Через секунду до Вовки дошло. Значит, остальной мир о их появлении не знает. Империя-2 просто не сообщила никому. Но ведь их видели тысячи людей?

– А как же Тарантос? – быстро спросил он. – Там мы засветились на всю планету. Мы были героями всех новостей.

– Кротов, не забывай, что это за планета. Это военная база, и все связи с ней только по закрытым каналам. Сообщение между Империями восстановилось как раз вовремя. Мы успели заблокировать освещение вашего прибытия на Цессию-2. Конечно, так это произошло не потому, что мы планировали использовать вас. Но это ты и сам знаешь. Ошибка пошла на пользу всем. Про вас никто не знает, и мы можем этим воспользоваться.

– То есть вы с самого начала планировали отправить нас всех? Так зачем был этот концерт с моим одиночным обучением?

– Кротов, но ты дотошный, – улыбнулась принцесса. – Похож на брата. Нет, не планировали. Ты должен был лететь один. Но раз на Цессии начались такие дела, то лучше, чтобы у тебя было силовое прикрытие. Или это тебе не нравится?

– Нет, нет, принцесса Алгала, что вы? Все отлично.

– Хорошо. Но это ещё не все.

Она обернулась к Гронбергу:

– Продолжай, Глемас.

– Программа подготовки меняется. Для всей группы, кроме Кротова. Все остальные больше заниматься этикетом не будут. Все равно не успеют вжиться. У них больший упор на аналитику, изучение всего, что мы имеем о Нифлянцах, и, конечно, боевая подготовка. Нагрузки будут максимальными. Через три дня последняя проверка, и вы отправляетесь. Мы готовим вам средства и легенду для заброски. У меня пока все. Кто-то ещё хочет что-нибудь сказать группе?

Он посмотрел на сидевших за ним Зардерца и землянина. Орлов ответил сразу:

– Нет. Ты, Глемас, ими занимался с самого начала, так что готовьте к заброске. Я посмотрел записи тренировок. На мой взгляд, все нормально. Я бы, конечно, совсем убрал этикет и добавил боевой подготовки. Не думаю, что разговорами чего-то можно добиться. Но я простой десантник. Вам лучше знать. Вы шпионы. Я просто хочу поговорить с Кротовым после всего этого. Мы всё-таки земляки.

Он замолчал. Гронберг посмотрел на Зардерца:

– Ты, Пассимуши?

Тот секунду помолчал, словно готовясь, и ответил:

– Да. Я тоже.

Все еще несколько секунд ждали, что Воин продолжит, но тот молчал. Глемас не выдержал:

– Пассимуши. Конечно, воин должен говорить кратко, но не настолько. Я, например, ничего не понял. Что ты тоже?

– Я тоже хочу поговорить с Кротовым, – медленно, с расстановкой, словно специально, чтобы все поняли, ответил тот.

***

Разговор с генералом Орловым получился совсем не длинным. Как оказалось, говорить им почти не о чем. Хотя всё это время, пока Вовка находился здесь, в космосе, он мечтал встретить землянина. Конечно, они обнялись радостно и искренне, словно родные. И разговор начался восторженно. Как же – они земляне, и даже с одной страны. И говорят на одном языке. Но после первых нескольких фраз они поняли, что обсуждать им нечего. Только воспоминания. Но даже воспоминания у них были разные, и на Земле, и здесь. Вовка вспомнил, что подобное он испытал как-то на встрече выпускников. Там тоже интересно было говорить только о годах учёбы, потому что в настоящем они все оказались очень далеко друг от друга. Оба внезапно поняли, что всё, Земля в прошлом. Они, конечно, всё равно будут рваться побывать там, но настоящая жизнь у них здесь. Так что разговор вскоре иссяк, и Орлов по-солдатски прямо не стал затягивать. Он протянул руку и предупредил:

– Если что, найди меня. Я всегда помогу. Где бы мы ни были, мы всё равно земляки.

Вовка с благодарностью пожал твёрдую сухую ладонь. В том, что Орлов всё сделает ради него, он не сомневался. Потому что он знал: если надо, он пойдёт на смерть за своего. Они с Земли, и этим всё сказано.

