Жао проснулся и, еще не открывая глаз, радостно улыбнулся. Он чувствовал прилив сил и ощущал, что тело налилось здоровьем. Хотелось вскочить, и… И тут же настроение его упало – он понял, что с ним происходит и где он. Он очень любил свое тело и очень о нем заботился, поэтому ежемесячно проходил оздоровление в медмашине и прекрасно знал, когда просыпаешься с таким настроением.

Он открыл глаза и уже не удивился, увидев синий щадящий свет внутренностей медкапсулы. Мозг тоже очистился, и он вспомнил все до того момента, когда принцесса начала его целовать. Как он попал в медмашину, он вспомнить не смог.

Медмашина определила, что он очнулся, и крышка медленно поехала вверх. Человек, стоявший у капсулы, смотрел на Жао отстраненно, с холодным любопытством, как на подопытное животное. Потом повернулся и приказал кому-то:

– Оденьте. Накормите и приведите ко мне.

Жао молчал. То, что он увидел, без слов говорило о том, что его дела плохи. Насколько он разбирался в отличиях Кармадонской военной формы, перед ним сейчас стоял Центурион очень высокого разряда, второго или даже первого. Значит, он попал все-таки к Легионерам или даже СГБ. Уровень офицера, которого он только что видел, ясно говорил, что они знают о нем многое, и вполне возможно, даже знают, на кого он работает. Это с одной стороны напугало, но с другой, наоборот, успокоило. Если знают, что он помощник самого Гигрея Стванса, то и отношение будет соответствующее.

Но обдумать это ему не дали. Появившийся в поле зрения мужчина в медицинском комбинезоне жестом показал, что надо вставать.

Через полчаса Жао сидел на жестком стуле в небольшом кабинете со спартанским убранством. Еще раньше, когда его готовили к этой встрече, он определил, что находится на корабле. Труда это не составило – он сам полжизни провел в этих железных коробках. Сейчас он воочию видел то, про что знали все в Империи и над чем всегда смеялись – показную скромность и непритязательность быта офицеров Легиона, даже самых высших. Убранство кабинета говорило само за себя: ничего лишнего. Рабочий стол с тактической накладкой, на стене плоскостной экран и небольшой блестящий аппарат справа от сидевшего. Ничего не говорило о том, что это рабочий кабинет высшего офицера, кроме того, что за столом сидел Центурион самого высокого разряда. Жао представил кабинет какого-нибудь Генерала Космического Флота Великой Звездной Империи и усмехнулся.

– Над чем смеемся? – вежливо поинтересовался Центурион. Это первый вопрос, что он задал. До этого он несколько минут просто молча смотрел на Жао. Смотрел он так же, как звучал его голос. Вежливо–равнодушно. Он опять замолчал. И Жао понял, что тот ждет ответа. Хотя сам он сначала подумал, что вопрос риторический.

– Это я так, вспомнил кое–что.

– Что?

«Генерал» опять смотрел, ожидая ответа. Жао разозлился. Он что, идиот? Так и будет спрашивать его о всякой ерунде. Он слышал, что все кармадонцы сухари и педанты, но не до такой же степени. Он сам бросился в атаку.

– Я хочу знать, по какому праву меня арестовали? За что? Я ничего не нарушал, никаких законов. Требую немедленно отпустить меня и принести извинения.

Однако его запал пропал втуне. Центурион лишь улыбнулся краешками губ и ответил:

– Ну, теперь вы меня развеселили, господин Жао. Если атаку отряда ваших убийц на мирный город не считать нарушением закона, то, что тогда, вообще, считать таковым?

Какое нападение? В том куске жизни на этой планете, что он помнил, ничего подобного не происходило. «Крюг Фриц? Но он должен только найти и захватить одного человека. Вряд ли бы он стал устраивать из–за этого целый бой. Неужели этот солдафон думает, что может его развести на дутые факты? Он не знает еще, из каких передряг Жао удавалось выкручиваться».

