Прощание и неприятные, колючие мысли разозлили и взбудоражили его. На нервах, он потерял бдительность. Вместо того, чтобы снова идти через чащу и выйти в безопасности, в стороне от пристани, он рванул к реке, не разбирая дороги. Колька выскочил на звериную тропу, по которой вчера они шли к заброшенной деревне, и помчался вниз, к берегу. Когда он вспомнил, что надо таиться, оказалось уже слишком поздно. Колька проскочил разросшийся куст черемухи, и закричал. Но вместо крика, из горла вырвался только хрип. Он потерял голос. Через кусты ему навстречу шел человек. Солнце пробивалось сквозь листву со стороны реки, и сейчас слепило Кольке глаза. Из-за этого он видел только темный силуэт со страшной огромной головой. Он не мог хорошо рассмотреть кто там, но это и не понадобилось. Голова казалась огромной, из-за всклокоченных нестриженых волос. По шевелюре он сразу понял кто перед ним. Он выскочил прямо на того, от которого хотел спрятаться.

Колька таращил глаза на приближавшееся существо, а сам вжимался спиной в куст. Когда до мужика осталось лишь несколько шагов, он, наконец, смог нормально разглядеть его. И в этот раз, сразу понял, что это не человек. Несмотря на то, что при свете дня, при движении, он выглядел человеком больше, чем ночью в тревожном свете костра. Все впечатление убило его лицо. Когда его освещало играющее пламя, оно все-таки хоть немного казалось живым. Сейчас же, это была просто маска. Неестественно бледная кожа – даже не бледная, а какая-то белесая с чуть желтоватым оттенком – обтягивала череп. Можно было разглядеть выпирающие кости скул и глубокие провалы глазных впадин. Губы отсутствовали. Только ровная темная черта рта в обрамлении всклокоченной длинной бороды. Кольке показалось, что если он заговорит или даже просто откроет рот, кожа немедленно лопнет и повиснет кусками. Настолько она натянута. Глаза – в первый раз, в темноте, они показались очень большими. В половину лица. Но сейчас он разглядел, что так, кажется из-за того, что они глубоко провалились. Если сам мужик казался мертвецом, то глаза, наоборот, выглядели живыми. Черные и блестящие. Словно взяты у другого человека. «Колдун! – вспыхнуло в голове Кольки. – Конечно, колдун! Как я сразу не понял?» Все выглядело так, как в рисованных сказках, что показывали в клубе перед фильмом. Словно он пришел в этот лес, прямо с экрана.

«Колдун» тоже остановился. Он смотрел прямо на Кольку. Тот понял, что все, пришло и его время. «Сейчас и у меня станут такие же глаза, как у ребят». Однако все пошло совсем не так, как виделось Кольке. «Мертвец» замер только на пару секунд, потом отвернулся и прошел мимо. Мальчишка еще немного постоял, с ужасом глядя в спину мужику, потом тихо сполз по кусту на землю. Он резко обессилил – словно сдулся. Как проколотый надувной шарик. «Он что? Не увидел меня? Но это не так. Конечно, он видел. Остановился и посмотрел. Почему он ничего не сделал? Я ему не нужен?» Ответа не было.

***

Человек не может вечно находиться в одном состоянии. Ни постоянно веселым, ни постоянно грустным. Если иначе, то это уже больной человек, и такими занимаются доктора с тихим голосом и здоровыми санитарами за дверью. Тем более не может вечно бояться подросток, с еще не оформившейся психикой. Наоборот, настроение у тринадцатилетних меняется ежесекундно. Вот и Колька, всего лишь секунду назад прощавшийся с жизнью, вдруг ощутил прилив радости. Он неожиданно уверовал в то, что все закончится хорошо. Обязательно будет хороший конец. Как в кино. Повлияло на это многое: то, что разгорался солнечный теплый день; природа вокруг расцветала, не обращая внимания на людей; но самое главное, то, что страшный мужик, колдун, прошел мимо! «Я ему не нужен!» Когда понимание этого оформилось в голове Кольки, он мгновенно ожил. И только сейчас разглядел, что происходит вокруг. Ветерок, запутавшийся в кустах, словно нашептывал: все хорошо. И ему вторил рокот реки за спиной: все наладится, все будет хорошо.