Все время, пока Кротов разговаривал с генералом Орловым, Зардерец неподвижно сидел неподалеку прямо на земле. При этом Воин Зардера совершенно не обращал внимания на удивленно разглядывавших его служащих поместья. Вовка понятия не имел, о чем хочет с ним поговорить этот обвешанный оружием плюшевый медведь. С Орловым сразу было ясно: они земляки и просто обязаны пообщаться, а что хочет от него инопланетник, непонятно.

Попрощавшись с генералом, Вовка сразу направился к Зардерцу. Тот увидел это, легко, словно кошка, вскочил и пошел навстречу.

– Пройдемся, – Пассимуши показал лапой в сторону сада. Пока они не вошли в тень между деревьями, он больше не сказал ни слова. Кротов уже наслышался о немногословии Воинов Зардера и тоже молчал. Это же не он пригласил "медвежонка" на беседу. Пусть сам начинает.

– Тебе понадобится Воин Зардера, – без всякого предисловия выдал инопланетник. Фраза прозвучала без привязки к чему-нибудь и на первый взгляд казалась бессмысленной. Но Вовка был готов к такому: в уме он быстро расшифровал это послание. В предстоящей операции им нужен Зардерец.

– Зачем? И где мне его взять?

Пассимуши искоса глянул на Кротова, и Вовке показалось, что в его глазах мелькнуло одобрение. Но он ничего не знал о том, как выражают эмоции Зардерцы, поэтому не знал, действительно ли это так.

– Нифлянцы не могут влиять на Воинов Зардера. Я расскажу, где есть Воин.

Конечно, Кротов хотел бы более развернутого ответа, но переспрашивать не стал. Фраза и так была длинной для Зардерца. Он подумал и сам дополнил:

– Нифлянцы не могут сделать вас "мертвецами"?

– Да.

Похоже, Зардерец предлагал стоящую вещь. Боец, на которого можно положиться в любой ситуации, всегда нужен. А то, что он слышал о боевых возможностях Зардерцев, делало такое приобретение крайне выгодным. Но где может быть свободный Воин? Вовка слышал, что здесь их очень мало и все они на службе Империи. Не с другой же планеты привезут? Поэтому он повторил:

– Где искать?

Похоже, я начинаю говорить как "медвежонок", подумал Вовка.

– Тебя отвезут. Я все решил с принцессой и Гронбергом. Расскажут про Гаэтано. Будь осторожен. Он опасен.

Вовка удивленно раскрыл глаза. Опасен? Для меня? И на хрена он мне нужен тогда? Однако вслух он спросил другое, вряд ли Пассимуши предложил бы ему идти на смерть.

– К кому обращаться? И когда?

– Гронберг. Сейчас. Нет времени.

Кротов понял, что беседа закончена. Зардерец молча развернулся, и они пошли обратно к зданиям. У парадного входа Дворца Пассимуши попрощался. Он остановился, положил обе лапы на висевший на поясе широкий ритуальный нож. Потом закрыл глаза и склонил голову. Какое-то ритуальное прощание, подумал Вовка. Словно на смерть отправляет. Он тоже стоял вытянувшись по стойке смирно и молчал. Через несколько секунд Зардерец ожил и толкнул землянина в плечо:

– Иди.

Вовка, как на плацу, чётко развернулся и пошёл вверх по лестнице. И тут в спину прозвучали ещё слова:

– Не сдавайся! Ты воин.

Вовка замешкался на секунду, хотел обернуться, но не стал. Отвечать тут не нужно. Всё было ясно и так. Он шагнул в открывшиеся двери и побежал искать Гронберга.

***

Гаэтано поднял голову и застонал. Не только от боли, вызванной этим движением, но и от того, что увидел. Помойка, он спал на помойке. Боги! До чего он докатился! Лучше бы он умер в каком-нибудь бою. Это давно было его мечтой – умереть в бою. Только это настоящая смерть для воина Зардера. Привычная жгучая обида на несправедливую судьбу снова зажглась в груди. Надо скорее найти выпить и подраться. Может, хоть в этот раз его убьют в пьяной драке.

Зардерец, шатаясь, поднялся и, расталкивая отбросы, зашаркал к выходу на улицу.

– Эй, воин, постой! – навстречу из прохода шагнул человек. – Надо поговорить.