Словно подслушав его мысли, Центурион продолжил:

– Я все про вас знаю, Жао. Знаю, кто вы, знаю, зачем вы прибыли сюда; все, что вы делали на Эскито до того, как очнулись в медкапсуле мне тоже известно. Так что давайте играть в открытую. Меня зовут Рах Дронг. Я Центурион Первого Эшелона Службы Глобальной Безопасности. И сразу предупреждаю, мне наплевать на дипломатические осложнения и прочее. Я уже одной ногой на пенсии. То, что вы живы, знают кроме меня только несколько человек. Остальные считают, что вы умерли от передозировки Кристалла. И это так бы и произошло, не успей мы до вас добраться. С этим наркотиком надо быть осторожнее. Но это отступление. Я не буду вас уговаривать, или применять специальные вещества и методы. Я просто даю вам выбор – или вы начинаете работать на меня, или версия о вашей позорной смерти станет реальностью. Я понимаю, что вопрос серьезный. Надо подумать. Поэтому даю вам время на это. Ровно минуту. Время пошло.

Больше не обращая внимания на пленника, Центурион откинулся на спинку простого корабельного кресла и закрыл глаза. Большие цифры на экране на стене мигали и постоянно менялись, отсчитывая секунды. Жао опять усмехнулся – к чему весь этот спектакль с часами? Кармаданонец прекрасно знает, что он выберет жизнь. Поэтому он не стал дожидаться, когда погаснет последняя цифра.

– Я согласен.

Человек в кресле не шелохнулся. Так и сидел с закрытыми глазами.

– Я согласен.

Центурион очнулся.

– Да, я слышал. Что ж, начнем работу прямо сейчас.

Он коснулся тактической панели на столе, и над плитой мгновенно проявились несколько лиц. Всех их Жао знал. Принцесса Гелия, Гигрей Стванс, Сенер Драйзер и почему-то инопланетник Кротов.

***

Гигрей злился. Его раздражало, что эти требуют, чтобы он лично все проверил перед встречей. Они не понимали, как это унизительно для него. Словно он какой-нибудь охранник. Проходить с детектором все углы подвала, проверять, не остался ли кто-нибудь из слуг дома, и еще куча дел, из-за которых можно сойти с ума. Вряд ли кто-нибудь еще, кроме них, смог заставить его заниматься подобными делами. Разве что отец. Поэтому он и ненавидел их точно так же, как отца.

Он закончил обход. Собственноручно включил сигнализацию и вывел голограмму с трехмерной схемой подземного этажа. Все датчики и снаружи, и внутри работали нормально. Подумал о том, что увидел бы кто-нибудь из его «друзей», как он занимается этим. У них бы глаза вылезли. От этого он разозлился еще больше. Однако злись не злись, отказать он им не мог. Он не думал, почему это. Как так происходит, что он, всегда делавший только то, что хотелось ему, он, с самого детства привыкший к тому, что только его желания закон; вдруг, по одному слову этих, бежит выполнять плебейскую работу. И еще выполнит. Даже если скажут мыть полы, а потом пить эту воду.

Гигрей закончил все необходимые процедуры безопасности и прошел в «комнату». На самом деле помещение являлось многослойным бронированным бункером с резервируемой системой самоуничтожения в случае несанкционированного доступа. Эти сами доставили и смонтировали этот многотонный куб в подвале его дворца на Скаде. Все оборудование в нем смонтировано еще до установки. Стванс не знал и не хотел знать, что это за оборудование и как оно работает. То, что он видел, выглядело просто пустой, стерильно чистой комнатой. Мебели не было, не считая двух кресел и сверкающей арки посреди помещения.

Он уселся в то кресло, что было обычного размера, и стал ждать. Теперь от него больше ничего не зависело.

Он появился, как обычно. Теперь Стванс уже не вздрагивал, когда в арке вдруг появлялось это существо. А первые разы, он даже подпрыгивал. Ничего, привык. Нифлянец, не приветствуя и ничего не говоря, уселся во второе кресло, мощное даже на вид, в которое спокойно уселись бы три человека. Черные беззрачковые глаза уставились на собеседника.

– Если окажется, что ты вызвал меня из–за какого–нибудь пустяка, я тебя накажу.

Это не фигура речи. Стванс знал, что так и будет, если зеленокожему его проблемы покажутся пустяком. Тогда его скрутит такая боль, что Гигрей будет валяться на полу и умолять прекратить. Так уже бывало на двух встречах в самом начале. Так что теперь Гигрей вообще старался сам не вызывать их. Пусть лучше появляются, когда это им надо. Но сегодня ему пришлось это сделать. Вопрос своими методами решить не удалось. Проклятые помощники подвели, как всегда. Отца в это дело Гирей привлекать не хотел. Это даст ему еще больше власти над ним. Так что придется просить Нифлянцев. Они не люди, им все равно.