Колька вскочил. «Какого черта я испугался? Наверняка, мне все это показалось. И Маргарите тоже. Похоже, мы что-то съели вчера». Ему не верилось, что «колдун» мог поступить, как сейчас. Ведь он точно такой же мальчишка, как и все остальные. Это значило только одно: он все это выдумал! Каким бы страшным не казался этот человек, он просто не обратил внимания на него! Просто прошел мимо! «А то, что это мертвец – так и, вообще, полная ерунда. Глаза у него точно живые. Просто исхудал сильно. Может, болеет чем. Может, вообще, надо было просто заговорить с ним?» Несмотря на то, что он почти убедил себя, где-то внутри, в самой глубине сознания, все равно тлел уголек тревоги. Однако Колька быстро притушил его. В детстве в хорошее верится намного охотнее, чем в плохое.

Теперь надо было решить, вопрос о том, что делать дальше? Плыть за помощью или идти за Маргаритой и ребятами. Сейчас, когда незнакомец ушел с берега, он без проблем может добраться до лодок. И это было бы лучшим вариантом. Тогда бы точно не надо никого бояться. С лодкой, вниз по течению, он справится. Это не сюда. Вчера, хотя их по самой реке и тащил на буксире школьный завхоз дядя Володя, все равно пришлось очень много работать веслами. Когда выплывали из заводи к реке. И тут возле косы. Дядя Володя не стал подходить близко к берегу. Боялся повредить мотор. Ну а вниз, это без проблем. Главное столкнуть лодку на воду. А дальше только подправляй веслом.

Но теперь у него появились новые сомнения. Что он расскажет председателю? Еще пару часов назад, у него таких мыслей не возникало. «Что было, то и расскажет». Но сейчас, после того, как его настрой изменился, он задумался – а поверят ли ему люди? Сам бы он ни за что не поверил. Особенно в то, что люди ни с того, ни с сего умирают, а потом так же оживают. «Черт с ним – хоть поверят, хоть не поверят – все равно надо плыть забирать ребят. А тут вдруг окажется, что все нормально?»

Колька решился: пойду, гляну одним глазком – если все так, как было, бегом сюда и на лодку. Путь свободен. А если все нормально, тогда и задумываться не о чем. Только выяснить, что он такое вчера ел. Что ему такое пригрезилось. Как только он подумал о еде, он сразу понял, что готов съесть что угодно. «Я ведь не ел со вчерашнего вечера, – сообразил он. – Как поели, перед костром, и все. Потом не до этого было». Сильно он не переживал, для деревенского мальчишки дело привычное. Особенно летом. Часто бывало так, что утром выпивал только чай или молоко и хватал кусок хлеба с собой. А ел нормально только вечером. Но тогда уже сметал все, что находил на столе. Похоже, последние события так вывели его из нормальной жизни, что он даже не вспоминал о еде. «Ладно, успею еще, – подумал он, – как раз к костру иду. Там и рюкзак с едой, да и что-нибудь уже сварили. Продукты все равно надо приканчивать, скоро плыть домой. Не тащить же картошку обратно».

Голоса он услышал издалека. Колька пошел медленнее, и ступать старался осторожно, выбирая места без сухих веток. По мягкому сырому мху. Хотя он почти поверил в то, что сам все придумал, но природная осторожность победила. Поэтому он старался, чтобы никто не услышал, как он подберется к лагерю. «Да и пошутить можно. Выскочить и заорать. Пусть девчонки визжат». Чем ближе он подходил, тем веселей становилось у него на сердце. Голоса звучали вполне дружелюбно. Люди просто разговаривали. Он остановился перед поляной, где вчера пылал гигантский костер. У Кольки все-таки хватило ума сначала посмотреть, что там происходит.

На поляне творилось то же действо, что и в прошлый раз. Когда он подкрался сюда вечером. Все те же действующие лица: страшный незнакомец и ребята. Правда, стояли они нынче не так, как вчера вечером. Ребята, словно стая, окружили своего вожака – «колдуна». А перед ними стояла Маргарита Семеновна. Когда Колька выглянул из-за кустов, девушка как раз заговорила. Срывающимся, почти плачущим голосом, она выкрикнула:

– Ребята, да очнитесь же вы! Я вам говорю…

Однако, что она им говорила, Колька так и не услышал. Все дети и колдун заговорили одним слаженным хором. Их голоса сразу заглушили вожатую. Говорил сначала мужчина, а ребята сразу подхватывали и громко повторяли. Получалось, как речевка на пионерском сборе.

Когда он разобрал, о чем говорят, он сразу вспомнил, что вчера рассказывала Рита. Ребята вслед за мужчиной, о чем-то просили её. Уговаривали не сопротивляться и принять. Правда, о чем они говорят, Колька не понял. Но это было уже не важно. Главное – мир опять рухнул. Все то, что он с таким трудом выстроил, а потом заставил себя поверить в это, рассыпалось, словно высохший песочный кулич. Все опять стало страшным и непонятным. Если бы дело было ночью, в темноте, то Колька бы не устоял. Уже бы мчался сломя голову. Но светлый день вокруг немного сбивал нереальность происходящего. Хотя первое мыслью было немедленно бежать к лодкам, он удержал себя. Маргарита-то явно была нормальной, может все-таки удастся и её забрать с собой.

