Как только легионер исчез вслед за своими подчиненными, Шакран вскочил и помчался к себе. Надо срочно покинуть эту веселую планету. Ему никак нельзя впутываться в местные разборки. Здесь можно застрять надолго, а его миссия и так уже затянулась. Однако добраться до своей комнаты он не смог. Шакран лишь на секунду выглянул в коридор и тут же отпрянул назад. Как только раскрылись створки дверей, там началась стрельба. Словно только и ждали, когда он появится.

Шакран перепрыгнул через барьер, отделявший кухню от зала, и упал за ним. Надо срочно придумать, как выбираться, но в первую очередь как остаться в живых. Он хоть и не военный и никогда не участвовал в современных боевых действиях, но понимал, что без бронекостюма вариант выжить в схватке почти нулевой. Его умение владеть ножом, мечом и луком здесь ему не поможет. Как и вибронож, висевший на поясе. Так что главным его оружием сейчас являлись мозги. Надо использовать их на всю катушку.

Однако придумывать ничего не пришлось. По коммуникатору его вызвал местный куратор, тот, что водил его вчера к старейшинам и к святому камню. Он сразу отмел вопросы о том, что происходит, пообещав лишь, что Шакран все узнает позже. Куратор, в свою очередь, спросил, где Шакран находится, и приказал оставаться на месте, сейчас за ним придут.

Через три минуты его уже вел невысокий неразговорчивый парень в бронекостюме и с лучевиком на поясе. Хотя щиток шлема он поднял, но предпочитал общаться только жестами. Они направились в подземелье, подальше от криков и выстрелов. Еще через десяток минут и кучу коридоров с трубами перед ними медленно открылась массивная бронедверь, и спутник завел его в комнату, больше похожую на сейф.

***

На спуске у лестницы их встретили. Ничем не примечательный мужчина в бронекостюме с открытым шлемом. Он торопился и сразу предупредил, что им все объяснят внизу. За двадцать минут они несколько раз переходили с яруса на ярус и миновали несколько коридоров с трубами вдоль стен и потолка. Он довел их до открытой двери толщиной не меньше метра. Едва они вошли, бронеплита поехала на свое место. После полутемных коридоров яркий белый свет тамбура резал глаза.

– Закройте щитки, – скомандовал провожатый. Свет изменился. Помещение залил ультрафиолет. Через минуту все восстановилось, и им разрешили опустить щитки. Пока они проходили санобработку, сопровождавший их человек сменился. Теперь с ними шла женщина.

– Это бункер-убежище, – не представляясь, пояснила она. – Даже если наверху по колонии ударят главным калибром, те, кто находится здесь, должны выжить.

Девушка провела их в небольшую комнату с рядами стульев и ушла. Они остались одни. Вовка сразу пересел к Шноргу:

– Давай колись, что происходит?

– Я не знаю. Мне сообщили только то, что я вам сказал. Легионеры прибыли за вами. Зачем и почему не сказали. Может, и сами не знают.

– Ничего не пойму. Получается, твои земляки сейчас воюют из-за нас. А почему им просто не выдать нас? Где логика? Мы же им никто. А легионы в любом случае победят.

Кенич горько усмехнулся:

– В том-то и дело, что теперь вы не никто. Вы пришли со мной, вы их гости. Закон гостеприимства гласит, что гостя надо защищать даже ценой своей жизни. Конечно, легионеры победят. Против армии шорцам не выстоять. И виноват во всем я.

– Да ну на хрен! Ну и дела! – Вовка вскочил. – Тогда какого черта? Пошли воевать тоже. Так и будем смотреть, как из-за нас люди гибнут?

В это время двери снова открылись, в сопровождении той же девушки появился еще один человек. Черноволосый невысокий парень. Даже по ходьбе чувствовалось, что он резкий и быстрый. Кротов сразу узнал его. Этот парень находился вместе с ними в той столовой, когда все началось. Это уже необычно. Если он местный, то тоже должен воевать сейчас. Однако Вовку сейчас больше беспокоило другое, и он выкинул новенького из головы.

– Девушка, – начал он. – Нам срочно надо наверх. Мы хотим помочь. И мы настоящие бойцы, а не обуза.