– Это не пустяк. Это связано с главным делом. Эта проблема может разрушить наш план.

– Может что–то и может разрушить ваш план, – проквакал зеленый. – Но наши планы не сможет разрушить ничто.

«Сраный высокомерный слизень», – подумал Стванс и тут же оборвал себя. Иногда ему казалось, что Нифлянец читает его мысли. Вслух же он быстро сказал:

– Принцесса Гелия жива.

Похоже, ему удалось удивить инопланетника. Тот даже наклонился в его сторону.

– Как это может быть? Там не выжил никто. Даже мой брат.

Гигрей понял, что зеленокожий не поверил ему. Надо срочно убедить его, а то можно опять свалиться в судороге от боли. Торопясь, он вполголоса скомандовал, и коммуникатор зажег в воздухе голограмму записи, которую он получил из какого–то мелкого Кармадонского мира. Он хотел прокомментировать происходящее на записи, но Нифлянец остановил его. Инопланетник внимательно смотрел на то, как Принцесса Гелия Блиц Голиеконе величественно поднимается по трапу в черный представительский катер.

Через полминуты зеленокожий оторвался от повторяющейся записи и посмотрел на него.

– Где это?

– Планета Эскито. Приграничье Кармадонского Союза.

– Ты проверил?

– Да. Там сейчас мои люди.

– Так чего ты? – мгновенно свирепея, запел Нифлянец. – Зачем ты вызвал меня сейчас?

– Они не смогли решить вопрос. – Голос Стванса невольно задрожал. – Я хочу, чтобы вы помогли мне с этим. Вы же знаете, что случится, если она появится живая.

– Ты хочешь? Хочешь, чтобы мы по твоему требованию помчались исправлять твои дела? – Злость в голосе зеленого продолжала давить на Стванса, и он понял, что пора предъявить последний аргумент.

– Принцесса, это еще не все. Там, рядом с ней находится Кротов!

Не дожидаясь реакции Нифлянца, он запустил новую запись. Кротов и еще несколько человек, живые и здоровые, идут по коридорам космопорта.

– Это та же планета.

Гигрей не знал, почему даже упоминание этого инопланетника вызывает у Нифлянцев такую реакцию. При этом у любого. Словно он у каждого лично отрезал по пальцу. Гигрей не помнил, когда понял это, но твердо знал, что появление в деле Кротова подействует на зеленокожих. Сам он тоже зол на этого гада. И если бы все получилось как он планировал, то сейчас бы Кротов уже умирал где-нибудь с отрезанными пальцами на руках и ногах. И с пустыми глазницами. Стванс даже облизнулся, представив это. Но этот вонючий зверек Жао подвел его. И тоже получит свое, если вернется. Хотя раньше ему всегда все удавалось. Его мысли прервал булькающий голос инопланетника:

– Мы поможем. Еще какие-то вопросы есть?

Стванс с радостью отметил, что злость из голоса зеленокожего исчезла. Гигрей облегченно вздохнул и отрицательно помотал головой.

– Нет. Это все.

– Ладно. Я ухожу. Не подведи нас. Ты должен стать Императором.

Нифлянец поднялся и, шлепая огромными голыми ступнями, направился к арке. Гигрей вскочил и верноподданически склонил голову. Так и стоял, пока зеленокожий не исчез. Потом сразу упал в свое кресло и еще несколько минут приходил в себя. Общение с Нифлянцем каждый раз вытягивало из него массу энергии, и если бы не ситуация с Гелией, он ни за что бы не стал вызывать их. «Хоть бы связь какую-нибудь придумали», – зло подумал он. Из-за всякой ерунды приходится их ждать. Теперь, когда он верил, что вопрос с невестой будет решен, проблема уже не казалась ему такой страшной. Хотя на самом деле, появись она здесь, это разрушило бы все. Все планы Нифлянцев, планы отца и его собственные. В таком случае ему ни за что не удалось бы стать новым Императором.

