– Почему ты не уплыл один? Ты же мог?

Эта фраза поразила Кольку. Он совершенно не ожидал от колдуна подобного вопроса. До этого, из уст этого мужика, он слышал только уговоры. Как тот уговаривал пионервожатую на что-то согласиться. Хорошо, что он видел тогда своими глазами, к чему привело это согласие. Во что превратилась веселая, озорная Рита. Да и все остальные ребята, попавшие под власть этого дьявола, тоже говорили только об одном. Чтобы согласился, чтобы понял, что это очень нужно. Поэтому простой человеческий вопрос так ошеломил Кольку. Он на секунду растерялся: неужели он все придумал? В этом колдуне есть что-то человеческое. Неужели он обычный, и сейчас все объяснит? Все нормально?

Но весь сегодняшний день говорил об обратном. Жизнь совсем не конфетка, которую чем больше рассасываешь, тем слаще во рту. Особенно, последняя кровавая драма, после которой, у него еще даже штаны от крови не просохли. За несколько часов, он повзрослел на годы. Какой еще мальчишка в мире, рубил топором своих одноклассников? Он не сошел с ума только потому, что природа заложила в этот детский характер, стальной скелет. Крепкая нервная система позволила подростку выдержать такой психологический удар, какой не смогли бы выдержать многие взрослые.

Колька собрался. Он прищурил глаза и сильнее сжал топорище.

– Мог, – как можно тверже ответил он: – Но это тебя не касается.

– Да. Теперь я не сомневаюсь. Ты тот, кто мне нужен.

Злость в голосе мальчишки, мужчина, как будто не заметил.

– Ты должен принять дар. Не надо сопротивляться. Ты просто предназначен для этого. И ты спасешь…

Слушать дальше Колька не стал. Он понял, что вот оно – началось. Все начинается с уговоров, а потом у тебя раз, и белые глаза. И ты кукла. Решение пришло спонтанно. Колька стоял на пригорке, чуть выше колдуна, и это подтолкнуло его. Ну и то, что ему нечего больше терять. Убежать от колдуна ему вряд ли удастся. А до появления взрослых еще день, а то и два.

Колька не готовясь, с места, прыгнул и одновременно взмахнул топориком. Он вложил в этот удар все – все свои силы и массу. Целился он в ногу. Как он не разозлился, но пойти на прямое убийство и рубануть в грудь или в голову, Колька заставить себя не смог. У него все получилось именно так, как он задумал: и прыжок и удар. Но колдуна в том месте уже не было. Колька по инерции проскочил еще пару метров, запнулся и упал. Каким-то чудом удержал в руках топорик, быстро перевернулся и сел. Колдун стоял над ним. Оказывается, он умеет не только колдовать. Похоже, этот человек прошел не одну драку.

Колька мог поклясться, что колдун не ожидал его нападения, это было видно по всему. В драке всегда чувствуется, готов соперник к схватке или нет. Но, несмотря на это, колдун сумел увернуться. Он просто шагнул в сторону и позволил Кольке пролететь мимо. И, при этом, даже не напал, когда была возможность. «Ну и дурак, – подумал Колька. – Я бы тебе шанса не дал». Он вскочил и встал в стойку. Теперь даже если бы его гнали отсюда, он бы не ушел. Характер отца. Тот только с матерью был мягким. Колька когда-то видел, как пьяный отец дрался с соседом дядей Ваней. Сосед был почти на голову выше отца и наполовину толще. Из-за чего они схлестнулись неизвестно. Когда появился Колька, они уже вовсю бились. Он сам видел, как дядя Ваня несколько раз сбивал отца с ног. Однако тот подымался и снова кидался на него. И, в конце концов, сосед не выдержал. Позорно бежал в свою ограду и закрылся на засов. Только тогда отец заметил сына. Он криво улыбнулся разбитыми губами, и прохрипел:

– Никогда не сдавайся, сынок…

Однако колдун и не думал нападать. Словно ничего не случилось, он продолжил:

– Тебе надо только принять это. Это не больно. И ты сразу все поймешь.

– Да? – зло выкрикнул Колька: – Так же, как это приняла Маргарита?

– Это была ошибка, – спокойно ответил колдун, – я ошибся. Я посчитал, что она главный кандидат. Она ведь вернулась спасти остальных. Но, теперь я вижу, что это ты. Ты должен принять дар.

