Это становилось похоже на бред. Совершенно непонятный фантастический персонаж, ничего не объясняя, уговаривает её согласиться на что-то. Натуральный Кафка. И ему вторит Андрей, больше похожий на зомби. Если бы он еще двигался медленно, тогда вообще не отличить. «А может, действительно, у меня галлюцинации? Солнечный удар или съела что-нибудь?» Она даже попробовала ущипнуть себя за ухо. Боль была настоящей. «Нет, конечно. Все на самом деле», – обреченно признала она. «Надо успокоиться, и все разложить по полочкам. С самого начала. Где та точка, после которой все превратилось в фантасмагорию?» Еще в старших классах, она заметила, что если сначала пробежит материал глазами, а потом разделит на смысловые куски, ей легче усваивать. В университете она еще больше усовершенствовала метод, и теперь частенько применяла, его не только при изучении нового, но и в других ситуациях. Но сначала, на всякий случай, надо еще разок попытаться разговорить парнишку. На Андрея надежды не было.

Старательно избегая смотреть на Андрея, она снова обратилась к «Голлуму».

– Может я и соглашусь, но мне надо больше информации.

– Ты все поймешь сама, когда согласишься.

«Черт! – Женька чуть не выругалась вслух. – Одно и тоже. Бред».

– Ну хотя бы, как тебя зовут, ты мне можешь сказать?

Зачем ей имя мальчишки, она и сама не знала. Спросила по инерции. Просто чтобы спросить. Ведь ясно, что ничего не скажет, а будет опять уговаривать соглашаться на что-то. Но то, что произошло после этого вопроса, тоже вписывалось в общую странную картину происходящего.

Мальчишка почему-то задумался, словно не мог вспомнить, как его зовут. Даже бесстрастное лицо исказилось. Он явно мучился. Это продолжалось с полминуты. Женька даже подумала, что если она хочет убежать, то сейчас самое время. Однако она сразу прогнала эту мысль. «Не может же она бросить Андрея. Да и мальчишку тоже надо отсюда вытаскивать. Несмотря на его явное помутнение рассудка». В это время парень вскочил и яростно начал бросать слова:

– Никогда. Не спрашивай. Про. Это!

Он впервые проявил эмоции. До этого он говорил не эмоциональней навигатора в машине.

– Нельзя! Это опасно. Уже было.

Он успокоился, и уже совсем ровно повторил:

– Нельзя.

Когда мальчишка начал кричать, Женька испугалась – вдруг начнется припадок – но, и обрадовалась: теперь она знала, как можно вывести этого странного мальчишку из его вечного спокойствия. Вполне может пригодиться.

– Хорошо, больше не спрошу. Ну а про то, на что мне надо согласиться, можно спросить?

– Да, – голос не дрожал, и лицо осталось спокойным.

«Значит, это его не нервирует, – отметила девушка. – Что же, узнаем, что ему надо?»

– Ну, так расскажи. Я уже говорила, что, может, с радостью соглашусь.

– Это надо увидеть самой. Тогда поймешь.

– Да, что ты будешь делать. Опять одно и то же. Вот пока не скажешь, что это такое, ни на что смотреть не буду.

Это она выдала уже из чистой вредности. На самом деле, в душе, она почти согласилась. Что там такого страшного ей могут показать? После всех виденных ужастиков и фантастики, она даже придумать не могла, что её может напугать. Разве, что – расчлененка. Но тут явно не это.

– Ну что молчишь? Где хотя бы это находится, что я должна увидеть?

Мальчишка смотрел то на Женьку, то на открытый люк в подвал, и что-то обдумывал. Девушка насторожилась: что там у него еще? Или он хочет сказать, что эта вещь в подвале?

– Я не знаю, как рассказать. В вашем языке нет таких слов. Даже понятий таких нет. Надо смотреть самой. Соглашайся и пойдем. Тебе понравится. Надо спуститься туда, – он показал на люк.

– В подвал?! Нет, я туда не пойду, ни за что! Андрей знает.

Женька даже на лифте не ездила, так как боялась закрытых пространств. А тут лезть под землю, в маленькую клетушку. А вдруг люк закроется. Она представила и у нее похолодела спина. Она обернулась на Андрея, в надежде на поддержку, но сразу отвела глаза. Белоглазый «зомби», как только заметил её взгляд, опять завел свою шарманку.