В Великой Звездной Империи никогда ещё не происходило смены Императора. Но законы, регулирующие это, существовали. Разработали их очень давно. Наверное, тогда даже сам Император не предполагал, что будет править так долго. Сейчас об этом никто не задумывался. Раз процедура прописана и освящена самим Великим Императором, значит, она такой и должна быть. Она священна. Никто и в мыслях не мог себе позволить такое кощунство, как изменение принятых великими предками законов о престолонаследии.

Конечно, как и в любых древних законах, в них существовали какие–то прорехи и оплошности, которые в современном мире уже не казались незыблемыми. Там чётко прописано, что претендент избирается Высшей Ассамблеей Миров Империи из принцев и принцесс. То есть из потомков Великого Императора. Тех, кто нёс в себе частицу его крови. В те времена не существовало такого понятия, как назначенный принц или принцесса. Это появилось уже гораздо позже, однако ещё при жизни Великого Императора и было принято им. Таким титулом награждали особо отличившихся граждан Империи. Монархия показывала, что те, кто преданно служат, могут стать вровень с наследниками по крови, равными членам Семьи.

Теперь это упущение – то, что не прописано, что только принцы и принцессы Крови могут участвовать в испытании – сработало при назначении самого испытания. Под давлением нескольких влиятельных семей юристы доказали, что «назначенные» точно такие же претенденты, как и члены Семьи. Однако в этом же уложении имелось ещё кое–что. От одной семьи мог участвовать только один претендент. И тут начиналось то, что лишало Стванса права участия, будь в наличии сейчас здесь Гелия. Видимо, чтобы не дать вспыхнуть междоусобицам в семьях, был продуман законный выбор из семьи. Преимуществом пользовался тот, кто считался носителем большего «количества крови» Императора. Этим наделили первого наследника, справедливо считая, что каждый последующий имел её уже меньше. Так вот, следуя букве этого правила, из семьи Стванса и Гелии тоже надо было бы выбрать одного. А так как Гигрей вообще не имел ни капли Великой Крови, исход дела был понятен сразу.

И здесь даже самые ловкие толкователи–юристы, привлечённые Сенером Драйзером, ничего не смогли сделать. Слишком много миров могло взорваться из–за подтасовки. Так что гибель Принцессы Гелии на Камгуре была просто подарком для Гигрея. Теперь он участвовал и надеялся, что отец не даст ему проиграть.

Даже когда Стванс узнал, что Гелия жива, то не расстроился. Ведь никто, кроме него, об этом не знал. А это то же самое, что если бы она умерла. Гигрей сейчас просто восхищался собой из–за того, что после возвращения с Камгура без всяких чужих подсказок послал запрос на её поиск. Восхищался своей великой предусмотрительностью. Он не думал, что сделал это на всякий случай из–за своей патологической подозрительности.

Он не переживал о том, что Гелия выжила, ровно до того момента, как получил известие, что она сбежала из–под охраны Жао. А сам Жао попал в лапы СГБ Кормадонцев. Однако теперь он снова мог расслабиться – Нифлянцам тоже очень нужно, чтобы он стал Императором. И они в лепёшку расшибутся, чтобы добиться этого. А возможностей у них даже больше, чем у его всемогущего папаши.

***

Всем, кто общался с Сенером Драйзером, приходилось появляться в его кабинете на последнем, самом высоком этаже башни главного комплекса «Навигационных Систем». Сам он, вживую, не появлялся нигде уже очень много лет. Этих людей немного. Несколько старых слуг – он предпочитал слуг-людей; несколько работников «НС» высшего звена; и немногочисленные посетители, разговор с которыми просто нельзя доверить технике. И всем им – даже слугам – казалось, что он вообще не выходит из кабинета и не вылезает из своего кресла. Иногда он сидел за столом и что-то писал или читал на панели. Но гораздо чаще он сидел лицом к окну в том же самом кресле и смотрел на белый океан облаков, раскинувшийся до самого горизонта. Казалось, что он прирос к этому креслу.

Это почти соответствовало действительности. Кресло по сути было модифицированной медкапсулой. Присоски системы жизнеобеспечения лишь изредка отпадали от тела старика. Но только медмашина улавливала малейшее нарушение функционирования организма, присоски катетеров, капельниц и нервных волокон тут же вновь находили вены и нервные узлы. Если разглядеть это поближе, то точно можно подумать, что кресло дало корни в тело Драйзера.