– Ну, хорошо! – голос вожатой пробился через хор. – Я соглашусь. Но сразу давайте договоримся, что после этого, все собираются, и мы плывем домой.

– Это правильное решение, – в этот раз говорил только «колдун»: – Ты это сразу поймешь.

– Что надо делать?

– Сейчас пройдем со мной в дом. Он ждет там.

– Кто?

– Ты увидишь. Это совсем не страшно.

«Не ходи!» – Хотел закричать Колька. Но только до боли закусил губу. Кто может ждать в доме? Судя по виду «колдуна» ничего хорошего там быть не может. Но вожатая, похоже, думала иначе. Но она все-таки спросила:

– Со мной ничего страшного не произойдет?

– Нет. Ты же видишь их. С ними ничего не случилось.

– А глаза?

Колька тоже хотел спросить про это. Он с ужасом вспомнил глаза ребят.

– Это проходит. Если не остановить процесс жизнедеятельности, организм восстановит все.

– То есть, они опять станут нормальными?!

Услышав это, Колька чуть не запрыгал. Значит, все правильно! Просто болезнь. Все вернется. Все станет по-прежнему. Маргарита тоже обрадовалась. Голос у нее явно стал увереннее.

– Дети, тогда ждите. Я быстро.

Они ушли.

Когда страшный черный пришелец исчез, мальчишки и девчонки не разошлись. Они так и остались стоять кучкой. Одно это уже нервировало. Что с ними? В школе учителя до хрипоты накричались бы, чтобы заставить их не расходиться. А если учитель ушел, то никакая сила не заставила бы ребят стоять на месте. Сразу бы начались брожения и разговоры. Сейчас же они топтались на месте и самое большее, что позволяли себе, это повернуться и посмотреть в другую сторону. Иногда они поворачивали головы в сторону куста, где прятался Колька. Он напрягся – что у них с глазами? Голоса к ним почти вернулись. Хоть и с трудом, но он уже узнавал, когда кто говорит. Теперь остались глаза – белые или нет?

Он пристально всматривался в лица. Отсюда, издалека – до ребят не менее двадцати метров – точно понять он не мог. Но все-таки больше склонялся к тому, что глаза у них не белые. Во всяком случае, отсюда они выглядели темными. «Хоть с этим все хорошо,» – подумал Колька. Ему хотелось подойти ближе, но после всего, что он слышал, он не торопился. Вот появится Рита, тогда уже будет видно. Стоит выходить или надо бежать отсюда.

Он словно раздвоился – половина его требовала немедленно уходить отсюда. Он чувствовал, что ничего хорошего здесь уже ждать не стоит. Слишком необычно ведут себя все ребята. Да и этот колдун. Из-за одного его вида, надо было бежать отсюда. Но рассудок говорил совсем другое: конечно, ребята ведут себя не так как всегда, но они же творят всякое непотребство – стоят и стоят. И Маргарита Семеновна, тоже не бросилась бежать сломя голову. А она все-таки уже взрослая. Понимает больше. Он дергался, но упорно не уходил. Наконец он решил: появится вожатая, тогда все и решится. Ему страшно не хотелось оставаться одному, но терять свою голову здесь он не собирался.

Перебивая его мысли, над лесом зазвенел крик. Колька побелел. «Неужели Маргарита?» Нет, это не её голос. И вообще не женский. Теперь он и рад был бы убежать, но ноги словно приросли к земле. Остальных ребят это не взволновало. Они лишь повернулись в сторону домов, но никто не дернулся, чтобы пойти туда. Они все так же переминались с ноги на ногу и крутили головами. Самое страшное – они не разговаривали. Даже девчонки. Даже про крик ни слова не сказали. Это не укладывалось в голове – чтобы эти трещотки стояли и просто молчали? Такого не могло быть. Значит, что-то все равно не так. Вроде бы, что здесь такого – не разговаривают, и не разговаривают. Но ощущение тяжкое – словно жизнь ушла из этих ребят. Колька сразу прогнал эту мысль. Нельзя думать о мертвых, так можно снова поверить в то, что он все это и, правда, видел. Нет! Ни за что! Если уж Маргарита, взрослый человек, решила пойти сюда, и спокойно стояла и разговаривала, значит все нормально. Такими размышлениями он удерживал себя на месте, но на самом деле, это была очень слабая ниточка. Нужен был всего один, даже самый слабый толчок, чтобы волна страха вновь затопила сознание. Все внутри Кольки напряглось и дрожало. «Маргарита, выходи! Покажи, что все нормально».

