Похоже, он паникует – я с удивлением смотрел на Ивана. Тот опять выполз из своей пеленки и, встав грибом возле меня, уставил свои черные бусинки на мою рану. То, что он нервничает, мне показалось из-за того, что, увидев простреленную икру, он замычал, зашатался и чуть не упал.

Рана оказалась не опасной – пуля прошла навылет, не зацепив кость. Однако идти я теперь мог не быстрее черепахи. При каждом шаге, как только я напрягал икру, боль пронзала ногу. Но уходить все равно надо – на той стороне, бойцы развили нездоровую активность. Я, думаю, они поняли кто я, так что теперь они не отстанут: или найдут, как переправиться, или высадят десант, где-нибудь на этой стороне. Что так плохо, что по-другому.

– Парень, что с тобой?

На мои слова он никак не среагировал. Я и не ждал. Я уже привык, что это чудо, хоть и было живым, и, как мне казалось, разумным, на мои слова не реагировало. Так, что разговаривал я вроде как сам с собой.

То, что произошло со мной несколько минут назад, немного пугало меня. Я никак не думал, что могу терять память, но другого объяснения не было. Похоже, в шоке после ранения, схватил Ивана и яйцо и пробежал еще минуту. Подобные истории, типа, как парню твари оторвали руку, а он еще полчаса отстреливался, я, конечно, слышал, но не верил. А вот теперь сам.

Когда пуля догнала меня, то словно гигантская оса ужалила меня в ногу. Я упал, Иван и яйцо вылетели у меня из рук и улетели вперед. Но, как мне казалось, я не терял сознания. Может на какой-то краткий миг, я закрыл глаза, когда падал, но, когда открыл – лежал совсем не на берегу. Я был как раз на этом месте, где нахожусь сейчас. Рядом стоял Иван и лежал синий камень. Берега не видно, лишь, когда привстал, разглядел через чащу отблеск реки. Примерно метров сто.

Я сплюнул – другого объяснения у меня не было, значит, шок. То, что у меня провалы в памяти, я не верил. Никогда не было, и вдруг начались? Мне всего двадцать один, здоров как бык. К черту!

– Вот так, парень. У людей бывает. Главное я вас не бросил.

Мне и, правда, было приятно, что я вынес их. Я, кажется, начал привык к этому непонятному человечку. И, черт возьми, похоже, даже привязался. Как это произошло, я не понимаю – когда я в первый раз увидел Ваньку, так даже испугался. Слишком недетский был у него взгляд. Мне даже на руки взять его было страшно.

Я оторвал от пеленки Яйца ленту, и перетянул ногу. Обрабатывать было нечем. На Посту у нас была аптечка у Лены, но уходить пришлось слишком быстро, и в горячке, я забыл про это нужное дело. Я встал, постоял, потом шагнул. Хреново. Надо какую-то палку, чтобы опираться. Этого добра, слава богу, вокруг была куча, и через пару минут я выбрал тонкую березку. Еще пять минут и палка готова.

– Иван Иваныч, а ты ножками идти не сможешь? – пошутил я. – А то меня хоть самого неси.

Тот понимающе посмотрел на меня и, как всегда, промолчал. Вот еще была загадка – какими бы взрослым не казался его взгляд, на самом деле он, конечно, был грудничком. Конечно, насколько я это понимал – большого опыта у меня в этом не было. Но он стоял и мог ходить, хотя, как мне помнится – ребенок должен вырасти гораздо больше, прежде чем пойти. Однако в современном мире, где мутации правят бал, теперь возможно все.

Я взял малыша и начал пеленать – как всегда удивляясь – ребенок, как ребенок, все на месте. Но то, что он не пьет и не ест, и соответственно не испражняется, сразу ставило крест на обычности. Я ничем не мог этого объяснить, и по своей привычке, постарался отбросить эти мысли. В конце концов, все всегда выясняется. В голове у меня появились кое-какие соображения, но подтвердить или опровергнуть их могла только Ольга.

Я посчитал, что Иван Иваныч, скорее всего, продукт той же лаборатории, что поработала над Ольгой, и над Ильей. Представляю, какой это будет прорыв, когда солдату, месяцами не надо будет не пить и не есть. Похоже, теперь возможно все – я же не удивляюсь тому, какой стала Ольга, или тому, что человек Илья, превратился в тварь. То, что до войны я видел только в голливудских фильмах, сейчас оживает наяву.

Надо было еще пристроить яйцо, теперь без вещмешка, мне придется плохо. Одна рука нужна мне чтобы опираться на палку, в другой Ваня. Пришлось изобретать. Из своей куртки я соорудил сумку. Застегнул, подвязал, подмотал еще одним куском пеленки. Рукава связал вместе и одел через плечо, сдвинул импровизированную сумку за спину, встал и покрутился. Нормально, идти можно.