– Ты нужна. Тебе надо согласиться. Надо принять дар.

Однако Женька его уже не слушала. До нее только сейчас дошло, что сказал парнишка.

– Что ты сказал? В вашем языке? А в вашем есть? Ты не русский?

– Ты все поймешь сама, – мальчишка не стал отвечать на её вопрос. – Хорошо я понял. У тебя боязнь закрытого пространства. Сейчас я сам принесу его сюда. Ты согласна?

Женька хотела закричать – нет! Не согласна! Но вместо этого, только испуганно закивала.

– Хорошо, сиди. Я сейчас.

Мальчишка подошел к люку и начал спускаться. Наконец! Она совсем не хотела смотреть на то, что он принесет. Теперь у нее появились большие сомнения в том, что это настоящий мальчишка. И даже в том, что это, вообще, человек. Она хотела воспользоваться моментом. Пока это существо будет возиться в подвале, им надо просто сбежать.

– Андрей, ты меня понимаешь? – пересилив себя, она тронула его за руку. Тот с готовностью повернулся.

– Понимаю.

Ответ должен был обнадежить, но то, как это было сказано, наоборот, убивало всякую надежду. Её Андрюшка никогда не стал бы говорить с ней так холодно. Равнодушно, словно с незнакомой. И, вдруг, её поразила мысль: а ведь это не Андрей! Это подмена. Ему подменили личность. Она столько раз видела подобное в фантастике, или в ужастиках. Инопланетяне или еще кто-нибудь. Демоны какие-нибудь. Какая-то часть мозга протестовала против подобного: ничего такого, на самом деле происходить не может, она не в кино. Но и другого объяснения она не находила. «Блин! Потом разберусь. Надо бежать».

– Я ухожу. Ты со мной?

– Нет. Тебе нельзя уходить. Ты нужна. Соглашайся. Надо принять это. Без согласия не получается.

– Все. Прощай! Я ухожу. На берегу подожду десять минут. Не придешь, я уплыву.

Она нарочно обостряла. Чтобы понять осталось ли что-нибудь в этом Андрее от её Андрюшки. Когда надо, она умела быть твердой. Уже толкнув двери, она все-таки обернулась и еще раз попробовала:

– Андрей, я ухожу. И я уплыву одна. Это точно, я не блефую.

Тот безмятежно смотрел на нее чужими глазами, и не трогался с места. Женька прикусила губу, чтобы сдержать слезы. «Это не он, это не он», – мысленно повторяла она. Девушка уже шла через заросший травой двор, когда сзади хлопнула дверь. Она быстро оглянулась: Андрей спускался с крыльца. «Пойдет за ней?» Он пошел. Женька торопилась. Мальчишка пришелец мог появиться в любой момент. Теперь она почти уже поверила в то, что это не человек. Откуда он тут взялся? Судя по виду, он живет здесь уже много лет. И будь он обычным мальчишкой, как бы он выжил здесь один, без продуктов и всего прочего? Да и поведение у него совсем не человеческое. То ли робот, то ли пришелец: все время повторяет одно и то же. Похоже, перед этим он уговорил согласиться на что-то Андрея, и вот теперь Андрюшка стал таким.

Эти мысли подгоняли её. Андрей тоже не отставал. Он догнал и шел теперь в паре шагов сзади. Она иногда взглядывала на него – может, очнется. Но тот, как только замечал её взгляд, сразу начинал свои уговоры. Чтобы она остановилась, и согласилась. Потому что она очень важна. Женька опять закусывала губу и отворачивалась. Что она будет делать с Андреем, когда доберется до лодки, она еще не знала. «Там придумаю».

– Стой. Дальше нельзя! – впервые в голосе Андрея послышалось какое-то чувство.

Она резко остановилась.

– Почему?

– Нельзя. Мне нельзя.

– Я не верю. Пошли.

Она снова развернулась и шагнула.

– Стой. Я не могу.

Он стоял и тянул к ней руки. «Да, что же это такое?!»

– Андрей, прекрати это! Ты меня и так уже напугал до полусмерти. Скажи, это ты?

– Да, это я.

– Андрей, ты все помнишь?

– Да, я все помню.

– Ты помнишь, как мы познакомились? А как первый раз поцеловались?

И тут она заметила, что его лицо стало меняться. Начало оживать. И даже глаза начали терять свою белизну. «Похоже, воспоминания так на него действуют», – сообразила она.

