Но это ещё не всё — ведь еще «Буханка» — ГАЗ-452 «Скорой помощи» стоит. И ведь там может кто-то быть! Тут четверо, а в «Буханку» человек пять-семь входят, там может оставаться ещё даже не один человек. Не факт, но надо подождать!

Поэтому я не стал проявлять инициативу, а удобно устроился на асфальте у заднего ската ЗиЛа, взял на прицел «Буханку», стоящую у обочины в метрах пятидесяти от перекрестка. С такого расстояния я и из пистолета не промажу, а уж с калаша я на триста метров поражал мишени на офицерских сборах. Поставил автомат на одиночный огонь — патроны не считал, даже не знаю сколько там осталось. Подобрал выпавший патрон на всякий случай — недалеко лежал. Стал наблюдать за машиной, смотря на нее через прицел. Прошла минута, вторая… Дверь водителя осторожно открылась и из нее показалась фигура бандита с пистолетом в правой руке. Он, пригнувшись двинулся к ЗиЛку, держа пистолет наготове.

— Наш клиент — подумал я, тщательно прицелился в его ногу, в середину бедра и выстрелил одиночным. Водитель, выронив пистолет, упал на обочину, вопя от боли, держась за раненную ногу.

— Это будет наш «язык» — решил я, поскольку других участников нападения в живых не осталось. Лежу, жду — вдруг в «Буханке» кто еще остался… Прошло пять минут, потом десять минут — вой водителя немного утих, начал заниматься своей раной, зажимая ее рукой.

Но надо было успокоить Дашу, «язык» уже никуда не денется, и в «Буханке» похоже уже никого не осталось. Я сначала проверил рожок автомата — там было еще пять патронов. Обшарил киллера, вытащил у него из-за пояса полный рожок, сменил магазин у автомата. Затем вернулся к Роллс-Ройсу, открыл заднюю дверь. Даша так и лежала на полу машины, прикрыв голову руками, тихо плакала и тряслась от страха.

— Даша, все закончилось, поднимайся — сказал я.

Даша подняла голову, увидела меня с автоматом.

— Что это? — спросила она, показывая на автомат.

— Наши победили — ответил я. — Вот дали подержать.

— А… Я писать хочу! — сказала Даша.

— Выйди на ту сторону и не отходя от машины сделай свои дела. А то сейчас сюда наедут милиция, прокуратура и КГБ конечно, уже не пописаешь — усмехнулся я.

Даша быстро выскочила из машины и через пять минут вернулась, усевшись на сидение, дрожа.

— Сиди в машине, лучше выпей рюмку коньяка — предложил я. — И мне налей.

Не даром же я купил лимузин — там у нас и бар был. Мы выпили с ней по рюмке коньяка, закусили шоколадкой.

— Ну я пошел контакты налаживать — сказал я и двинулся к нашему «языку», держа автомат наготове.

Но этот водитель оказался еще тот боец — он успел оторвать от рубашки рукав и перевязал ногу, чтобы кровь не хлестала. И подобрал свой пистолет, держал его наготове в руке.

— Жить хочешь? — крикнул я.

В ответ раздался выстрел, пуля попала в ЗиЛок, разбив стекло.

— Ну жаль, что языка у нас не будет — вздохнул я и сновал лег на асфальт. Высунув на мгновение голову снизу колеса, оценил обстановку — водитель водил пистолетом вдоль ЗиЛа, ожидая мой выход с той или другой стороны, еще раз выстрелил в меня, когда я из-за ската выставил автомат и свою голову. Но пуля чиркнула по асфальту рядом, по моей правой щеке ударило асфальтной крошкой — с пистолета на пятьдесят метров попасть не так просто, тем более что он меня явно не смог видеть — я был в тени за машиной, а он на солнце. На движение стрелял, наверное.

В ответ я мгновенно выстрелил ему одиночным в район сердца, держа его на прицеле и готовясь вновь открыть по нему огонь. Но он уронил руку с пистолетом и свалился у машины.

— Прощай придурок — сказал я. Рисковать своей жизнью я совсем не хотел.

Начали подъезжать машины с той и другой стороны, но они тут же разворачивались и уезжали обратно — тут был видны явные следы криминала, желающих быть свидетелями было мало.

Мои ребра отчаянно саднили — ободрал я их хорошенько, пока ползал по асфальту. Полез было в аптечку — но она была в бардачке, а там лежал мертвый охранник, не хотелось его тревожить. К тому же это теперь место преступления, трогать ничего нельзя. Наконец, минут через двадцать, когда мы с Дашей выпили еще по паре рюмок коньяка, подъехала патрульная машина ГАИ, с сиреной. Я вышел к ней навстречу, держа в руках красную корочку КГБ.

