Колька удивлялся сам себе. Он сидел в избе, за почерневшим от времени некрашеным столом, и ел. Еще несколько часов назад, он бы сбежал отсюда без оглядки. Несмотря на то, что еще совсем ранее утро, и на улице хлещет дождь. Что-то изменилось в нем за последние часы. Он спокойно жует огромный бутерброд из сала и черствого хлеба и запивает простой водой. Но с сахаром. И то, только потому, что печь он так и не смог растопить. Это немудрено – за столько лет труба заросла мусором, и тяги не было. Костер тоже не разведешь, на улице дождь. А так бы сварил и чай.

А ведь, час назад он испытал такое разочарование, что чуть взвыл: того, на что он надеялся после смерти колдуна Порфирия, не случилось. Все ребята остались ровно в том состоянии, что были вчера. Когда он разбудил Наташку, та, как только открыла глаза, и увидела его, сразу начала болтать то же самое, что говорила вчера: уговаривать его согласиться и не сопротивляться. Это напугало его больше, чем её глаза – еще наполовину разбавленные молоком. Удобная теория, что с гибелью колдуна все его колдовство разрушится, оказалась неверна. Все так и остались заколдованы. Как только Наташка заговорила, появились те трое, что были с ней. Похоже, они тоже где-то спали, потому что лица были помяты. И тут же их голоса слились в общий хор, уговаривавший его согласиться. А уже потом, когда начался проливной холодный дождь, к дому начали собираться остальные. Те, кому сам Колька помог превратиться в безмозглых кукол. Они по одному , а иногда и компанией медленно выплывали из тумана, и собирались вокруг избы. Правда, эти хоть не разговаривали, и не докучали своими уговорами. Сейчас вся эта толпа так и стояла на улице, не делая попыток зайти в избу. Когда Колька в последний раз выглядывал, за толпой ребят маячила фигура Маргариты Семеновны.

Но самое страшное произошло, когда он выглянул в окно, в следующий раз. Минут десять спустя. Начавшийся недавно дождь разогнал туман, но все равно, видно было только метров на тридцать, дальше все сливалось в пелене дождя. Хотя Колька понимал, что ждать помощи еще рано. Не только потому, что раннее утро, а потому, что вряд ли в деревне градус тревожности поднялся на такой уровень. Заночевать лишнюю ночь в тайге – с кем такого не случалось? Вот если они не вернутся сегодня к вечеру, тогда да, родители начнут бить тревогу. Однако он все равно, подспудно ждал, что из мокрого леса вдруг появятся знакомые взрослые мужики, и все в жизни опять наладится. Опять вернется в свою колею. Поэтому и заглядывал в окно. Вместо мужиков он увидел как в серой мутной пелене, проявились сначала тени, а потом и фигуры еще троих детей. Они брели очень медленно, а пелена дождя размывала очертания. Но Колька сразу понял кто это. Даже еще не разглядев. Это брели те трое, про которых он запретил себе вспоминать. Ленка и двое отличников. Те, кого он по-настоящему убил. Вчера он почти смог убедить себя, что этого не было. Не мог он убить ребят, тем более Ленку. Да он дышать-то на нее боялся. Но сейчас все вернулось. Они никуда не делись, все произошло на самом деле.

После того, как проснулся и понял, что Порфирий ему больше не страшен, Колька хотел сразу бежать на берег и плыть в деревню. Но по мере того, как он успокаивался, а на улице все больше портилась погода, его мысли приняли другое направление. За эти сутки с ним произошли разительные перемены: он словно покрылся невидимой броней. Стал толстокожим. Сам он не замечал этого, парнишке казалось, что он остался прежним. Но если бы еще вчера, до того, как произошли все эти события, он даже в мыслях не мог представить, что может убить человека, то сейчас он воспринимал это, как нечто серьезное, но вполне возможное. С Ленкой и зубрилами, все произошло случайно, от страха. Он тогда ничего не соображал и просто махал топором без всяких намерений убить. Но вот с Порфирием, все было точно осознанно. Он, конечно, не думал, что сразу убьет его, но ранить хотел, это точно. И то, что колдун лежит сейчас в подвале мертвый, никакого раскаяния не вызывало.