Гаэтано среагировал мгновенно. Даже похмельный и избитый, он оставался Воином Зардера. Он мягко перекатился, так же мягко прыгнул на изрисованную стену, а оттуда вниз, за спину человека. Но, похоже, человек знал, с кем он имеет дело, потому что в глаза Гаэтано уже глядел лучевик.

– Воин, остановись. Давай сначала поговорим. Меня зовут Владимир Кротов. Брат Сергея Кротова. Помнишь такого? Мне нужна твоя помощь…

Гаэтано думал, что ничего не может сейчас привести его в чувство. Проклятый алкоголь выйдет только к концу дня. И то, если он будет усердно физически работать и много есть. Но этот человек сейчас одной фразой заставил его забыть о разбитом организме. Кротов? Неужели? Не может быть. Зачем он искал меня? Тысячи вопросов вихрем взвились в его голове, а с ними пришли воспоминания. Он застонал. К демону все! Зардерец выбросил вперед лапу с зажатым в ней ножом. Нож он успел выдернуть, когда прыгал. Широкое лезвие с силой вошло в преграду. Все! Убил!

Но нет. Человек успел и на этот раз. Он не стал уклоняться или уворачиваться. Вместо этого он подставил под нож обломок толстой пластиковой панели. Куча подобных обломков валялась прямо под ногами. Удар Гаэтано был как всегда мощным – нож по самую рукоять вошел в пластик. Противник неуловимым движением хитро вывернул обломок, и нож выпал из лапы Зардерца. Это не человек, – сообразил он. Не один человек не сможет вырвать нож из лапы Воина Зардера. Даже если он в таком состоянии, как сейчас Гаэтано. Зардерец остановился и впервые подал голос:

– Кто ты?

***

Жить без клана нельзя. Это знает каждый воин Зардера. Если твой клан погиб, а ты живой… Такого просто не бывает. Воин всегда уходит вместе с кланом, вместе с семьей. Потому что его предназначение – защищать клан до последнего. Уйти можно, только умерев. Так было в прошлые времена, когда воины жили только на своей планете и бились до последнего за свою землю. Ну, или за землю соседнего клана. Это тоже приравнивалось к защите своего. Ведь семье нужно расти, а для этого нужна земля. Ни в одном языке кланов Зардера не было слова, обозначающего труса. Потому что они даже понятия не имели, что можно убежать от битвы.

Но это ушло в прошлое. После того как раса расселилась по космосу и особенно после того как большинство воинов Зардера превратились в наемников, потерять свой клан стало вполне возможно. Но не для всех. Некоторые так и остались староверами. Несколько кланов не приняли изменений морали. Пусть эта эрозия веры была вынужденной, из-за изменения самого существования зардерцев. Эти «пуритане» продолжали придерживаться норм изначальной веры. Подобное бывало на многих планетах. Все разумные расы этим грешат – какая-нибудь группа особей застывает в своем восприятии мира, и даже в космосе будет чтить своих богов, зародившихся когда-то в роще у родного родника.

Гаэтано пришел в команду Пассимуши именно из такого клана. Креазы – истинно верящие. Креазы не считали, что изменения существования дают тебе право не соблюдать тысячелетние ритуалы. И Гаэтано скорее бы дал отрезать себе лапу, чем нарушил традиции. Свой третий контракт бойца он подписал, когда Сергей Кротов позвал Пассимуши участвовать в штурме боевой станции Тор. Люди и зардерцы победили в той войне, но Гаэтано не повезло.

Поселение, где жили жены, старики и дети клана Креазов, попало под удар «мертвецов». Они дорого продали свою жизнь, но не уцелел никто. Не осталось даже следов от его родного городка. За такое упорное сопротивление нифлянцы приказали стереть города Креазов с планеты. Гаэтано был на Цессии-2, когда пришла голограмма с разрушенными, оплавленными развалинами городов. Ядерные взрывы превратили его планету в безжизненный, фонящий радиацией мертвый мир. И он «умер» так, как положено настоящему воину Зардера. Но не сразу. Он не имел права умирать, пока воины его команды были в опасности. Гаэтано рвался в каждую операцию, в каждый бой в надежде погибнуть. Чтобы умереть по-настоящему. Как только кончилась война, и жизнь боевых товарищей перестала зависеть от него, Гаэтано «перестал жить». Он почистил все оружие до блеска и закрылся в своей «норе». Он знал, что умирать от истощения намного тяжелее, чем от иглы или ножа, но самоубийство – это еще более тяжкий грех, чем жить после смерти своего клана. Поэтому он просто лег в гнездо, сложил лапы в знаке смерти и стал ждать настоящего конца.