Ему показалось, что в глазах девушки промелькнуло одобрение, но ответила она отрицательно:

– Ваша помощь не требуется, мы исполним свой долг.

– Вы что? – вскипел Вовка. – Мне ваш долг на хрен, я сам могу за себя…

Договорить ему не дали, Кенич предостерегающе поднял руку, а Снежа даже схватила его за локоть.

– Кротов, перестань!

Кенич повернулся к девушке и попросил:

– Не обижайтесь, этот человек инопланетник. Он не знает наших обычаев.

Вовка понял, что наговорил что-то не то. Все, кроме Сапаренд, смотрели на него осуждающе.

– Все молчу, – он махнул рукой и сел на ближайший стул. Он оглянулся и заметил, что новенький парень внимательно смотрит на него. Заметив Вовкин взгляд, он сразу отвернулся и сделал равнодушное лицо.

Хотя новенький явно старался казаться незаметным, но выглядел все равно белой вороной. Среди всех одетых в броню, он единственный был в обычной одежде. Хоть и не броской, но явно очень богатой. «Похоже, не рядовая птичка, – подумал Вовка. – Тоже берегут, как нас».

Парень почувствовал взгляд и снова повернулся. В этот раз он не отвел глаза, а поднялся и подошел к Вовке.

– Шакран Горрах, – представился он. – Я тоже хотел бы быть там наверху, но, увы, я тоже гость.

– Кротов. Владимир, – Вовка не удержался и рефлекторно протянул руку. К его удивлению, гость ответил на рукопожатие. Кротов чуть не хмыкнул, но вовремя сдержался. Мало ли где еще так здороваются. Космос велик.

И оба они не заметили, что, услышав представление новенького, Снежа вскинула голову. И теперь не отрывала от его лица свой удивленный взгляд.

– Планета Баррах? – негромко спросила она.

Незнакомец резко повернулся к ней. Некоторое время он всматривался в лицо девушки, потом подтвердил:

– Да, это моя планета.

– Сын Шусы Горраха?

Пришла его очередь удивленно смотреть на девушку. Он опять кивнул.

– Да.

– У тебя есть сестра Чекра?

– Да.

Теперь уже все заинтересованно смотрели на них. Кенич даже подошел ближе.

– Здравствуй, родственник, – Снежа тоже шагнула вперед. – Я Снежа, сестра Глемаса Гронберга.

***

Представительство СГБ на Эскито походило на растревоженное гнездо фарианских шершней. Во всех углах обсуждалось то, что произошло сегодня. Да и происходит сейчас. Все ходили злые и растерянные. Такого провала никто не ожидал. Проклятия и даже ругательства в адрес тупоголовых легионеров висели в водухе. Но все это сразу прекращалось, и кругом наступала гробовая тишина, как только в помещении появлялся Херст Венсель – он исполнял обязанности начальника представительства. Сам Оберст на Эскито отсутствовал. Как раз перед всеми этими событиями его вызвали в Главное Управление. Иногда Служба практиковала такое – присутствие человека лично, а не его голограммы.

Херст после выявления выхода на связь агента Империи отчаянно радовался отсутствию начальника. Все плюшки теперь должны были перепасть ему. Но вот теперь, после того как Спецназ Легионеров натворил дел, вместо благодарности и повышения можно получить совсем другое. Перевод в рядовые сотрудники, а то и вообще суд и пинок в зад. Поэтому он и ходил, смотря вокруг голодным звериным взглядом – кого бы разорвать, чтобы успокоить себя.

Он уже сотни раз проклинал то, что попросил помощи у Спецназа. Хотя как раз тут он никаких регламентов не нарушил, это общепринятая практика. У самой Службы людей для силовых операций не хватало. Но теперь они имеют вместо живого агента Империи только куски обгоревших трупов. А вместо еще вчера спокойной планеты взбудораженную и злую. Население Эскито не привыкло к такому обращению. Сказывалось близкое соседство с Пограничными Мирами, с их вольностью и презрением к центральной власти. И даже Дом Кристалла, эти драные бандиты, всегда находившиеся в неплохих отношениях с секретной службой, теперь настроены против Легионов. Спецназ умудрился и тут нагадить.