Машина остановилась возле меня, из нее выскочил сержант с кобурой на поясе.

— Сержант Клюев, что случилось товарищ? Разрешите взглянуть на ваше удостоверение?

— Смотрите — я раскрыл корочку. — Читайте внимательно.

— Есть товарищ подполковник! — козырнул сержант.

— Вызывайте по рации опергруппу КГБ — тут было нападение на охраняемый объект. Убито четыре сотрудника КГБ и пятеро нападавших. Охраняемые лица живы-здоровы — сообщил я.

Сержант сел в машину и через полчаса с двух сторон подъехали скорые, куча черных «Волг» с разными официальными лицами. Мы за это время с Дашей выпили еще по паре рюмок коньяка — рюмки-то у меня были маленькие, по двадцать пять граммов.

Эксперты фиксировали следы преступления, я отвечал на вопросы следователя, которые он записывал в протокол.

Даша сидела, безучастно смотря на происходящее. Я заставил ее выпить еще рюмку коньяка, вместо успокоительного, да и сам выпил.

Врач скорой осмотрел меня, мою «рану» на плече — пуля только чиркнула по коже, оставив ожог и синяк — он обработал ее спиртом и залепил пластырем. Он также залепил пластырем кровоточащую ссадину на моей щеке. Затем обработал мои многострадальные поцарапанные ребра — рубашка на мне была расстегнута, когда я по асфальту ползал. Было очень больно, ну очень — щипало неимоверно! Блин, не мог перекисью водорода обработать, обязательно было раствором йода на спирту прижигать! Бр-р! Вот буду теперь ходить с желтыми ребрами!

Через час приземлился вертолет Ми-8, полковник КГБ, прилетевший на нем, сообщил, что нас велено эвакуировать на нем до Москвы.

Мы сели с Дашей в эту тарахтелку, и через час приземлились на территории Аэропорта — возле метро Динамо.

Оттуда нас, уже на нашем ЗиЛе-114К привезли домой, на мою квартиру.

Даша сразу забралась в ванную, а я накатил стограммовую стопочку водки, закусывая салатом из квашенной капусты и окороком. Потом сбросил с себя грязную одежду и зашел в свою ванную, которая в спальне — Даша была в технической ванной, рядом с кухней. Приводя себя в порядок под душем, размышлял, кто же такой борзый на меня напал. Вытерся насухо полотенцем, осторожно промокнул оцарапанные ребра, морщась от боли, вновь отправился на кухню.

Мне еще предстояли разборки с Дашей, придется ей объяснять, почему напали на нас. Боюсь, что после этого она уйдет от меня, ну как любовница, будет держаться подальше от меня. Насчет соавторства — это она точно не бросит.

— Найдем другую любовницу — философски рассуждал я, наливая вторую рюмку.

Даша, выйдя из ванной, еще долго приводила себя в порядок. Вышла уже полностью одетой.

— Я домой, мне надо отдохнуть от этих впечатлений — сказал она твердо.

— Давай я вызову машину, тебя отвезут домой — предложил я.

— Никаких машин, я вызвала такси — отказалась Даша.

— Даш, ну ты чего? — спросил я, подходя к ней.

— Крапивин, с тобой опасно находиться рядом. За это уже поплатились жизнями четверо парней. А я жить хочу — зачем мне все эти деньги, если меня завтра убьют! — заревела она.

— Я хочу просто жить, без всех этих заморочек! — выкрикнула она.

— Снова хочешь в домработницы? — спросил я с горькой усмешкой.

— Нет, я уже не буду домработницей. Я готова продолжать работать с тобой над книгами, но только тут. Никуда я больше с тобой не поеду — сказала Даша уже более спокойно. — И поэтому нам надо прекратить наши любовные отношения.

— Как знаешь Даша. Это твой выбор — сказал я, провожая ее.

Мне еще предстояли разборки с Цвигуном, хотя что я мог предпринять? Не я же все это придумал! Пусть ищут, кто это все организовал.

В общем настроение было поганое — что тут говорить. А еще и Дашка ушла, так бы в постели забылись, отвлеклись от реальности, обоим было бы легче.

— Что не делается — все делается к лучшему, — думал я, ну это только по поводу ухода Даши конечно. Так я себя утешал. Накатил еще водочки, не взяло. Посидел за столом, пожевал, выпил еще стопку — полегчало.

Я уже привык к Даше, нам было хорошо с ней вместе. Но она была права — мы только случайно остались живы, точнее Даша — главарь не даром задержался возле Роллс-Ройса, скорее всего хотел ликвидировать оставшегося в живых свидетеля — так, на всякий случай, когда я подальше отойду и не смогу увидеть этого. А меня они скорее всего собирались вывезти за границу, и там «доить» под спец-препаратами, вытаскивать из моей головы все, что я знаю.

