Командирами групп, отправленных на зачистку технического подземелья, были наемники. Нифлянцы прекрасно понимали, что если отправить мертвецов одних, то нормального результата не получишь. Безмозглые обязательно наделают ошибок. А живые люди представляли определённую ценность. Чтобы получить наёмника, приходится затратить больше ресурсов, чем на изменённых. Поэтому наёмники получили приказ самим в бой не вступать, идти сзади. Они и сами не рвались вперёд. Зачем, если под руками есть безотказные недумающие роботы? Но иногда старшим групп всё-таки приходилось идти вперёд самим. Потому что даже при такой простой задаче – беги и стреляй во всё, что движется – мертвецы иногда впадали в ступор. Вот и сейчас бывший офицер-кармадонец, а теперь наёмник – командир штурмовой группы, привычно ругаясь на тупых подчинённых, шёл по тоннелю обслуживания.

Наконец он дошёл до нужной двери в стене тоннеля. Именно отсюда шёл вызов от мертвеца. Кармадонец отправил вперёд двух солдат из той четвёрки, что всегда прикрывала командира. Ещё двое остались у дверей. Даже без приказа Нифлянцев кармадонец очень заботился о своей безопасности. Если он получит иглу в сердце, зачем ему тогда деньги зеленокожих?

Помещение интереса не представляло. Какой-то технический узел. Сразу за небольшой отгороженной площадкой находился целый клубок труб самого различного диаметра. Трубы уходили в разные стороны и прятались в стены. На них горели цифры и буквы, которые могли понять только специалисты. Но здесь никого не было. Офицер опять выругался и пошёл дальше. Площадка шла вокруг скопища труб и упиралась в небольшую нишу. Что там было, Кармадонец не видел, так как обзор загораживали мертвецы – двое его телохранителей и тот, кто вызвал их сюда.

– Что там у вас? – зло заорал офицер и растолкал подчиненных. То, что он увидел, вызвало у него уже не злость. Он был в ярости. После той страшной мясорубки наверху в зале, нервы у него были на пределе, а эти идиоты вызвали его на какую-то ерунду. В нише стоял небольшой рабочий стол с тактической панелью и обычное рабочее кресло. В нем спал какой-то старик. Одетый в накидку, как у монахов, лысый толстяк сжался в кресле. Он прижимал к груди большую металлическую вазу, из которой выползла серебристо-черная пена. Что это, Кармадонец не знал и знать не хотел. У него был конкретный приказ, и нужно было его выполнять.

– Какого демона ты меня вызвал?! – закричал он. – Убейте и уходим!

Может, в другой раз он и заинтересовался бы этим странным персонажем, но сегодня не до этого. Дворец еще не был зачищен до конца, а он уже слышал выстрелы где-то впереди.

– Я стрелял, – равнодушно и четко доложил мертвец. – Его нельзя убить.

– Что?! – Кармадонец не поверил. – Ты шутишь, что ли?

Однако он прекрасно знал, что измененные не умеют шутить. Чувство юмора у них пропадает так же, как и все другие чувства. Поэтому он вскинул игольник и нажал кнопку. Очередь загрохотала на весь бункер. Но ничего не произошло. Кармадонец ошеломленно смотрел, как иглы застыли в полуметре от старика, повисели секунду в воздухе и посыпались вниз. Там уже была целая россыпь таких же.

– Что за…? – продолжить он не успел. Старик внезапно открыл глаза и посмотрел на гостей. В ту же секунду неведомая сила отбросила всех четверых. Тела ударились о стену с такой силой, что их расплющило. А в следующую секунду старик исчез, словно его здесь никогда не было. Маттиас получил то, что желал.

***

Они бежали то по просторным тоннелям, где свободно могла проехать спецтехника, то по узким овальным проходам, где приходилось бежать колонной по одному. До прохода, откуда они вышли в техническое подземелье, был и короткий путь. Тот, по которому они пришли утром. Но сейчас пробиться на прямую не было никакой возможности. В тоннелях появлялось все больше солдат-мертвецов, а их отряд, наоборот, становился все меньше. Молчаливые серьезные «уважаемые» слушались только Шакрана, и по его приказу на каждом перекрестке оставалось несколько человек. Они молча обнимались со своими и занимали позиции. Вовка искренне удивился такой дисциплине у «мафиози». Он всегда считал, что бандитская братия управляется только силой, выполняют, только если боятся. Его опыт на Камгуре это подтверждал.