Сколько Колька уже слышал эти бессмысленные уговоры, что из уст одноклассников, что сейчас, от самого колдуна. Но никто, ни разу, не довел уговоры до конца. Ни разу не сообщил, что он должен принять. Что он вообще должен сделать. Может это, действительно, не больно, и может даже приятно. Но он своими глазами видел, что стало с Ритой, после того, как она приняла это. Сам не желая того, Колька завяз в разговоре с колдуном. С тем, кто был главным виновником всего того ужаса, что происходит здесь. Колька понимал, что нельзя говорить с этой «нечистой силой». Никто не знает, как он может задурить ему голову. Ведь смог же он убедить вожатую. А уж та была точно сильнее его. В моральном плане. Всегда стояла на своем. «Интересно, почему он не может поступить с ним так, как с остальными? Просто заколдовать и все?» Эта мысль уже не раз посещала Кольку. Но ответа не было. Знал это только сам колдун.

– Что я должен принять? – Колька спросил это только для того, чтобы потянуть время. Вдруг ситуация изменится и удастся что-нибудь сделать. Он уже остыл, и теперь согласен был даже на то, чтобы снова сбежать и опять прятаться в лесу. Неожиданно он понял, что ему очень интересно то, что ответит нечистый. Мальчишечье любопытство неистребимо. Когда-то он слышал байку о том, что ведьма не может умереть, не передав свой дар кому-нибудь. «Может быть, у колдунов тоже так? Тем более, он только что, как раз говорил про дар». Колька почти поверил в то, что сам только что придумал. Но эти успокаивающие мысли тут же разбивались о реальные факты. «Зачем устраивать все это? Можно было просто поговорить. Колька, может, и сам бы согласился. Нет, здесь что-то другое. Столько людей умерли».

Сам колдун опять не дал точного ответа.

– Ты все поймешь. Тебе надо просто посмотреть на одну вещь. Пойдем, я покажу.

Колька снова глянул вокруг. «Попал. Не сбегу». Со всех сторон полянку окружала стена кустов. Пройти сквозь них можно, но они все равно задержат, если побежишь. А мужику догнать мальчишку, это легко. И отбиться теперь, когда колдун готов ко всему, уже вряд ли получится. «Может, сделать вид, что согласился и пойти с ним? По дороге, глядишь, место подходящее попадется. Там улизну».

– Куда идти?

– Я отведу.

Еще несколько секунд Колька разрывался между острым желанием оставаться на месте и никуда не ходить с колдуном, и, опасным, но, возможно дающим последний шанс, походом.

– Веди, – буркнул он и показал топором, чтобы колдун шел первым. Однако тот не согласился.

– Ты хочешь убежать. Я тебя понимаю. Но я не могу позволить себя ждать еще годы. Поэтому, ты иди впереди. И ничего не бойся, я не позволю никому и ничему навредить тебе.

Колька мгновенно сдал назад. Он не мог заставить себя принять то, что эта тварь будет находиться у него за спиной. Это выше его сил. Кроме того, слова о том, что колдун будет беречь его, вместо того, чтобы успокоить, наоборот, напугали его.

– Не подходи!

Колька угрожающе поднял топор. Колдун уже шагнул к нему, но сразу остановился.

– Все, я стою.

Колдун успокаивающе поднял руки и спросил:

– Как тебя зовут?

В голове Кольке мгновенно пронеслось воспоминание о том, что нечистой силе никогда нельзя называть свое имя. У них сразу появится власть над тобой. Но тут же он подумал, что все это ерунда. Если бы колдун хотел знать его имя, он бы давно его знал. Любой из ребят назвал бы. Однако отвечать он все равно не стал. Вместо этого спросил сам:

– А тебя, как зовут?

Никогда раньше он бы обратился к взрослому так, на ты. Даже в голову бы не пришло. Но за эти сутки Колька стал другим. Он повзрослел. Много ли есть в мире подростков, которым пришлось пройти через такое: сначала перевернувшее все, превращение ребят во что-то непотребное, а потом еще и страшное убийство своими руками. Колька удивленно смотрел на колдуна: такой простой вопрос вызвал необычную реакцию. Тот перестал смотреть на Кольку, крутил головой и качался с ноги на ногу. Он даже что-то неслышно шептал. Колдун явно вспоминал.

«Неужели он не помнит, как его зовут? А может, вот ему как раз нельзя говорить свое имя? И сейчас он придумывает другое. Да, ну, какая ерунда. Сказал бы первое попавшееся, и все».

– Зачем ты спросил, – прохрипел колдун. Ему явно было плохо. Он мучился.

Колька не мог упустить такой шанс. Он сделал шаг в сторону, и убедился, что тот не среагировал. Колька быстро глянул вокруг, и выбрал направление. Пора!

– Порфирий!

Крик колдуна испугал Кольку и сбил всю его задумку.

– Порфирий, Порфирий, – повторял тот все тише и тише. Словно привыкал к этому имени. Он успокоился. Уже совсем спокойно он посмотрел на мальчишку и опять повторил: – Мое имя Порфирий.