– Ну, что, Ванюша, поехали, – я прижал ребенка одной рукой и, опираясь на палку, шагнул. Боль пронзила ногу, однако я удержался, закусил губу и сделал следующий шаг. Через какое-то время, боль стала не такой острой, и я начал выбирать дорогу. Хотя главное сейчас было, как можно дальше убраться от берега, но идти в любом случае надо было на север, это был единственное из того, что я знал.

Как бы медленно я не брел, думаю, за час я прошагал не меньше километра. Конечно, если преследователи переправятся и пойдут по моему следу, они настигнут меня очень быстро. Но на это, они, похоже, не пошли.

Звук вертолета, пролетевшего вдалеке справа, подтвердил мои мысли. Значит, вызвали подмогу и сейчас ищут место для высадки. Я молился, чтобы нигде рядом не оказалось полян. Чем дальше от меня они высадятся, тем дольше будут искать.

Присесть я себе позволил только, когда понял, что скоро упаду. Я выбрал сухое место под кустом, и почти упал. Положил рядом малыша, снял куртку с яйцом и вытянулся на старых листьях. Сразу решил, что сделаю нормальный длинный перерыв, отдохну, а потом уже буду шагать до вечера. Про ночлег я старался не думать. Хотя до сих пор мне не попался ни один след твари, но расслабляться не стоило.

– Иван, спишь?

Услышав мой голос, малыш открыл глаза, глянул на меня взрослым взглядом и закрыл их снова. Похоже, опять заснул. Я поудобней пристроил нывшую раненную ногу, вытянулся и начал обдумывать свое положение.

А положение было хуже некуда – за один день я потерял все: оружие, продукты и главное – здоровье. Нога меня очень беспокоила, надо было бы подлечить рану, но останавливаться нельзя. Но еще больше я переживал за Ольгу. Уже скоро сутки, как она ушла выручать полуволка. Если она не вернется… К черту! Я усилием воли прогнал эту мысль. Она вернется! Ольга теперь настоящий супермен, а там еще и Гном. Никуда они не денутся, скоро найдут меня.

Из оружия остался только Стечкин с двумя обоймами, и нож. Против зверей если они еще остались в лесу, пойдет, а вот против тварей этого совсем мало. Они поодиночке не ходят. Ну и, конечно, проблема с едой, желудок уже вовсю напоминал о себе. И ни одна из проблем не зависит от меня. Кроме еды. Это я постараюсь решить. Если здесь действительно нет тварей, должна быть другая живность, которую можно съесть. Ну и еще есть ягоды. Наесться ими, не наешься, но с голоду умереть, они какое-то время не дадут.

Усталость брала свое – я задремал. Проснулся я от того, что меня кто-то начал тормошить.

– Иван, ты что делаешь?

Тот сидел возле меня и, ухватившись ручкой за футболку, дергал во все стороны. Я привстал и посмотрел ему в глаза.

– Блин, Ванька, никакой ты не младенец. Правда?

Он как обычно ничего не ответил. С сознанием выполненного долга он отполз, однако продолжал встревоженно смотреть на меня. Если он и был младенец, то явно вундеркинд. Я уже не сомневался, что он что-то понимает и взрослый взгляд не просто мне кажется.

– Что ты так смотришь? Не нервничай, я уже встаю.

Разбудил он меня вовремя, так бы мог и до темноты проспать. Пора идти. Я пошевелил раненой ногой – терпимо, перевернулся и начал вставать. Однако подняться я не успел – что-то мелькнуло и небо упало мне на голову.

Они почти бежали через лес. Однако даже торопясь, группа как можно дальше обходила все темные места. Ольга усмехнулась, у нее такой рефлекс – никогда не соваться туда, где возможно сидят твари. К её удивлению, Борис вел всех к дороге, Ольга начала узнавать места и встревожилась. Зачем к дороге? Сейчас надо уходить только по лесу. Вертолет одной очередью выкосит всю группу. Ей не было жалко бывших сослуживцев, тем более этого ублюдка Бориса – сами напросились. Но вот то, что в таком случае можно ненароком погибнуть и самой, в её планы никак не входило. Кто тогда доставит детей на место? И Игорь – ведь мы только встретились.

Они действительно вышли на дорогу, но не на ту, когда-то асфальтированную, что шла около Поста. Это была одна из тех, теперь почти заросших дорог, которые раньше вели от главной дороги к небольшим деревням или фермам, а сейчас по ним катались лишь патрули Самообороны. Да и то в исключительных случаях – горючее сейчас на вес золота. У Базы, конечно, громадные запасы, готовились к изоляции на годы, но навсегда их все равно не хватит.

– Стой! – Они остановились, не выходя из леса. Волк впереди, кого-то пытался вызвать по рации, однако ответа не было. Он попробовал несколько раз, с каждым разом говоря, все громче и громче. Под конец, уже закричал и со злостью швырнул рацию на землю.