Все понимали, что эти люди смертники. Вступить в прямой бой с мертвецами, а потом оторваться от них невозможно. Шакран, похоже, понял, почему он так удивленно смотрит, и пояснил:

– Мы с Барраха, мы прямые потомки Шорцев.

Теперь все понятно. Кротов вспомнил, как на Эскито их защищали в общине Шорцев.

Чем-то похожи на Зардерцев, – подумал Кротов. – Такие же упертые насчет чести.

В самом начале, когда Ранза привела их, Шакран хотел раздеть двоих своих людей, чтобы отдать броню Вовке и Роки. Но в этом случае Кротов не мог уступить. Это было совсем не то, что наверху, где он послал людей на верную смерть. Тут у него был выбор. Поэтому он отказался наотрез. Хотя на этом настаивали все, от Снежи до Ранзы и даже Гаэтано. Глядя на него, так же поступила Роки. Правда, насчет нее никто настаивать не стал. Их обоих и Кармадонца поставили в середину, чтобы хоть немного прикрыть своей броней. Игольников у них тоже не было, и Вовка впервые чувствовал себя обузой. Однако он молчал. Забрать у кого-нибудь игольник ничуть не лучше, чем забрать бронекостюм.

Таким образом, через двадцать минут осталась только группа Кротова и Рах Дронг. Но они все-таки сумели прорваться к выходу в старый тоннель. И тут встал вопрос: кому остаться здесь? Это было самое уязвимое место. Пройти тоннель до появления преследователей они никак не успеют. Если бы успели, то взорвали бы выход с той стороны. Несколько гранат вполне хватило бы. Вовка хотел остаться сам, но понимал, что, заяви он об этом сейчас, никто не поймет. Это точно выглядело бы нарочитым геройством. Однако Снежа уже знала Вовку и сразу предупредила:

– Кротов, не вздумай! И здесь даже твой приказ не поможет. Ты и Роки уходите обязательно. Останусь я и…

– И я! – перебил ее Кенич.

– Прекратите, – устало сказала Ранза. – Никто из вас не останется. Прикроем мы, я и Гаэтано. Это давно решено.

Зардерец не разговаривал. Он только кивнул в знак согласия. Это было правильно. Все понимали это. Эти два бойца наверняка продержатся дольше всех. Но легче от осознания этого не становилось. Снежа прервала неловкое молчание. Нарочито бодро она подвела итог:

– Хорошо. Тогда уходим. Если выберетесь из этого дерьма, мы найдем друг друга.

Ранза только усмехнулась и сказала:

– Обязательно. Прощайте. Вы молодцы. Я с вами помолодела.

Потом взглянула на Вовку и тихо сказала:

– Если вдруг встретишь Сергея, передай ему…

Она вдруг резко оборвала себя:

– Забудь. Ничего не передавай. Прощай, Вовка.

Кротов молча обнял ее, потом Гаэтано. Говорить он ничего не стал. Все было и так понятно. Но тут заговорил кармадонец:

– Сюда сходятся три тоннеля. Их двое. Надо еще одного. Дайте мне игольник.

– Центурион, ты просто умрешь. Без брони тебя хватит на две минуты.

– Ничего, две минуты тоже хорошо. Успеете уйти подальше. А я уже пожил. Закончить жизнь так – это будет правильно.

– Черт! – выругался Вовка. – Кто-нибудь дайте ему игольник.

Это было правильно. Он бы тоже предпочел умереть так, чем медленно загибаться от старости.

– Пусть возьмет мой, – сказал Шакран. – Я все равно с ним обращаюсь не очень. Я лучше с ножами.

Однако он пошел еще дальше. Он вдруг снял бронешлем и протянул его Центуриону. Тот отказываться не стал.

– Всё! – резко оборвала Снежа. – Уходим!

Они один за другим спустились в люк. И почти в то же время в правом тоннеле засверкали огни. Мертвецы нашли их.