На самом деле Сенер Драйзер не всё время проводил в этом мебельном монстре. Далеко за полночь, когда свет лун превращал белый океан в серебряный, он на этом же кресле уезжал к себе в спальню. Там кресло встраивалось в кровать и проводило с телом все необходимые процедуры. Мыло, дезинфицировало и укладывало в отдел для сна. Сон ему сейчас почти не нужен, но он по привычке заставлял себя провести несколько часов в постели. В это время никто из живых не появлялся в его спальне уже много лет. С тех самых пор как вырос сын и перестал приходить пожелать спокойной ночи.

После нескольких часов неподвижности всё повторялось в обратной последовательности. И к появлению первого живого он опять сидел в кабинете. Всё это больше походило на жизнь куклы, чем человека. Но он не был куклой. Под этой неживой оболочкой кипела жизнь. Его мозг жил и работал так напряженно, что этой мозговой активности хватило бы на нескольких обычных человек. Действительно, тело только обременяло Драйзера. И будь его воля, он давно бы перенёс мозг в что-нибудь более удобное, но эти люди вокруг… глава Навигационных Систем сохранял этот почти мумифицированный сосуд для его мозга только чтобы окружающие думали, что он такой же человек, как они. Предрассудки иногда сильнее самых сильных мира сего.

Сейчас он как обычно сидел в своем симбиотическом кресле, смотрел на белые волны под своими ногами и размышлял. Конечно, это он для себя просто размышлял, любой другой человек от столь напряженной умственной деятельности через несколько часов впал бы в кому.

Думал он о том, что занимало его в последнее время больше всего – о будущем Великой Звездной Империи и о своей роли в этом будущем. За свою длинную жизнь в бытность уже главой «Навигационных Систем» он привык к почти неограниченной власти. Но именно почти. Огромное богатство и влияние его фирмы на жизнь Империи и не только Империи, но всех Цивилизованных Миров не шло ни в какое сравнение с властью Императора. Безраздельной и безграничной. Драйзер привык, что ему никогда не достичь таких высот, но теперь…

Он прекрасно помнил тот первый контакт. Когда зеленокожие вышли на него. Кто бы мог подумать, что Нифлянцем окажется известнейший в Империи представитель «высокого» искусства. Певец, известный во всех Цивилизованных Мирах. Труух Фалей. Люди до сих пор не знают, что этот «талант» пел не своим голосом. Легкие и голосовые связки Нифлянца-метаморфа превосходят подобные органы любого человека. Любого певца. Поэтому он мог все – от самых низких нот до самых высоких. Никто, кроме финансового отдела «НС», не знает, сколько пришлось Сенеру Драйзеру заплатить, чтобы Фалей дал концерт только для него. Для подобных случаев в комплексе имелся свой концертный зал. Ничуть не хуже, чем на Цессии. Знал бы он тогда, что этот «певец» специально рвался выступить перед главой «Навигационных Систем». Точно бы сэкономил.

Драйзер уже давно ничему не удивлялся. Но в этот раз это произошло. Когда после первых фраз о контакте для доказательства подлинности «певец» вдруг на глазах превратился в зеленокожего мерзкого монстра. Хотя он и до этого не выглядел красавцем. Высокий, неимоверно толстый, краснолицый человек. Именно тогда в Концертном Зале и произошел первый разговор.

У Драйзера нюх на нужных людей. Он умел отобрать для своей фирмы самых лучших специалистов. Пусть и не всегда высокоморальных. Но, как оказалось, этого он и сам не знал – что у него есть «нюх» и на инопланетников. Непонятно почему он почувствовал, что этот контакт будет выгоден. Но почувствовал. И нисколько не пожалел об этом. Несмотря на опасность и понесенные убытки. Хотя торговля с зелеными больше похожа на первобытный натуральный обмен. Ты мне – я тебе. Но это все равно взаимовыгодно. Он не знал, как они поняли, что его интересуют технологии Предтеч, но для затравки сразу дали ему кое-что именно из наследия Повелителей Звезд.