– Суки! Уснули? Поубиваю!

Он подозвал двоих и отправил их вперед. Остальным приказал рассредоточиться. Минут через десять, рация заговорила:

– Волк! – голос был нервный и испуганный. – Наших нет!

Танасийчук подхватил рацию с земли и заорал:

– Как нет?! Вы там охренели, что ли? А машина?

– Машина на месте.

– Ждите.

Борис приказал одному остаться с Ольгой, а остальным рассредоточиться и идти за ним.

– Головой за нее отвечаешь! – он грозно глянул на оставшегося.

– Есть, командир!

– Хотя нет, пусть она идет с нами. Смотри в оба. Если, что – прострели ей ногу.

И со смешком добавил:

– На ней как на твари заживет.

– Обыщите все! – Борис был не в духе. Машина – обычный базовский ГАЗ–66 – действительно, была на месте. Её загнали в лес и спереди, от дороги прикрыли срубленными кустами. Однако людей – как Ольга поняла, двоих – нигде не было. Злость Бориса можно было понять – следов борьбы вокруг не было, значит, бойцы отошли куда-то сами. Надо было торопиться, и после недолгих поисков вокруг, Волк приказал выгонять машину на дорогу.

– Я сам поведу. А эти козлы пусть идут пешком и всю дорогу молятся, чтобы я их не убил.

Группа начала собираться, но вдруг из леса раздался крик. Кричал кто-то из бойцов Бориса. Крик быстро захлебнулся.

– Вперед! – Борис первым, бросился туда. Заклацали передергиваемые затворные рамы Калашниковых, и бойцы побежали за ним. Тот, что присматривал за Ольгой, тоже рванулся – Ольга даже обрадовалась – но вовремя сообразил и остановился.

– Даже не думай, – пригрозил он Зумбе. – Мне плевать, что тебя живой надо. Пристрелю и все. Жизнь дороже.

Судя по побелевшим пальцам на скобе автомата, он готов был сделать это и сейчас. Ольга, успокаивающе улыбнулась.

– Прекрати. Я не дура, с браслетами убегать. Сдохну в лесу с ними.

Похоже, парень поверил и немного расслабился. В это время лес взорвался криками, и тотчас загремели очереди.

– Восточники! – Ольга и конвоир выкрикнули это одновременно. Среди выстрелов был слышен клич, прославляющий Аллаха. Парень явно терял голову, он испуганно взглядывал то на Ольгу, то в лес, где гремели выстрелы. Она поняла – надо действовать сейчас, другого случая может не быть.

– Что смотришь?! – заорала она, не давая ему опомниться. – Беги, помогай. Я никуда не уйду. Еще жить хочу.

Для убедительности она показала ему скованные руки. На лице парня отразилась борьба, секунду он еще сомневался, а потом сорвался с места.

Однако убежать боец не успел. Ольга увидела опасность, но предупредить уже не успела. Из кустов за машиной выскочил длинноволосый бородатый мужик с зеленой повязкой на голове. Он был весь забрызган кровью, в руках длинный прямой кинжал, тоже окровавленный. Глаза сверкали. Восточник кинул бешеный взгляд на Ольгу и проскочил мимо, вдогонку за парнем.

«Посчитал неопасной, – поняла она. – Девка, да еще и связанная». В кустах началась свалка, бородатый настиг самооборонца. Ольга обхватила кольцо наручника кистью правой руки и яростно стала стягивать. Она напряглась и, не обращая внимания на кровь, потянула изо всех сил. И, вдруг, как и в прошлый раз, кисть вытянулась и стала тоньше, «браслет» слез с руки.

Она, не раздумывая, кинулась в кусты. Восточник уже одолел парня – он прижал его к земле и пытался воткнуть нож тому в грудь. При этом он что-то кричал по-своему, а парень только хрипел. Глаза его были полны ужаса, он с трудом, обеими руками удерживал руку с кинжалом. Бородач в это время, свободной левой бил и бил бойца в лицо, превращая его в кровавую маску.

Парень увидел Ольгу и умоляюще что-то зашептал. Он на миг отвлекся и этого момента восточнику хватило. Длинный клинок проткнул парня насквозь. Ольга не успела.

Она зарычала как ночная тварь, поймала голову бородатого в захват и одним движением свернула её. Восточник начал биться в агонии. Ольга откинула тело, глянула в затухающие глаза парня, и глухо рыкнула – огонь схватки в крови еще продолжал гореть – потом схватила отлетевший в сторону автомат, закинула его на спину и столкнула горца с мертвого бойца. Выдернула кинжал и полоснула по ремню самооборонца. Сорвала подсумок с магазинами и, не скрываясь, рванула через дорогу в чащу. Больше задерживаться было нельзя – кто бы ни победил, ей ничего хорошего не светило.