Он не понимал, что это просто защитная реакция организма. Подобный стресс – сначала история с колдовством, а потом и убийства, это являлось слишком большим психологическим потрясением для тринадцатилетнего мальчишки. Еще не устоявшаяся слабая психика подростка, вряд ли выдержала бы подобное. Поэтому природа и заложила во все живые организмы защиту – механизм торможения. Вполне возможно, психическая травма еще вылезет в его жизни, но сейчас он успокоился. Когда Колька увидел, как из дождя выползают его вчерашние жертвы, он на мгновение почувствовал, как кровь прилила к голове, и страшно закололо сердце. Но через пару секунд все прошло, и он увидел все другими глазами: все нормально, он не виноват, просто защищался. Взрослый человек не смог бы избавиться от чувства вины так быстро. Мудрая природа всегда поддерживает подрастающее потомство. Иначе мир давно бы пришел в упадок.

Поэтому, вместо того, чтобы бежать на берег, Колька сейчас сидел за столом и утолял первейшую физиологическую потребность – он ел. Заряжал организм энергией, так необходимой для выживания. Хотя объяснил себе свое нежелание идти на берег очень просто – там дождь. Весь промокну. Вот кончится и пойду.

Колька думал, что сейчас может съесть даже коня, но, как оказалось, хватило и сала с горбушкой, и такой вкусной воды. Всего лишь за десяток минут он набил живот до края. Хотя глаза еще хотели есть, он чувствовал, что больше не сможет. Он отвалился от стола, и с любопытством посмотрел на дверь в другую комнату. Мальчишеская любознательность проснулась, как только над ним перестал висеть меч неминуемой опасности. Колька уже заглядывал туда, но мельком. Ничего интересного там вроде не было. И ему тогда было не до детального осмотра, давили проблемы серьезней.

Он встал и прошел в самую большую комнату. Ничего необычного он не заметил и сейчас. Большая деревянная кровать в углу. Она даже застелена, словно кто-то убирался перед тем, как покинуть этот дом навсегда. Правда, даже при таком скудном свете было видно, что шерстяное одеяло почти истлело. «Наверное, рассыплется, – подумал Колька, – если, накрываться». В углу стоял комод, старинный и массивный. Такие еще попадались и в их деревне. Может и не такие, но такого типа. Колька наклонился и заглянул под кровать. И тут его ждал сюрприз: то, что он увидел, он не мог спутать ни с чем другим.

Ружье. Он быстро скользнул туда, протянул руку и через секунду разглядывал винтовку. То, что это именно винтовка и именно трехлинейка, он знал точно. Колька, как и большинство мальчишек, был любителем оружия. А в их таежной деревне оно было в каждом доме. В том числе и такое, боевое. Раньше его даже не прятали, так и висело на стене в каждом доме. Правда, после милицейской чистки пару лет назад, боевое попрятали, на стенах остались лишь дробовики и мелкашки. Колька смахнул с Мосинки пыль, перехватил поудобнее и приставил приклад к плечу. Тяжелое оружие давало приятное ощущение силы. Он даже сам не заметил, как палец скользнул под скобу и он нажал на спусковой крючок. Грохот и дым заполнили комнату. Приклад больно ударил в плечо, и мальчишка выронил винтовку. Она мягко упала на кровать.

«Черт! Она заряжена!» Он со страхом оглянулся. Однако никакой реакции на выстрел не последовало. В доме было тихо. Колька быстро выскочил из комнаты и подбежал к окну. Там тоже все без изменений: мокрые ребята, стояли безмолвной толпой. Лишь иногда кто-нибудь покачивался или переступал с ноги на ногу. Он бегом вернулся в комнату. Подхватил винтовку и прижал её к себе. Он чувствовал себя почти всесильным. «Пусть теперь только кто-нибудь попробует к нему сунуться. Вмиг продырявлю!» Теперь он с удовольствием смотрел на сквозную дыру в стене под потолком. Страх испарился, обманчивая сила оружия овладела им. «Эх, черт, что я не нашел её вчера, я бы этого колдуна сразу к черту послал». Тут он подумал, что рано радуется. «А патроны?»