Имя было необычное, такое только в книжках, да может у древних стариков бывает, но Кольку оно нисколько не заинтересовало. Он злился, что упустил момент. Теперь что делать? Придется действовать по старому плану. Он через силу спросил:

– Далеко идти?

И неожиданно, по наитию, добавил:

– Порфирий.

Колдун застыл. Что-то с ним все-таки происходило от этого имени. Через пару секунд он собрался и с расстановкой произнес:

– Никогда больше, не называй меня так. Имя сейчас не нужно. Уже слишком поздно. Нужно тело.

«Снова погнал свою галиматью, – подумал Колька. – Какое тело? Зачем тело? Но, когда про имя спросил, это его точно задело. Почему?»

– Здесь совсем рядом, – продолжал колдун. – Пойдем, увидишь и сразу все поймешь. Все, что здесь происходит.

«Хорошо бы». Но вслух, Колька сказал другое:

– Ладно. Пошли. Но только впереди я не пойду.

Хотел снова, чисто из вредности, добавить – Порфирий, но все-таки сдержался. Не надо его злить. К его удивлению, в этот раз «Порфирий» не стал возражать.

– Пошли.

Он развернулся и первым шагнул к кустам. Колька выждал пару секунд, и направился за ним. А еще через несколько секунд он понял, почему колдун не сопротивлялся в этот раз. С другой стороны полянки появились четверо ребят. Две девчонки и два парня. Наверное, подошли, когда они препирались. И колдун, похоже, знал это. «Теперь не сбежишь. Эти трое в любом случае не дадут сбежать незаметно».

Как Колька и предполагал, его привели в деревню. В дом они вошли одни. Ребята, так и шедшие за ними, как привязанные, заходить не стали. Словно колдун запретил им, но Колька не слышал, чтобы тот хоть слово сказал провожатым. Пока шли, случая, чтобы убежать так и не подвернулось. Но он все равно не выпускал из рук топорик, и на самом деле был готов пустить его в ход. Особенно, когда они вошли в деревню, и жуткие темные окна безмолвно стали следить за ними.

Удивительно, но изба сохранилась довольно неплохо. Было видно, что за ней когда-то хорошо следили. В сенях все лежало на грубых нестроганых полках, или висело на ржавых гвоздях по стенам. Инструмент и утварь, правда, уже хорошо помечены временем. Но никакого бардака. В самой избе оказалось так же: в углах под потолком паутина, в которой путались почти истлевшие листочки; на полу слой пыли с отпечатками немногочисленных следов; толстые стекла в рамах заросли застарелой слежавшейся пылью, но все оказались на месте. Кроме одного окна, где рамы не было, и оно было затянуто засохшей до деревянности шкурой.

Прямо на входе висело какое-то пальто или плащ из грубой, похожей на брезент, ткани. А под ним стояли две пары обуви. Судя по размерам женская и детская. Кожа давно высохла и скукожилась, так что носки сапог по-клоунски задрались. Хотя заросшие серостью окна слабо пропускали свет, молодые глаза Кольки почти сразу привыкли к полумраку. Большая изба, хорошая кирпичная печь с чугунной плитой, все говорило о том, что люди когда-то здесь жили не бедные. От такой пятистенки, и сейчас в их деревне, никто бы не отказался.

Как только они вошли в избу, колдун «Порфирий» почему-то замер возле висевшей накидки. Кольке показалось, что тот борется с собой. Он несколько раз поднимал руку, чтобы коснуться одежды, но каждый раз отдергивал её, словно дождевик был горячим. Наконец, он справился с собой, и прошел дальше.

– Надо спуститься в погреб, – предупредил он, и прошел к центру кухни. Там, действительно, выделялся квадрат люка, сбитый из рассохшихся широких плах. Порфирий схватился за черное, почти не заржавевшее, кованое кольцо и попытался поднять крышку, тяжелую даже на вид. Колька представил темное подземелье внизу и его снова охватил страх. «Фиг ему! Туда я не полезу», – сразу решил он.

– Помоги.

Однако Колька не двинулся с места.

– Я туда не полезу, – уже вслух, предупредил он.

Колдун посмотрел на него, пару секунд подумал, потом согласился:

– Хорошо. Я принесу его сюда. Это даже хорошо. Ему нужен свет.

Он показал на топорик в руке Кольки.

– Иди сюда, поможешь. Топор подсунь в щель. Надо оторвать крышку. Расшевелить. Она приросла, я очень давно не открывал.

– Хорошо. Но вниз я не пойду, – еще раз предупредил мальчишка.

Порфирий протянул руку за топориком, но Колька покачал головой:

– Я сам. Ты тяни в это время за кольцо.

Все получилось. После того, как Колька заломил крышку лезвием и чуть приподнял, она пошла. Открылся темный провал, из которого повеяло холодом.

– Жди. И не бойся. Я ничего тебе не сделаю. Нельзя потерять тело.