– Мы же любим друг друга, это ты помнишь? Осенью мы поженимся.

Андрей зажмурился, наклонил голову и застонал. Его ладони непроизвольно сжимались и разжимались. Он резко вскинул голову. Глаза стали почти обычными. Такими, какими он смотрел на нее. Ласковыми и нежными. Но это длилось лишь секунду. Он застонал и заговорил:

– Ты. Не слушай меня. Уходи. Мне нельзя. Прощай.

Слова давались ему с большим напряжением. Он словно боролся сам с собой. Кривился и дрожал.

– Андрюшка! – она бросилась к нему. – Я не уйду без тебя!

– Правильно. Надо идти назад. Ты должна согласиться.

Женька отшатнулась. На нее опять смотрели белесые чужие глаза.

Она неуверенно развернулась и шагнула.

– Уходи, – Андрей хрипел и трясся. Он шагнул к ней: – Прощай.

Словно в кино, он плашмя, не подставляя рук, завалился на землю. Лицом прямо в колючий куст ерника. Женя не выдержала. Она бросилась к нему и начала поднимать.

– Андрей, Андрей! Вставай. Бежим к лодке.

– Не надо было ему переходить границу.

Женька застыла. Она отпустила Андрея и медленно подняла голову. На нее смотрел мальчишка. Девушка пару секунд смотрела на него, потом раздельно, четко сказала:

– Пошел ты в жопу! Тварь!

После этого снова наклонилась к Андрею, и начала его переворачивать. Тот вдруг зашевелился и сам оперся на руки. Потом повернулся к Женьке. Та опять замерла и в ужасе смотрела на него. То, что он упал с такой силой, не прошло даром: все лицо было исцарапано, сухие твердые веточки воткнулись в щеки и кровавили. Но напугало её другое: засохшая ветка, толщиной с её палец, торчала прямо из правого глаза Андрея. Оттуда текла кровь и сукровица. Второй, левый глаз, остался целым, и смотрел на нее. Белый, как мороженное.

Все это произошло в течение нескольких часов. С одной стороны, ей казалось, что все промелькнуло словно за минуту. Настолько спрессовано все происходившее. Но с другой стороны, когда она вспоминала, как ходила по пустой деревне и кричала; или еще раньше, когда они с Андреем шли сюда, то ей казалось, что это происходило очень давно. Чуть ли не в другой жизни. Сейчас она снова сидела напротив мальчишки-пришельца в том самом проклятом доме, где и начались все эти ужасы. Теперь она уже не сомневалась в том, что все окружающее реально. Но реальность эта являлась совсем не той, в которой она жила до этого момента. Это была реальность Стивена Кинга или какого-нибудь сценариста Голливуда. Этот мальчишка, это даже не Голлум из Властелина Колец. Это хуже. Это существо не пыталось напасть на нее, не угрожало, и не показывало клыки и когти. Наоборот, по сравнению с Голливудскими фильмами, оно выглядело почти дружелюбным. Но та атмосфера чуждости, совершенной нечеловечности его натуры, страшило больше, чем даже мертвый Андрей.

Тот превратился в настоящего зомби, но это пугало только первые полчаса. Когда она увидела, что он не обращает внимания на ветку, воткнувшуюся ему в мозг, она чуть не потеряла сознание. Её даже вырвало. Но за каких-то несколько десятков минут, она притерпелась к его виду. Высказывание, что человек привыкает ко всему, оказалось верным на все сто процентов. Главное, не надо думать, что он мертвец. Надо думать, что он живет, просто изменился. Хотя, наверное, так и было. Настоящий мертвец это одно, а зомби, это совсем другое.

Зато о мальчишке, нельзя было сказать, что он живой человек. И даже просто, что человек. Она недоумевала, как она сразу это не заметила. Ведь облик парня, и та личность, что общалась с ней, совсем не вязались друг с другом. Худой, обросший подросток-оборванец, сейчас воспринимался как чуждое, абсолютно непонятное существо. Чужой. Теперь она понимала, что это было видно с самого начала. Просто мозг старался подогнать все, что он видит под обычные, приемлемые для него, понятия.

Она не понимала, зачем нужна этому существу. И он, похоже, просто не мог объяснить это. Он не отказывался, но все его объяснение опять превращалось в уговоры согласиться и принять что-то. Женька не ждала, от этого согласия ничего хорошего. Это было понятно даже младенцу. Не может быть хорошим для человека то, что очень нужно этой твари. И поэтому решила ни за что не соглашаться. Только так она могла выиграть время. Может, удастся что-нибудь придумать.