Колька быстро отодвинул затвор, и заулыбался: в магазине желтел потемневший патрон. «Есть!» Он вытащил патрон, и повторил действие еще два раза. Последний патрон, он оставил в магазине. Потом обратно зарядил все остальные. Четыре полновесных выстрела. В мальчишеской компании, часто спорили об оружии. И Мосинка всегда признавалась самой мощной. Лучше Берданы и Ли-энфельда. «Как же забрать её с собой? – мысли мальчишки приобрели новое направление. – Чтобы не увидели взрослые? Сразу отберут». Настоящая боевая винтовка. Это мечта! Он на время забыл обо всем. О том, что он в заброшенной запретной деревне, что в подвале у него лежит труп, и на улице его ждут десятки заколдованных ребят. При этом трое, по-настоящему мертвы.

Сытый желудок, неожиданное приобретение – он уже считал его своим – настоящего оружия, все это заставляло думать, что не все так плохо, как казалось ночью. Ведь не может же, такой сказочный подарок привалить к нему просто так, значит, судьба начинает улыбаться ему. Неожиданно его пронзила еще одна мысль. «А ведь в этой деревне, может быть куча таких подарков. Ведь, наверняка, сюда никто не заходил уже тысячу лет». Он с ходу уселся на ветхую кровать и задумался. Чем больше он размышлял, тем заманчивее казалась эта мысль. «Надо обыскать здесь все. Пока взрослые не появились». И как обычно, мысли понеслись дальше. Он уже задумался о том, как вывезти добро отсюда втайне. «Тьфу, дурак! – выругал он себя. – Еще не запряг, а уже понукаю». Однако это уже прочно засело в голове.

Оправдываясь тем, что все равно надо поискать патроны, а то зачем нужна будет винтовка, если нечем стрелять, Колька прошел к буфету и начал выдвигать ящики. На кухне ничего интересного не нашлось. Посуда, пару ножей, ложки. Все почти такое же, как и в их доме. Так что интереса это у него не вызвало.

Зато в спальне, в комоде, вещи оказались гораздо интереснее. Кроме различных безделушек, типа зеркальца, расчесок и прочего подобного, там нашлись швейные иглы и выцветшие деревянные катушки с нитками. Там же, в другом ящике, лежали перевязанные бечевкой документы, и стояла деревянная, покрытая черным лаком шкатулка. В ней он нашел, целую пачку денег. К сожалению, все купюры оказались еще дореволюционными. На разноцветных плотных листах, затейливой вязью вились названия: государственный кредитный билет. Первыми лежали три красных десятки, а под ними целая пачка пяти и трехрублевых купюр.

«Черт! Почему не настоящие деньги?» – расстроился Колька. Такие старинные купюры имелись почти в каждом доме в их деревне. Никому они не нужны, только детям в магазин играть. Но вид бумажных денег вновь возбудил в нем те мечты, что он лелеял, отправляясь сюда. Ведь, наверняка, есть и золото. Во всех фильмах про жизнь до революции, всегда расплачивались золотыми монетами. Причудливая мальчишеская фантазия подсказала ему, где могут быть настоящие сокровища. Ведь и у него мать прятала отложенные деньги в стеклянной банке в подвале. Вдруг пожар. Подвал в любом случае уцелеет.

Тут тоже есть подвал. И, похоже, большой. Вон как Порфирий загремел, когда туда завалился. Как только он вспомнил, про колдуна, желание проверить подвал сразу поубавилось. Но ненадолго. Видение столбика желтых сверкающих монет, лишь потускнело, но через пару минут, вновь засветилось. «А что я, переживаю? – подумал он. – Колдун все равно мертвый. За все время, ни разу оттуда не шороха не донеслось. А у меня теперь ружье. Это не топором махать. Вмиг продырявлю. Вон через стену пуля, как через масло прошла». Однако решающей все-таки стала мысль о том, что все равно надо идти в подвал. Надо же убедиться, что колдун действительно погиб. В душе он в этом не сомневался, но проверить надо. «Вот, заодно, и посмотрю, что он напрятал».

До этого он видел огрызок свечи, прилепленный к щербатому блюдцу, на подоконнике в спальне. Сейчас он пригодился. Колька поставил свечку на пол у подвала, принес и положил тут же винтовку, и занялся крышкой. В этот раз он справился с ней гораздо быстрей. Похоже, когда колдун пытался поднять её в первый раз, она действительно приросла к полу. Черный провал люка обдал его холодом. Иррациональный страх снова зашевелился в душе мальчишки, но он не дал ему разгореться. «К черту! Че бояться-то?». Колька сел на колени перед люком, пододвинул к себе винтовку, потом наклонился и заглянул в подвал.