Колдун потрогал ногой первую ступеньку лестницы и шагнул вниз. Колька смотрел, как тот осторожно спускается во тьму. Еще секунда и он скроется в подвале. Кольку, вдруг, словно толкнуло. Еще не сообразив, что делает, он прыгнул к погребу. Сразу, с размаху, со всей силы, ударил топором по затылку мужчины. Тот полетел в темноту. Колька отбросил топор и схватился за крышку. Страх прибавил сил, он поднял тяжелый люк и опустил, отрезая колдуну путь наверх. Сразу, не останавливаясь, начал таскать вещи, что были в доме, и кидать их на квадрат крышки. Он не надеялся, что смог надолго вывести колдуна из строя, но теперь чтобы вылезти, тому понадобиться время.

Колька остановился и посмотрел на причудливую кучу посреди кухни. Стол, табуретки, чугунки с печи; он скидал туда все, что попало под руку. «Крышка и так тяжеленая, а со всем этим добром, и вообще неподъемная. Не справится, не поднимет». Он метнулся к окну. Внизу у крыльца застыла троица ребят. Похоже, они ничего не подозревают. Колька поднял с пола неизменный топорик и отошел к стене. Сбросил с плеч рюкзак и опустился на пол. Только сейчас, когда он почувствовал себя в относительной безопасности, до него дошло, как он рисковал. А если бы он промахнулся? Или сам завалился вниз, вслед за ним? Его вдруг начала бить дрожь. Организм сбрасывал напряжение, в котором он находился последние сутки. Он ослабел и привалился спиной к стене.

Колька открыл глаза и чуть не закричал. Ударила первая мысль – ослеп. Но тут же он разглядел напротив себя светлый квадрат. Окно. Оно светилось бледным предутренним светом. Он прикусил губу. «Я спал?» Это было действительно так. Все тело затекло от неудобной позы, а изо рта на щеку набежала струйка слюны. «Похоже, отрубился от усталости», – подумал Колька. И тут же в голове взорвалось – колдун! Колька хотел вскочить, но силой удержал себя. Он пошарил руками по шершавому некрашеному полу, и нащупал топор. Он сразу почувствовал себя уверенней. Не обращая внимания на боль в спине и шее, он сел и замер. С минуту он вслушивался в тишину ночи. Ничего. Ни скрипа, ни шороха. Только его дыхание. Он боялся услышать шум из подпола, но ничто не нарушало тишину. «Это что? Я его убил что ли? Еще одно убийство? Его точно посадят на всю жизнь». Эта мысль только сначала напугала его. Однако страх исчез почти в ту же секунду. Он вдруг понял, что, если это правда, и колдун мертв, то это означает одно: все кончилось! Он победил! И пусть докажут, что он убил специально. Он защищался. Колька встал, и еще раз, теперь уже детально, оглядел комнату. Хотя утро за окном еще не разгорелось, но его глаза уже привыкли к сумраку. Собственно осматривать тут было нечего, все, что имело хотя бы небольшой вес, он сбросал на люк погреба. В углу сиротливо висел дождевик, и под ним две пары обуви.

При взгляде на них, у Кольки сжалось сердце. «Интересно чье это? Что случилось с этими людьми? И как с ними связан колдун Порфирий?» Судя по обуви, в доме когда-то жили мама и ребенок. Сын или дочь. «А отец? Глава семьи?» Здесь он явно был. Даже сейчас, тут во всем чувствовалась хозяйская мужская рука. «А вдруг это Порфирий?» Он тут же одернул себя. В доме не живут уже много, много лет. Все хозяева давно умерли. Порфирию бы сейчас должно было быть далеко за сто лет. И вдруг Колька со страхом понял, что колдун так и выглядит. Словно ему больше ста лет. «Черт побери! Неужели правда?» Мысли мальчишки причудливо заскользили дальше тем же путем. «Если колдуна нет, значит, ребята должны очнуться?» Он пробежал к окну. То, что он там увидел, могло играть, как за одну, так и за другую сторону. На дворе все укутал густой туман. Он не сразу разглядел то, что и хотел увидеть. Прислонившись к дереву, и вся, съежившись, стоя спала одна из вчерашних девчонок. Сейчас он узнал её. Наташка Топчихина. «Ожила она, или нет? И где остальные?»

Колька легонько постучал по стеклу, но девочка не среагировала. Стучать сильнее он не стал: еще побаивался. Он прошел в сени, и приоткрыл уличную дверь, Наташка так и спала. Он осторожно подошел к ней и внимательно посмотрел в лицо. Однако, кроме того, что девчонка спала стоя, она ничем не отличалась от любой другой спящей. Надо будить, смотреть. Он протянул руку и легонько толкнул в плечо. Та вздрогнула и открыла глаза.