Кто же такие резвые? Американцы? К ним попали уже наши персоналки. Ну и что, это же не повод воровать разработчика. Что-то не похоже это на американцев. Но тогда кто? Обычно нам гадят англичане и остальных на это подзуживают. А им я зачем? У них с электроникой не очень… Может решили с моей помощью таким образом выскочить вперед США? Ну ладно, пусть этим КГБ занимается, а я теперь буду только на ЗИМ-114К буду ездить, на этом броневике. Да еще с машиной сопровождения, и может быть не одной. Надо бы дом строить, и поставить его так, чтобы не простреливался даже с двух километров.

И надо дать нашей разведке идеальное оружие террориста — дрон-камикадзе, управляемый оператором по телекамере. Пускай проредят ряды МИ-6, ни к чему им воздух портить на Земле.

Опять телекамеры! Придется сесть за них серьезно!

Я хлопнул еще рюмку водки и захмелел — лег спать и отрубился.

Проснулся поздно — в доме уже хлопотала домработница, значит и Даша должна быть на месте. Хотя вряд ли — пусть отойдет от переживаний с недельку.

Я привел себя в порядок, спросил у Ларисы насчет Даши.

Лариса ответила, что Даша еще не приходила.

— Ну и ладно, займемся телекамерами тогда — решил я. И после плотного завтрака уселся за компьютер.

Начал писать про ПЗС-матрицы — примерно этим занимался Широков у нас на кафедре, работая по заказам НИИ Квантовой оптики в Новосибирске. У них были свои технологические установки для производства полупроводниковых приборов.

— Слетать в Томск, что ли? — подумал я. — Или просто по телефону поговорить с Широковым? Дать ему возможность не просто часть от разработки делать, а внести свою лепту в виде чертежей готового прибора — ПЗС-матрицы для телекамеры.

Но это все потом, сейчас надо описать все подробно, все технологические процессы. До них тут лет через десять только дойдут. И я увлекся описанием ПЗС- матриц — самому стало интересно. Начал я описывать матрицу с буферизацией столбцов, которая пригодная для производства телекамер.

Через час позвонила Даша, сказала, что неважно себя чувствует, возьмет недельный отпуск для приведения себя в порядок. Я уверил ее, что так даже лучше будет, ей действительно надо отдохнуть от дорожных впечатлений.

Я продолжил описание технологических процессов и конструкции ПЗС-матриц. Этим я занимался целую неделю, заодно сделал описание остальных типов матриц — для фотоаппаратов и ПЗС-линеек. В Японии с этого года начинается активное внедрение ПЗС-матриц для телекамер, нашим надо спешить.

Когда я закончил описание — задумался, куда и как их, ПЗС-матрицы, пристроить. Генерал Петров у нас занимался Москвой, а тут надо ехать в Новосибирск.

Посмотрел в своей идеальной памяти — по ее данным в СССР ПЗС-матрицами занималось НПО «Электрон» в Ленинграде, и даже начали серийный выпуск телекамер с ними в этом году!

Ничего себе! Это похоже я уже опоздал со своей документацией! Хотя она у меня уровня 2020 года, есть там чему поучиться! Надо передавать Петрову, Томск отменяется — решил я, и отправил пакет документации с рекомендацией определить ленинградское НПО «Электрон» в качестве головного НИИ.

— Может он и так головной в этом направлении, но мои рекомендации точно не помешают — решил я.

Все направления развития компьютерной техники я уже обеспечил информацией из будущего, остается теперь только ждать, когда все это соберется воедино, в отличные персональные компьютеры, в цифровые фотоаппараты и телекамеры.

— Ох… Струйные цветный принтеры для фотопечати нужны… — вспомнил я.

— Нет, надо формировать отдел из доверенных сотрудников, они будут печатать и рисовать… Нет, рисовать придется мне — как они перерисуют чертеж из моей памяти? Только печатать. А точнее стенографировать и перепечатывать на компьютере «мои» мысли и идеи.

Значит мне требуется секретарь: технически грамотный инженер, желательно девушка, которая стенографирует на русском и английском, девушка должна быть незамужней и без отношений. А еще красивая… — замечтался я. — Хотя можно любовницу найти отдельно, не обязательно для работы. А в секретари взять старую грымзу, зато аккуратную. Ну нет, буду я на это чучело смотреть целыми днями! У меня от этого раздражение будет. То ли дело на Дашу любоваться, когда она записывает мои романы.

И кто этим займется? КГБ в литературу и искусство не лезет, а в технику обязательно полезет, потребует проверки этого человека на допуск первой формы.

А посему — пусть тогда ищут для меня секретаршу сами — решил я, и написал служебную записку Цвигуну, в которой изложил все свои требования, в том числе и по красоте.