«Где он?!» Разглядеть можно было, только небольшой участок земляного пола, рядом с лестницей. Но тела там не было. Колька резко выпрямился и схватил трехлинейку. Такого он совсем не ожидал. Ведь он уже давно уверил себя, что его удар был смертельным. И Порфирий валяется под лестницей. Он направил ствол в темноту, и взвел курок. Там по-прежнему стояла тишина, и через несколько секунд его отпустило: наверное, колдун умер не сразу, сумел немного отползти. Теперь идти надо уже обязательно. Чтобы знать наверняка, и не мучиться черными мыслями.

Огонек хорошо свечи освещал только небольшой круг пространства. Чем дальше от этого круга, тем гуще становился сумрак. Пока Колька спускался по лестнице, его ломаная тень прыгала по стенам. Он шагнул на утоптанный земляной пол, и поставил плошку на ступеньку лестницы перед собой. И тут же, еще хорошо не разглядев, понял, что темный сгусток в углу, это и есть то, что он ищет. Колька вскинул ствол, навел его в сторону скорчившегося тела и позвал:

– Порфирий…

Тело не шелохнулось.

– Порфирий! – уже громче спросил он: – Ты жив?

Тишина подтвердила его догадки: колдун смог уползти в угол и там умер. Уже не сомневаясь, Колька подошел к телу. Колдун умер сидя. Его руки кольцом обхватили подтянутые к груди колени. Голова безвольно лежала на них. Длинные волосы взлохматились и тоже свесились вниз, к полу. Худая шея белела, выглядывая из черноты рубахи. Кольку впервые кольнула жалость. Смерть никого не красит.

Наконец, можно по-настоящему расслабиться, но проверить все равно надо. Колька толкнул труп стволом в плечо. И тут же отскочил в сторону. Порфирий поднял голову и посмотрел прямо на Кольку. Огонек свечи отразился в черных провалах глаз.

– Пришел? Теперь ты согласен?

Даже не упирая приклад в плечо, Колька рефлекторно нажал спусковой крючок. Выстрел в подвале оглушил его. Отдача была такой сильной, что вырвала винтовку из рук. Колька, наверное, упал бы, но его удержала рука колдуна. Тяжелая пуля трехлинейки пробила плечо насквозь, и толкнула колдуна к стене. Но тот успел схватить мальчишку за руку.

– Согласен?

– Да, да! Согласен! – вырывая руку, в шоке закричал Колька. – Только отцепись, тварь!

В ту же секунду Порфирий отпустил руку Кольки, и застонал:

– Больно…

Он прижал руку к ране, словно для того, чтобы перекрыть кровь, но её почти не было. Колька уверенно оттолкнул колдуна. Теперь он знал, что надо делать. Молча наклонился и поднял сверток, который лежал за сидевшим. Тот, был тяжелым. Колька помнил это. Мальчишка двумя руками прижал его к животу и поднес к лестнице. Аккуратно установил его на доску ступени, и сбросил тряпку. Словно яркий день ворвался в подвал. Затмевая свечу, на ступени заиграл сгусток солнца.

– Помоги, – раздался сзади протяжный стон. – Убей…

Мальчишка не среагировал. Еще с полминуты, он молча стоял и смотрел на самородок. Потом повернулся и равнодушно ответил:

– Хорошо. Помогу. Ты заслужил. Сейчас принесу топор.

Он, действительно, вернулся с топориком. Через несколько минут, окровавленный Колька склонился над отделенной от тела, головой Порфирия. В этот раз глаза охотника медленно стекленели, так же, как у обычных людей. Ровным, без всяких эмоций, голосом, мальчишка сообщил трупу:

– У тебя было хорошее тело.

Потом тщательно вытер топор об одежду «колдуна», и пошел к лестнице. Надо решать вопрос с излишней растратой энергии.

***

Новое тело. Он еще ближе к цели. Но теперь он точно знает, что еще рано. Надо ждать.

***