Бойцы его группы знали, что происходит, но не вмешивались. Каждый воин Зардера знает, когда пришла пора умирать. Они не были такими ревностными почитателями веры, как Гаэтано, но уважали его выбор. Он бы так и ушел к своему клану, голод в конце концов сделал бы свое дело, но тут про это узнал их наниматель и командир, человек Сергей Кротов. И он не дал Гаэтано умереть. Зардерец смутно помнил, как он вынес его на руках из «норы» и, страшно ругаясь на остальных воинов, потащил в медмашину. Гаэтано уже обессилил от голода и не мог сопротивляться. Когда он ожил в медмашине, то понял, что боги продлевают его мучения за то, что не умер вместе с кланом. Но жить он не собирался и подумал, что придется снова пережить мучения добровольной смерти.

Однако Кротов был другого мнения. Когда крышка медмашины открылась, он уже ждал. Землянин сразу сунул ему прозрачную емкость с какой-то жидкостью и приказал выпить до дна. Гаэтано безучастно выполнил приказ. И тут он чуть не умер по-настоящему. У него даже мелькнула мысль, что генерал Кротов хочет прервать его страдания и что он сейчас умрет, потому что питье оказалось огненным. Оно сожгло ему не только рот, но и внутренности. Однако он не умер. К его ужасу, он вновь вернулся к жизни.

Они с Кротовым просидели вдвоем всю ночь. Оказалось, что это питье – чистый спирт – совсем не убивает, а оживляет. Зардерцам не нужен алкоголь и наркотики, все эти химические вещества, веселящие кровь людям, им заменяют битвы. Настоящий бой приносит настоящее ощущение жизни. Кротов, похоже, вмешался в настройки медмашины, потому что на Гаэтано спирт теперь действовал как на людей. Он снимал мрак с души.

Так он ожил и снова начал жить. Но иногда на него накатывало. Он начинал думать, что предал свой клан, и тогда ему нужно было снова искать земной алкоголь. Хорошо, что теперь он появился почти во всех питейных заведениях. Хотя местные люди пробовали его редко – слишком сильное для них питье. Для Гаэтано же это стало лекарством, возвращающим к жизни. Если бы опять началась война, потребность в этом «лекарстве» исчезла бы. Настоящий бой заставляет жить даже мертвых, но войны больше нет. Он все чаще стал появляться в злачных местах. А потом его попросили из команды Пассимуши. Воины не могли доверять одурманенному товарищу. Он не обижался, они были правы. Гаэтано попал в замкнутый круг: чтобы попасть куда-нибудь на контракт наемника, надо было перестать пить, а чтобы перестать пить, надо было попасть на какую-нибудь войну. Так он и дошел до помоек.

***

Вовка выдернул нож из пластины и подал Зардерцу обратно. Глаза того на миг вспыхнули, словно он опять хотел броситься в бой, но тут же погасли. Похоже, всё перегорел, – подумал Кротов и посочувствовал Воину. Кому, как не землянину, знать о состоянии похмелья.

– Я Кротов, – снова ответил он на вопрос и предложил: – Пойдем, надо поговорить. Мне нужен Воин Зардера для войны.

Эту последнюю фразу придумал не он. Так сказать, посоветовал ему Гронберг, когда рассказывал о предложении Пассимуши. Он посчитал, что это должно помочь. Так и оказалось: услышав про войну, полумертвый Зардерец сразу ожил. Дальше всё пошло легче. Хотя разговор получился, как обычно при общении с Зардерцем, почти односторонним. Вовка говорил, а Воин кивал или отвечал односложно: да, нет. Но Кротов к этому был готов и уже не раздражался от такого общения. Как только Зардерец понял, что Вовка говорит серьезно, он сразу же согласился. Дальше они обсуждали только детали. В конце Кротов предупредил, что выпивка в его отряде на время задания запрещена. Ответ был коротким, в духе воинов Зардера:

– Есть бой, нет спирт.