В очередной раз посмотрев на то, что творится в районе колонии выходцев с Шора, он все-таки решился: надо идти на конфликт с армейцами, иначе и вообще можно получить вместо планеты, спокойно отсылающей налоги в метрополию, новую повстанческую войну. Венсель выругался, тяжело вздохнул и набрал код вызова командующего Легиона на Эскито.

Штроф Грюн – командир объединенной группы Спецназа и приданных ему сил огневой поддержки, сидел в тесной кабине транспортера управления и с удовольствием смотрел на то, что происходило на тактическом столе перед ним. Голограмма показывала, что, несмотря на отчаянную храбрость колонистов, Легионеры все–таки побеждали. Другого и быть не должно, они армия, а эти кто? Гражданские идиоты, возомнившие себя бойцами. Вздумали сопротивляться. Ничего, за каждого погибшего солдата Легиона, они заплатят десятками своих жизней. Штроф на полном серьезе считал, что виноваты именно шорцы – выполнили бы команду, выдали того, кого надо этим дрочерам из СГБ и все, все остались бы живы и здоровы. То, что легионеры ворвались без всяких предупреждений и переговоров, и стрелять начали первыми, он в расчет не брал. Идиоты должны понимать, что спецназ цацкаться не будет.

Когда прозвучал сигнал вызова, и рядом с голограммой боя замигал значок командующего, Грюн без колебаний ответил. Не только потому, что на связь вызывал сам Оберст–Центурион, но и потому, что ему есть чем похвастаться. Он не сомневался, что командиру тоже понравится картинка. И он совсем не ожидал, что Центурион не станет даже выслушивать приветствие и доклад, а сразу начнет орать и ругаться.

– Какого дракона вы там творите, капитан? Вы хотите пойти рядовым Легионером на Ретану? Быстро завязывайте со всем этим! Сворачивайте операцию и в казармы.

– Центурион Габс, – Штроф попробовал вклиниться в рев командира, но тот даже не обратил внимания.

– Как только вернете людей в расположение, сразу ко мне. И возьмите с собой всех младших Центурионов. Я вам всем буду ставить клизму!

Хотя сидевший в своей ячейке оператор старательно делал вид, что занят и ничего не слышал, Штроф не сомневался, что не пройдет и получаса, как все легионеры будут знать о разносе. Он зверски глянул на лейтенанта и заорал:

– Что, не слышал, что ли? Дай мне общую связь сразу со всеми старшими групп. И сам готовься, сворачиваемся.

***

В любой ситуации старейшина должен быть спокоен – это правило являлось незыблемым. Если ты не можешь держать себя в руках, какой ты старейшина? Люди надеются на тебя, и ты должен выглядеть твердым и надежным как скалы Шора.

Сейчас, когда ребята из охраны да и все остальные в бункере управления Колонии чуть не прыгали от радости, Шараф Грох – старейшина колонии шорцев Эскито, даже не улыбнулся. Лицо его было невозмутимым, как маска из того же шорского камня. Хотя внутри он радовался так же, как и молодежь вокруг. Враг сбежал! Позорно сбежал. Даже без предъявления каких-либо условий. Словно победили люди колонии, а не Легионеры.

Однако это не так. Шараф это знал точно. Он прекрасно видел, к чему все шло. Еще немного, и Спецназ дожал бы его людей. Старейшина знал, что он не сдастся, это не совместимо с его статусом. Он погиб бы, как и большинство мужчин и женщин колонии. Если бы наступил безвыходный момент, пошел бы на Легионеров с виброножом. Сдаваться в плен – это удел трусов, а для шорца нет хуже подобного звания. Так что, скорей всего, Спецназ взял бы в плен только детей и матерей с детьми. Закон разрешал сдаваться в плен только им. Только они не считались после этого трусами.

Будь прокляты эти люди, из-за которых погибло столько земляков. По мнению Шарафа, ни один из гостей, конечно, не считая горца Кенича, не стоил жизни даже одного из его людей. Но закон гостеприимства не разбирает, кого ты должен защищать, а кого нет. Гость всегда священен.

Поэтому, что бы он ни думал про себя, никто из этих чужеземцев не услышал от него ни слова.