– Ну что, напарник, – зло улыбнулась Ранза. – Покажем, как умирает спецназ Империи.

Ответа она не ждала. Гаэтано и так не разговорить, а сейчас тем более. Но он неожиданно ответил:

– Да. Покажем, как уходят Воины Зардера.

Его голос звучал радостно, словно он говорил совсем не о смерти.

– Гаэтано скоро увидит свой клан! Они ждут его…

– Спецназ Кармадона умирает не хуже, – едва слышно пробормотал Рах Дронг и улегся прямо на пол. Через секунду он уже стрелял.

***

Атмосфера внутри заброшенного тоннеля немного улучшилась. Тот факт, что оба выхода оставались открытыми уже несколько часов, позволил разбавить местную отраву свежим воздухом. Но все равно дышать было тяжело, и, если бы не носовые фильтры из НЗ бронекостюма, которые дала Снежа их точно бы вытошнило. Но по сравнению с иглой в живот это все равно было лучше. Они живые. А тоннель рано или поздно кончится.

***

Они дошли. Пока Роки, Шакран и Вовка хватали свежий воздух и вытирали слезы, Снежа и Кенич заложили гранаты. Потом отогнали их дальше и взорвали. Этот взрыв забрал последнюю надежду на то, что кто-то из оставшихся на том конце сможет выбраться. Теперь, чтобы выйти из тоннеля, надо было повозиться не один час. Они смогут уйти за это время очень далеко. Вовка зло выругался, но уже через минуту забыл об этом. Он действительно огрубел на постоянной войне. Он уже давно забыл, что это такое – сидеть и горевать о ком-то.

– Куда дальше? У вас есть транспортер? – спросил он у Снежи, но ответа не услышал. Внезапно Вовка словно оглох и ослеп. Плотный белый туман упал резко, как никогда не бывает в жизни. Настоящий туман надвигается, как облако, густеет постепенно. А тут словно шторка упала. Белая пелена поглотила все звуки. Абсолютная тишина. Он крутился, но не слышал, как хрустят под ногами камешки.

Тут же, снова так же резко туман исчез. Но не весь, а только небольшой кусок, диаметром не больше двух метров.

– Здравствуй, брат!

Вместе с этими словами напротив Вовки материализовался Серега. Вовка ожидал всего, но вот про брата у него даже мысли не появилось. Он справился с шоком и вместо приветствия спросил:

– Эта вся хрень, твоя работа?

Хотя вопрос был глупый. Все и так ясно.

– Моя, – сказал Сергей. – Но ни о чем не спрашивай. Надо срочно уходить. Ты мне нужен.

– Уходить?! Я не могу! Тут все разваливается. И ребята со мной. И Гелию надо выручать. Ты же сам говорил.

– Все в порядке. Она жива, значит, еще не все нарушено. Империя – это мелочи. Люди справятся.

– Империя – мелочи?! – Вовка разозлился. – Братишка, что с тобой? Я никуда не пойду.

Тут он почувствовал, что кто-то схватил его за руку. Из тумана показалась Роки:

– Вовка, ты что? Ты с кем говоришь?

Похоже, она не видела ни туман, ни Сергея. Вовка обнял её за плечи и предупредил:

– А вот сейчас увидишь. Есть тут у нас один волшебник.

Потом сказал брату:

– Серега, покажись всем. Тут еще Снежа и Кенич. Они все тебя помнят…

Но договорить он не успел. В одно мгновение все изменилось. Он опять стоял посреди знакомой зеркальной пустыни. Той самой, на которой оказался, забежав в арку за Нифлянцем. Все вокруг было также – бесконечная блестящая равнина. Во все стороны. Единственная разница – он прижимал к себе Роки. Она дикими глазами смотрела вокруг. Потом повернулась к нему.

– Вовка, мы где?

Это были её последние слова. Пустыня начала действовать. Девушка закрыла глаза и медленно опустилась на «стекло». Вовка тоже почувствовал, как его охватывает оцепенение. Он пытался бороться, хотел позвать брата, но не смог. А еще через мгновение он растворился в зеркальной бесконечности.