Они вышли. Впереди шел «колдун», а за ним брела вожатая. Она опустила голову и шла, почти не поднимая ног, словно спала на ходу. Мужчина не обращал внимания на Риту. Словно это не он несколько минут назад всячески уговаривал её. Он подошел к детям.

– Это не она. Я ошибся.

– Это не она, – наперебой стали повторять ребята. – Я ошибся.

– Я ошибся. Надо найти тело. Это тот, последний.

– Надо найти тело, – эхом отозвались дети.

Колька дико смотрел на происходящее. О чем они говорят? Он совершенно выключился из реальности. Все что сейчас творилось, больше напоминало сон. Когда действия происходят сами по себе, безо всякой логики. Он больше не пытался что-нибудь понять. Есть взрослые, они разберутся. Он перевел все внимание на Маргариту. «Посмотри на меня!», – взмолился он. Та, словно услышала мольбу – подняла голову и посмотрела прямо туда, где стоял Колька.

Он торопился. Из-за этого не получалось. Колька еще не отдышался от безумного бега. Лишь секунды назад он летел к берегу, не разбирая дороги, и не замечая препятствий. Если сейчас спросить его, он бы не вспомнил, как и где бежал. «Это не главное, главное, что он оказался там, где надо». И вот теперь он не мог столкнуть тяжелую лодку на воду. «На хрена мы их вытащили так далеко!» – психовал он. Хотя вчера считал это правильным. Вдруг ночью дождь и речка поднимется. Он уже попробовал все три лодки, не поддалась не одна. «Будь их хотя бы двое, они бы справились. Даже если бы девчонка. Хоть плачь!» Обессиленный, он присел на борт, перевести дух. Но сидеть не смог. Как только он остановился, и мозг оказался свободен, перед ним снова появились глаза Маргариты. Белые и мертвые. Колька опять пережил этот шок. Который сорвал его от костра и вынес сюда, на берег. Он вскочил.

– К черту! Надо быстрей, нечего сидеть, – бормотал он и снова попытался раскачивать и толкать лодку. Однако пятиметровая тяжелая байдара сидела крепко. Он из опыта знал, что нужен только первый толчок. Как только посудина сдвинется, считай дело сделано. Она пойдет. «Нужен какой-нибудь рычаг. Какая-нибудь жердь», – подумал он, и в надежде оглядел берег. И действительно, дальше к самому краю кустов, тянулись наносы плавника. «Там наверняка, есть палки», – обнадежил он себя и направился туда.

Колька лихорадочно разбрасывал плавник, когда услышал, как сзади захрустел галечник. Он резко повернулся и обмяк. Из лесу вышел «колдун». Мужчина сделал пару шагов и остановился. Потом начал оглядываться. Он явно не ожидал, что у лодок никого нет. Этих нескольких секунд, пока тот заметил Кольку, мальчишке хватило, чтобы прийти в себя. Он, сначала на четвереньках, потом бегом, снова рванул в лес. В ловушку.

То, что это ловушка он понял не сразу. Лес вокруг заброшенной деревни не был таким большим, как казался вначале. Колька легко проходил весь за пару десятков минут. И это пробираясь по лесу. Без всяких тропинок. Но теперь, после суток проведенных в этом месте, он уже точно знал, что попался. Бежать отсюда невозможно. Люди, что когда-то жили здесь, полностью зависели от реки. Любой выход из этой крошечной долины, шел через речку. Это нормально – в деревне, где жил Колька, тоже не всем хватало места. И многие имели покосы на пойменных лугах ниже по реке, а то и на другом берегу. Но из их деревни, можно было выбраться и не только сплавом. Можно было пройти и через тайгу. Правда, настоящей дороги не было, только вездеходная, но это везде так и в их районе. Говорят, от райцентра уже начали делать грейдер, но когда он дойдет до их деревни, неизвестно.

Отсюда же нельзя было выбраться даже пешком. Со всех сторон долину окружают отвесные скалы. Похоже, верно его предположение, что те, кто жил тут когда-то хотели спрятаться от остального мира. Теперь, когда путь к лодкам ему перекрыли, выхода он не видел. К реке он, наверное, смог бы пробраться. Ему перекрывали только выход к косе, где находились лодки. Но это ничего не давало, плыть в майской ледяной воде невозможно. Судороги стянут через несколько минут.