«Что делать? – эта мысль снедала её. – Как теперь сбежать? Куда?» После того, как она два часа назад, как только поняла, что Андрей мертв, она пошла на берег. Мальчишка предупредил, что не может позволить ей уплыть, но она не поверила. И, как оказалось, зря. Мальчишка не препятствовал её походу на берег, хотя и шел следом, как приклеенный. Но лодка исчезла. Она убедилась в этом лично. Это оказалось еще одним сильнейшим потрясением этого дня. Хотя этот день и можно считать сплошным потрясением, но момент, когда она увидела обломок ветки, торчавший из глаза Андрея, был самым главным. Казалось, после этого, уже ничто остальное не шокировало так.

Но вот этот момент, когда она шагнула из кустов и увидела пустой берег, явно был вторым по яркости. Все! Теперь она пленница этой деревни.

Все время до этого момента, она знала, что в любой время может вырваться из этого кошмара. Достаточно только добежать до берега, сесть в лодку и оттолкнуться веслом. Но теперь все это недоступно – и она один на один с существом не из этого мира. Хотя и был еще умозрительный шанс уйти через лес, но его она всерьез не рассматривала. Она сразу поняла, раз мальчишка не переживает о том, что она может сбежать в лес, значит это невозможно.

Тогда в шоке, она послушно пошла за ним. Они вернулись в тот же дом. И вот теперь наступил момент, когда она впервые спросила себя – может, лучше сдаться? Может, то, что предлагает это существо, не так уж и страшно? Все-таки она всего лишь девчонка. У нее не хватит сил противостоять этой твари. Женька взглянула на стоявшего у печи Андрея, и выругала себя: – «Ты дура? Не видишь, что с тобой будет? Ты хочешь стать такой же, как Андрюшка?» Она перевела взгляд на мальчишку. «Или таким, как этот?» В мыслях Женька частенько называла себя «блондинкой». За то, что не могла удержаться от того, чтобы купить новую «тряпочку» или парфюм. Но на самом деле, она такой не была. Критический склад ума и в этот раз не дал ей поддаться эмоциям. «Ты еще не все попробовала, – одернула она себя. – Сдаться всегда успеешь».

И на самом деле, ничего такого ужасного, касающегося лично её пока не произошло. Её не били, не истязали, и не превратили в зомби. Силы еще не покинули её, и даже страх притупился. «Вот хрен ему! – Женька упрямо взглянула на своего врага. – Не дождется». Она полагала, что если её сразу не превратили в такого, как Андрей, и тварь тратит на нее столько ресурсов: обхаживает, уговаривает, то это значит, что с ней проделают, что особенно страшное, а не просто умертвят и превратят в зомби. В голове тут же возникла картинка из «Чужого», где Рипли убивает Матку. Она содрогнулась, представив, как ей придется вынашивать какую-то тварь. Правда, в том фильме, у людей никакого согласия не спрашивали. Просто откладывали в них яйца и все.

– Кто ты такой? На самом деле?

Она почти не надеялась, что существо в мальчишке, ответит на такой прямой вопрос. И спросила на всякий случай. А вдруг…

Но чуда не произошло, он опять начал свою бесконечную тему.

– Ты все узнаешь сама. Тебе надо только согласиться. Он ждет.

Мальчишка показал на стол. Там лежала какая-то вещь, завернутая в грубую выцветшую тряпку. Женька заметила этот предмет сразу, как только они вернулись сюда. Но не придала значения. Ей и в голову не пришло, что это самая важная штука. Она почему-то думала, что если согласится, то её поведут в какой-нибудь спрятанный космический корабль, или в пещеру с проходом в иной мир. «Блин! Насмотрелась всякой ерунды. И начиталась». Теперь она взглянула на странный сверток по новому: со страхом, но в то же время и с любопытством. Несмотря на то, что она не ожидала там увидеть что-нибудь хорошее, это извечное человеческое чувство сразу проснулось в ней. «Что же там такое?»

– А что мне надо будет делать, если я соглашусь?

– Ничего. Просто согласись внутри себя и скажи вслух: я согласна и принимаю дар. Я открою. Ты все увидишь и поймешь.