Контакты прервались после начала войны. И Сенер подумал, что это навсегда. Особенно после того, как Империя победила. Но они появились снова. И предложили такое, от чего у Драйзера даже по омертвевшему телу поползли мурашки. Он считал, что достиг своего пика. Конечно, можно было приобрести еще миллион фирм. Купить еще несколько планет, но никакого удовольствия это уже не принесет. А то, что предложили зеленые…

Это был бы действительно прекрасный способ завершить эту жизнь. Уйти из нее Владыкой Мира. Ведь настоящий Император больше не мешает. Пусть для всех остальных Императором будет Гигрей, но в действительности все будет принадлежать ему! Он все переделает, улучшит. Все станет приносить такую прибыль, какая бывшему Императору и не снилась. Никакого Кармадонского Союза, никаких Вольных Миров, никакого Приграничья. Все станет одной большой Империей. Его Империей.

Тело Сенера Драйзера от этих мыслей даже всхрипнуло, и тут же пришел импульс-предупреждение об эмоциональной перегрузке. Сенер сразу успокоился. Сейчас надо решать тактические вопросы, время стратегических придет позже.

Главный вопрос один – как обойти соперников. Нифлянцев. Сенер Драйзер с самого начала понял, что он для инопланетников лишь инструмент, как, впрочем, и они для него. То, чем они обменивались, конечно, приносило выгоду, но в нынешней ситуации у них одна игрушка на двоих. И каждый хочет играть ею в свою игру. Он даже не догадывался, он просто прекрасно знал, что Нифлянцы подсунули ему эту идею с Императором не для того, чтобы он воплотил свои замыслы. Нет, у них другие интересы. И скорей всего, как только он все организует и посадит Гигрея на трон, его сразу отодвинут в сторону. Если вообще оставят в живых. Как бизнесмен он понимал, что такие вложения, какие сделали они, без надежды на окупаемость никогда не делают.

Эта задача номер один. Но есть еще задача номер два. Сам Григрей. Драйзер знал своего сына лучше его самого. Это только на первый взгляд, ему не надо ничего, кроме девок, выпивки, наркотиков и замучить кого–то. Если бы это было так, то Драйзер давно бы дал ему это, спрятал на какой-нибудь планете, и забыл про неудавшегося наследника. Но он очень долго и тщательно наблюдал за сыном, и знал, что под маской мерзкого красавца–садиста, скрывается гораздо более страшный зверь. Темный, хитрый и умный. Достойный сын своего отца. Гигрею просто слишком легко все давалось, и ему еще никогда не приходилось включать в работу все заложенное в себе.

Когда он разглядел это в сыне, то даже стал готовить на всякий случай ему замену – внука. Потому что знал, однажды, в сынке все–таки проснется глубинное. И тогда, скорее всего, однажды утром папа не проснется, задушенный подушкой. А у Навигационных Систем появится новый глава. Наследник. Поэтому после победы над Нифлянцами, надо будет сразу заняться сыном. Пока он не успеет взять всю власть в свои руки.

Ошибаются все. В этот раз ошибся даже такой изощренный ум, как Сенер Драйзер. На самом деле у него было не две задачи, а одна. Сын уже давно играл в команде зеленокожих. Хотя сам и не понимал этого.

Сенер Драйзер никогда не воевал. Никогда не шел в лобовую атаку. Главное его умение было сделать так, чтобы кто-то другой сделал это, а он воспользовался плодами победы. Столкни врагов и наблюдай. Несмотря на простоту правила, оно отлично работало. Главным врагом Нифлянцев всегда был Император Великой Звездной Империи. Но его теперь нет, и с кем тогда можно стравить зеленых?

Мысль пришла. Решение было на поверхности. Как он не видел его раньше? Ведь есть еще один Император. Тот, которого сослали. Император–инопланетник. Как же его звали? Кротов. Да, именно так. Пусть он займется своими врагами – Нифлянцами, чтобы они на время забыли о Драйзере и Гигрее. А дальше уже вступит и Сенер Драйзер. В отличие от настоящего Императора, этого выскочку инопланетника Драйзер не боялся. Раз он был простым человеком, значит в любом случае в его душе, что-то останется от человека. А любого человека можно переиграть.

Сенер знал, что все это будет нелегко, будет очень трудно, но он также знал, что важен самый первый шаг. Сделав его, ты включаешься в игру, и дальше уже будешь делать следующие шаги, реагировать на обстановку. Первый шаг – это решение по Кротову. Все, дальше техника. Практические решения.

На мертвом лице старика не отразилось ни одно чувство. Но в глазах явно светилась довольная улыбка.